Дмитрий Крам – Вернуть дворянство (страница 32)

И не сказать, что выжил чудом. Это была заготовка из восьмого класса. Я тогда выхватил несколько раз от старшака Лёни Дубровского. Не было спасения от его ледяных копий. Я доставал дядь Пашу, пока он мне не выделил человека из охраны с таким же табуром.

Месяц по несколько часов в день я учился бороться с этим навыком. Решение задачки лежало на поверхности. У каждой пики заданная техникой длина. Если ты её сломаешь, то в тебя упрется не острый огрызок. А это не так страшно. Проблема лишь подловить момент. Есть около секунды, чтобы нанести один точный удар.

Леню Дубровского я победил. Потом мы даже приятельствовали. Насколько вообще восьмиклассник может задружиться с десятиклассником. Сейчас у меня перед глазами стояло офигевшее лицо старого знакомого. Всё как в тот раз. Тот же тупой конец льдины, уперевшийся в подбородок. Тот же холод и та же довольная ухмылка. Разница лишь в том, что в прошлый раз эта было одно копье, сейчас же лес.

Очевидно, что табур я не использую. Так же ясно, что подобный навык убил бы меня. Никакой одаренный, кроме некроманта, не спас бы после такого, но повелителей мертвых сейчас по официальной информации нет. Вывод прост. Парень хотел моей смерти. Значит, вне зависимости от слов Кёнхи, Хун не оставляет мне выбора.

Лес ледяных копий исчезает по-разному. У кого-то он держится долго, пока не растает, у других развеивается почти мгновенно. В этот же раз ледышки стали с хрустом распадаться.

Я оказался скрыт еще на несколько секунд, обползая завалы словно бурелом в лесу. Противник так тщательно вглядывался в место моей предполагаемой гибели, что попросту не заметил движение на периферии угла обзора, а когда заметил, не смог поверить. Просто не успел осмыслить и среагировать.

Тех двух секунд мне хватило с лихвой, чтобы сблизиться. Защитная техника до конца не сформировалась, и в доспех энергии прилетел сдвоенный удар с разножки по голове. Следом пара по лицу и смещение.

Пространство передо мной расчертил морозный веер. Колючий холод заставил закашляться. На контрасте с местным теплым воздухом неожиданный глоток зимы сбил пыл моей атаки.

В меня полетели ледяные шипы. Пришлось показывать чудеса акробатики. Уклон. Нырок. Упасть, перекатиться. Балетный выпрыг с проворотом в воздухе. Рывок по диагонали. Маятник. Прыжок. В этот момент Джи-А должна смотреть на меня и осознавать, как на практике работают все те упражнения, что я в нее вбиваю.

Так, сейчас будет какая-то жопа, чувствую мощный выброс энергии. Я внезапно перестал сокращать дистанцию и рванул подальше от противника. Бежал прямо в стену, потому что стекло отрежет любой навык, а там и вильнуть смогу.

С неба посыпались гигантские ледяные пики. Они вонзались, словно мгновенно вбитые сваи. Земля от этого содрогалась. До стены оставался один прыжок, но тут ледяшка упала впереди, и я на полной скорости влетел в нее.

В ушах зазвенело. Картинка пошла темными и красными пятнами. Когда разум вернулся, сообразил, что из жизни выпало секунд пятнадцать, это точно. Потому что от места падения я был в нескольких шагах. Более того, стоял на ногах.

Как и предполагал, стекло отрезало каст. Но после него в меня еще два навыка прилетело. Спасибо рефлексам. Что бы ни случилось, нужно двигаться, только это и спасло в моменты беспамятства.

Я сплюнул кровь. Провел языком по зубам. Вроде не шатаются. Но левую половину лица не чувствую и щеку изнутри порвал, да и челюсть болит. Ну всё, урод, тебе хана!

Я побежал как Суперсоник. Огромные ледяные блоки, оставшиеся от техники, помогали мне укрываться от других абилок Хуна. Я петлял между ними словно авто между флажками.

Когда вылетел на ударную дистанцию, на меня неслось огромное ядро. «Я матадор!», — молнией промелькнула мысль. Шар управляем, понятно по движению кистей противника. А это куда лучше, чем если бы он был самонаводящимся.

В такие моменты нужны стальные нервы. Это как смотреть в дуло пушки, перед тем как она выстрелит.

Ждём. Я слышал, как песок скрипит под шаром. Ждем. Трибуны затихли. Ждем. Собственное дыхание оказалось таким тяжелым. Ждем. Рывок влево, вправо! Шар вильнул, потерял в скорости. Вот теперь его можно обтанцевать. Уклон с поворотом на одной ноге!

Есть!

Ядро летит дальше, а я снова прорываюсь к корейцу. Только вот он все еще держит шар. Секунду тратит, чтобы разорвать связь с техникой, но я уже рядом. Когда парень встряхивает кистью, я пробиваю колено в голову.

Он падает и перекатывается назад. А когда вскакивает, я уже за спиной. Раз-два по почкам. Смещение. Бам по печени с левой, и тут же правой в голову. Рывок в сторону. Ледяная катана вспарывает воздух. Удар ногой в колено. Локоть в голову. И апперкотом вернуть падающего на ноги. Правый в нос. Нырок в ноги, переход за спину. Закружить, разбалансировать. Навалиться всем весом. Приземлить в песок.

