Дмитрий Крам – Вмерзшие в S-T-I-K-S 3. Рожденные холодом (страница 22)

— Что, не растряс хозяйство на буграх местных? — рассмеялся мужик.

— На буграх жизненных, я бы сказал, — откинулся на спинку сидения и опустил руки. Живца бы. — Мужик, а у тебя тут есть…

— В бардачке, — с полуслова понял меня водитель.

Я откинул крышку и достал свою фляжку. Удивляться не стал, а просто свернул ей голову и приложился, разом осушив. Сознание прояснилось. Настроение как-то подскочило. Так, а что собственно плохого случилось? Я ведь только сильнее стал. Ну и больше, спрятаться сложнее. Хотя у того же Танка с этим проблем никаких не было. Эх, сейчас бы с ним консультацию провести на тему как быть квазом. Хоть бы кто книгу с таким названием написал.

Так, нужно сфокусироваться и разобраться в обстановке. Может меня вообще в качестве пленника пещерникам в рабство везут. А без наручников потому, что водитель может тушить сознание силой мысли. Вон он какой странный, поглядывает так ехидно, словно, что-то задумал.

— Тебя как зовут? — решил начать я с малого и обратился к мужику.

— Кондитером. Можно просто Кондик или Конди. Крестный меня спросил, чем, мол, по жизни занимаешься. А я возьми и брякни, что всю жизнь баранку кручу. А он с юмором мужик был, снег ему пухом. Раз, говорит, баранки крутишь, значит, будешь Кондитером.

— А ты я смотрю, род занятий менять не стал. Будем знакомы. Меня Занозой звать.

— Да, я уже в курсе.

Так, интересно.

— А сколько мы едем?

— Четвертые сутки.

Видимо на моём лице отразилось такое удивление, что Кондитер не выдержал и рассмеялся. Всякое было, но чтоб четверо суток из памяти пропало. Так, надо дальше добывать информацию. Я оглядел свой внешний вид. Вся одежда впору. Не сказать, что я прям гигантом великим стал. Доводилось видеть спортсменов и покрупнее, но всё же себя прежнего раза в два, если не больше, по габаритам превосхожу.

Обвел взглядом салон. Обычная такая кабина, даже не представляю от какой машины. Сзади за креслами много места, можно спинку разложить и устроиться спать. Руль у авто самый стандартный для грузовых, с единственным отличием, кнопкой со значком микрофона. Рация, которая, похоже, была подвязана на эту кнопку, располагалась в специальном гнезде на панели, где помимо нее имелась куча тумблеров и кнопок, а также приличный экран, отображающий какие-то данные.

Справа от водителя несколько рычагов. На потолке над его головой в креплениях Сайга и что-то из линейки АК, но судя по всему из будущего, я таких моделей раньше не видел.

Сзади у самой стенки, что отделяет кабину и кузов имелся люк наверх и небольшая ступенька, ведущая от стены. Нас медленно обходил высокий бронированный грузовик, возможно даже двухэтажный. Слишком уж он неуклюже выглядел.

Я прошелся до люка, провернул запор и откинул крышку, высунулся наружу, вокруг были защитные бронепластины для стрелка, глянул назад. За нами плелись еще две машины. Итого четыре в колонне. Если, конечно, где-нибудь впереди, еще нет головного дозора. Скорость у всех плюс минус километров пятьдесят максимум.

Машины все разные, но одинаково массивные, толстобокие, с кучей бойниц, шипов, и торчащими во все стороны стволами пулеметов и даже пушек. Потому и медлительные. Помимо груза еще везут немалый боезапас, и толстый панцирь брони.

Я вернулся на свое место. Водитель всё это время улыбался и наблюдал за мной краем глаза, словно наслаждался моим неведением и принимал все это за веселую игру, которая помогает скрасить ему скучную дорогу через бесконечную снежную пустошь.

— Когда остановка? — задал я следующий вопрос.

— Ночью вестимо.

— В колонне есть знахарь?

Тут водила насмешливо фыркнул.

— Смех один, а не знахарь. Только лечить умеет, а больше толку нет. Я однажды ехал на прорыв к границе Пекла, вот там у нас знахарь так знахарь был. Сенс сидел, лапы свесив, знахарь еще за час до того, как мы тварь встретим о ней предупреждал. А перед тем, как нас всех разнесли, он так и сказал, чувствую, ребятки, хана нам.

Интересная, конечно, история, я бы даже послушал ее начало и продолжение, но в другой ситуации.

— А нельзя как-то, чтоб меня ваш этот знахарь осмотрел?

— Нельзя. Я ж тебе говорю, нихера кроме лечения он не умеет. С тем же успехом и я тебя осмотреть могу. По глазам вижу, что здоров, приём окончен, с тебя горошина.

— Угу, две, — буркнул я и полез в карманы. Слова собеседника натолкнули на мысль. Вдруг я гол как сокол, а с меня еще и за дорогу плату возьмут и попаду в долговое рабство, сразу как прибуду на Ледокол. Может, у этих караванщиков бизнес такой. Опаивают жертву, увозят в другой стаб, а там у них мой долг выкупают, и меня в штрафники на отработку. Так, стоп. Опять я какую-то чушь несу. Хотя вопрос всё же важный.

