Дмитрий Крам – Вернуть Дворянство 5 (страница 35)

Пятидесятилетний мужчина сидел у камина, баюкая в руках бокал с отцовской настойкой.

«Вот научишься делать такую же, считай состоялся как глава клана», — частенько говорил отец. Пока эксперименты Горислава Макарова до трудов покойного ныне предка не дотягивали.

Только сейчас он понял смысл этих слов. Если научился делать так же, значит, нашел время на хобби, правильно все делегировал, и можешь спокойно позволить себе продегустировать перед сном.

Пока до этого далеко. Всё летит к чертям. Сначала смерть внука. Потом война с бразильской бандой, а теперь уже с целым картелем, и как вишенка на этом празднике несчастий — возвращение Благих.

Он послал людей в газетёнку, которая запустила шумиху, но, понаблюдав, они заметили агента канцелярии и отказались от поспешных действий. Этим и отличаются старые кланы. Мудростью. Они сначала собирают информацию, потом наносят удар. Кто помоложе уже бы ринулся чесать кулаки, и в лучшем случае пришлось бы из полиции забирать эсбэшников, в худшем — идти на поклон к кому-нибудь из замов Ржевского, и не факт, что удалось бы вытащить своих парней.

Ситуация была запутанная. Когда Клим пропал из тюрьмы без всяких следов, его долго разыскивали по всем каналам. Но нигде, ни одной зацепки не обнаружили.

И вот он всплыл. Хотя надо еще проверить. Очевидцы говорят, что этот «Благой» оперировал техниками на уровне третьего ранга. А тот Клим, что сидел у них даже с натягиванием носков управлялся с трудом одной рукой. А уж про овладение даром заново за такой короткий срой, и на подобном уровне и мечтать не стоит.

Всё это похоже на спектакль по отъему активов Грязновых. Вряд ли последний из Благих позволил «отмычкам» так легко отделаться. Там бы никого не осталось в живых.

Хотя… Если это сраные Бразильцы вытащили его и контролируют, всё может быть.

Или же, наоборот, он давно это всё планировал. Вдруг эти двадцать лет он мог покидать камеру. И готовил месть. Тогда латиносы на него работают.

Или же это третья сторона решила убрать Макаровых такой вот хитрой комбинацией. Но кто?

Не хотелось думать, что это император, но инсайдерскую информацию в газету предоставили они. Да и ко владельцам этого дерьмового СМИ приставлена канцелярская охранка.

К сожалению, у этой версии есть еще одно подтверждение. Некто Чеджу Ен, он же Арсений Сказов, недавно удостоенный награды из рук Самого. Слишком уж специфичный почерк происходящего, напрашиваются параллели с нашумевшей не так давно заварушкой во Владивостоке. К тому же он сын владельцев газетенки, хоть уже и глава своего клана. Но учитывая, что его использовали для убийства Романова…

Дерьмовая ситуация.

Или всё же через него следы путают?

Это все гадания. Надо ехать на переговоры. Там станет яснее.

«Надеюсь, это всё чей-то дурацкий спектакль», — тешил себя Гореслав Макаров. «Император не стал бы играть так в открытую».

Беседа с Ржевским предстояла тяжелая, ведь я планировал пройти по грани, и не знал, что из этого выйдет, какие у него полномочия и как близко к сердцу он воспринимает свою службу. Всё зависело от картины мира следователя.

Потому что в целом просьба будет безобидной, если брать стандарты комбинаторики в рамках клановых игр. Там куда более грязные махинации происходят, в том числе и руками императора и его ближников, включая канцелярию. За примером далеко ходить не надо. Я сам тому живое доказательство, если вспомнить, как мою жизнь сломали об колено, просто потому что я не пара дочери государя.

Все эти мысли проносились в голове, пока шел до кабинета Ржевского.

Я постучал.

— Олег Аркадич, — вошел и пожал хозяину кабинета руку. Форточка оказалась открыта, отчего внутри было достаточно прохладно. Сам следователь от холода сидел нахохлившись и был немного растрёпаннее обычного.