Парень стал покрываться инеем. Я отпрянул. Хун поднимался. Охренеть! Он что, аватар стихии?

Ты чего удумал, засранец⁉ Эти трюки не для твоего ранга!

— Хрен тебе! — заорал я, вколачивая удары с молниеносной скоростью.

Я не заметил, когда защита слетела, но кулак ударился в очень твердое и холодное лицо. Техника не успела завершиться. Со звоном разлетелись ледяные зубы. Наверное, если бы он успел закончить, то я бы не смог нанести ему урон. Но теперь сорвал каст, и парень начал обратно приобретать нормальный цвет.

Я бросил мимолетный взгляд на вип-трибуну. Не думаю, что Кёнхи до конца понимала, о чем просила.

— Я хочу, чтобы ты избил моего брата до полусмерти, — сказала она мне. — До самой грани. Чтобы вот еще чуть-чуть и лекари не успеют. Чтобы он навсегда запомнил этот бой. Чтобы…

— Не знаю, в чем он провинился перед вами, да и не моё это дело. Решение не из легких. Вероятно, проступок серьезный. Не представляю, какой внутренней силой нужно обладать, чтобы пойти на такое во благо брата. Я помогу вам, если, конечно, смогу рассчитывать на ответную услугу.

Я влепил парню легкий апперкот. Теперь удары должны быть быстрыми, но слабыми. Мне нужно как можно меньше вибраций для мозга, но как можно больше урона на лице.

Ублюдок однозначно духовитый парень, а значит, не сдастся просто так. Главное — давать ему надежду, что вот-вот он выбросит что-нибудь смертельное. Тогда Хун будет цепляться за реальность, и как осёл пойдет за этой морковкой.

Правый прямой смял его переносицу как мачту бумажного кораблика. Легкий левый по печени, не включая в удар бедра, чтобы он прочувствовал тычок без табура, но при этом не сложился пополам. Вот теперь надо взять паузу, как будто я застоялся на ногах.

Сплошная волна холода выплеснулась из ладоней Хуна. Прошла по касательной, даже куртка инеем покрылась. А лоукик по голени не хочешь? Бам! Гримаса боли исказила лицо парня. Вокруг рта уже был кровавый ореол от стекающей из носа крови.

Пинок в колено, чтобы сильно не вертелся. Попрощайся со связкой, засранец! И тут же локоть в голову. А то что это, только нос и рот кровят. И еще один локоть уже с другой руки. О как быстро гематома под глазом выскочила.

Опять застрять в движении. Чего это он там кастует? Ледяной шарик. Хм. Да пусть даже попадет по мне. Так я его подбодрю и подольше побить смогу. Хун умудрился направить подарочек в голову, но я сократил разделявшее нас расстояние, чтобы погасить силу удара, и закрыл челюсть плечом.

Больно, но терпимо. А теперь играем дальше. Хрясь в сломанный нос. Почувствуй себя Красным Королем Рори Макдональдом. А теперь с ноги пресс проверим. Ух, вообще не держит. Чуть не вывел парня из строя. Вон как ртом воздух хватает.

А теперь легкие джебы в лицо, чтобы подразбить и хорошо взболтать всё это месиво. Не, не падай, друг. Вот я устал тебя колошматить, опустил руки на ноги. Пытаюсь отдышаться. Ну же, атакуй. Ага, хороший песик, послушный. Молодец.

Уклон от ледяных серпов, и лоукик по бедру. Пинок в другое колено. Еще на одну связку меньше. И снова я встану, как будто устал. Ты чего удумал? Сморкнуться кровью решил с гематомой? Ой дурак! Второй глаз тут же заплыл, туда попал воздух.

Потроха еще немножко поотбиваем, и можно заканчивать. Я закачал маятник как Тайсон, обстукивая корпус парня. Печень, селезенка, почки. В живот для полноты картины.

Он уже даже не дышал, а хрипел. Ладно, ты своё наказание уже получил. Я пробил чистейший удар, полностью довернув кисть и развернув стопу. Такие четкие панчи можно пробить только по груше или совсем измотанному сопернику.

Хун упал и затрясся в судорогах. Глухой нокаут. Перелом челюсти и сотряс обеспечены.

Чан Кан думал, все окончится одной атакой, но белый каким-то чудом пережил начальный спурт. Потом еще несколько раз оказывался на грани, но выживал. А затем Хун начал сдавать. Все-таки уже которая схватка подряд.

Внук не был жестоким. Он заставил себя возненавидеть противника. Может, если бы он бился с холодной головой, то и победил бы, но на эмоциях он выбрасывал слишком энергозатратные техники. И вот его начали избивать.

Сухая ладонь старика легла на глаза Сунга.

— Не смотри, мальчик мой, — дрожащим голосом проговорил старик, и внук перестал пытаться сбросить ладонь.

Избиение продолжалось долго. Слезы текли по сморщенным щекам Чона. Это он виноват! Белый не обходился так жестоко с другими противниками, значит, мстит за попытку убийства. И это его вина. Нельзя было действовать так поспешно. Старый дурак!