— А я дорогу то хоть оплатил?

— Во-о-о-о-т, — наставительно поднял палец вверх Кондитер. — Приятно видеть честного человека. Я уж думал, ты не спросишь. Со всей уверенностью заявляю, что оплатил не до конца. Внес деньги лишь за проезд, а ведь есть еще чаевые лично мне за мою чудесную компанию.

Мужик стебался от души. Причём по-доброму. И меня как-то сразу отпустило. Кондитер реально простой дальнобойщик с поправкой на Стикс. Просто сидит себе хохмит, навеселе, без лишних загонов. С детским интересом наблюдает за тем, как я распутаю клубок из потерянных воспоминаний.

Собственно нужно продолжать этим заниматься и следующий этап — проверка содержимого карманов. Так, что тут у нас? Спички, зажигалка, огниво с кресалом, пара споранов, горошина, жгут, ИПП, батончик, при виде него у меня в животе сразу заурчало. Я жадно разодрал обёртку и споро заработал челюстями, продолжая осмотр своего скудного имущества.

На поясе обнаружился мой рейдовый охотничий нож. В кармане маленький добротный склодняк. Еще одни спички, зажигалка и три батончика. Россыпь патронов 9×18 и россыпь 5,45×39, три картечи и три пулевых под двенадцатый калибр.

В мусорном пакете у ног нашлась целая куча книг по выживанию в морозных условиях. Там же был планшет и флешка, которую я тут же прибрал. Интересный наборчик. Моего блокнота нигде не было. Зато во внутреннем кармане ощущалось что-то объёмное.

Залез рукой, нащупал какой-то сверток. Вынул находку на свет божий. Похоже на целую пачку писем в упаковке. Аккуратно развернул её и начал перебирать послания. Все они запечатаны, и к каждому шла пояснительная записка от руки. Два письма я узнал, это от Якимуры и Митрича, а вот остальные от кого?

«Найди Федуса. Он трётся на рынке. Если там нет, спроси за него у Креста. Тот завсегда в карауле на верхней палубе».

«Передай лично в руки Крокодилу Карабельщику. Не говори от кого. И обязательно плату с него стряси. Он скажет, что это мутный развод. Но ты додави».

«Ляле. Скажешь, что от коллеги, она поймет. Может бесплатно девочку у неё попросить. После того как в конверт заглянет, не откажет».

«Передашь Батюшке. Его там каждая собака знает, а уж если человека спросишь, то и подавно укажут. Ежели поинтересуется от кого, скажи от старого друга Карася».

И таких писем еще с десяток. Кто все эти люди, откуда у меня их корреспонденция?

— А ты похоже почтальоном заделался? — кивнул головой на письма Кондитер.

— Похоже на то. Знать бы еще, каким образом это случилось. А долго до ближайшего нормального знахаря?

— Недолго. На ночёвку пристанем к поселению диких. Водится у них там знахарёнок один. Малый еще, но пойдет далеко.

— А ты прям знаток знахарей, как я посмотрю.

— Да не то, чтобы. Просто у ледокольных система хорошо налажена в этом плане. Зачем им в стабе пятерка знахарей новичков? Не надобно оно им. Вот они их по всей округе и раскидывают. Знахари учатся потихоньку. К ним как в столицу приезжают знаниями обмениваться. А там глядишь, и на самом кораблике место освобождается, и на ту должность другого назначают. Как раз, может, и зацепим кого из них по дороге.

— И часто вы их так подбрасываете? — продолжал я сбор информации.

— Каждый турнир. Это ж не просто мордобой, считай, отовсюду народ съезжается знаниями обменятся. И знахари и охотники и все остальные.

— Понятно. Долго еще ехать, сколько время-то?

— Долго. Часов девять утра только.

— А как я вообще к вам попал?

— Слушай, ты чего меня вопросами донимаешь? Спросил лучше у друга своего, с которым ты приехал, — улыбаясь, заявил Кондитер, наблюдая за моей реакцией.

То есть я еще и не один здесь?

— А какого рожна ты про него раньше молчал⁈ — воскликнул я. Захотелось выбросить улыбающегося водилу из кабины на ходу. — Где он?

— Успокойся, — засмеялся громче прежнего Кондитер. — В другой машине он. Никуда не денется. Через полчаса остановка на дозаправку. У вас время будет пообщаться.

Полчаса пролетели быстро. Я оглядывал округу, изредка цепляясь взглядом за отстающего зараженного или едва торчащую из снега верхушку машины, а порой и провожал целые мертвые деревни, занесенные белой пылью по самую печную трубу.

Наконец молчавшая до этого рация заговорила уверенным мужским голосом.

— Гонец продолжай движение. Остальные замедляем ход. Готовимся смочить пересохшие горлышки. Булочная, как твой пассажир?

— Норма, — коротко ответил Кондитер.

— Подробнее.

— В себя пришел. Истерик не устраивал.

— Принял. Колонна стой!

Все четыре машины постепенно начали замедляться. Затем остановились, при этом образовав квадрат. Причем сделали это очень продуманно. Мы были верхней перекладиной и наша морда смотрела вправо. Правая машина остановилась кабиной вниз. Нижняя сторона квадрата глядела влево. А левая машина соответственно была обращена головой вверх.