— Ну садись, — недовольно протянул он и выбросил руку в сторону окна. Синяя нить оплела ручку и захлопнула окошко, отрезая звуки с улицы.

— Утречко, Олег Аркадьевич, — излишне бодро сказал я, видя, что его это явно раздражает.

— Угу, — хмуро протянул тот в ответ. — Что за херня происходит, Чеджу?

— Что именно? — не удержался я, но, видя как следователь поморщился, тут же добавил. — Если ты про вчерашние события, то я ж предупреждал.

— Грязновы, бразильцы, Макаровы, Благие, ты. Что за сраный клубок?

Я откинулся в кресле, глядя в стык стены и потолка, делая вид, будто прикидываю, что можно рассказывать собеседнику, а что нет, на самом же деле уже давно разложил по полочкам, о чем сообщу, а что утаю.

— Скажем так, мне пока очень выгодно, всё, что происходит. Это интересная и тяжелая партия, и играться она должна именно сейчас.

— Мог бы просто сказать: «Не твоё собачье дело», — огрызнулся Ржевский.

— Ну вот так, — пожал я плечами.

— Ты хоть скажи, Благие реально возродились?

— Реальнее некуда, только они и не погибали.

— Ну и кашу ты опять заварил, — вздохнул он. — Что по Дамиру, когда ему восстановишь конечность?

— Я по этому поводу и пришел. Ну и еще так сказать, прозондировать почву, ощупать границы дозволенного.

— Давай по порядку.

— Дамира вызывай. Он ест всё, как договаривались?

— Да, курсит жестко, наши врачи его там чем-то кормят.

— Хорошо. Сегодня все сделаем. Через… — я задумался. — Три дня отпустим. И если есть что-то типа наручников-подавителей, только более изящное, выдай ему. Сильно упростит реабилитацию.

— Понял. Подожди, отзвонюсь.

Он быстро вызвал подчиненного, и мы продолжили.

— Дальше смотри, а не дашь ли ты своего человека для отыгрыша роли куратора во время моих грядущих переговоров с тремя кланами? Мне было бы очень выгодно сбить ищеек со следа.

Ржевский нахмурился.

— Императора впутывать не смей! — возмутился он. — Не того ты полёта птица.

Я хмыкнул.

— Ну ладно.

Если бы с Климом заметили кого-то известного из канцелярии его величества, то вывод был бы однозначный. Или нет, кто-то бы наверняка подумал, что это странная уловка, ведь император так открыто не играет, хотя ему вообще плевать на правила игры, это у нас фигуры и строго очерченные рамки хода.

Я уехал вместе с Дамиром, оставшись все равно довольный встречей, ведь планировал использовать этого спеца по полной. Пусть Ржевский и против, но они меня в темную еще не раз сыграют, а чем я хуже.

Перед сном провёл ему операцию по восстановлению кисти. Ему, кстати выдали артефактное кольцо-подавитель, вот ведь ништяки у имперцев. Утром я вызвал его на встречу, причем из одежды у него в палате был только наш комплект легкой брони, к ней шел шлем с забралом, которое открывало и закрывало лицо.

Встречу решили провести в переговорной. Специальное место, на нейтральной территории клана, который отвечает за решение конфликтов. В Екатеринграде этим занимался столбовой клан Державиных.

Они гарантировали, что никто никого не убьет во время встречи.

Со стороны противников должны будут присутствовать только главы кланов, с нашей я, Пауло — родич Чарльза Ребейро, Клим и Дамир.

Канцеляра привезли и усадили. С виду помещение было похоже на обычные деловой кабинет, так что он и не мог догадаться, где оказался.

Клим сидел по центру. Дамир справа от него, Пауло слева, а я у самой стены, еще левее него.

— Как самочувствие? — спросил Дамира Клим. — Выбросов не было? Магическая буря сильная? Энергоканалы ноют?

— Всё хорошо. Мелочи, по сравнению с тем, что я снова смогу полноценно оперировать табуром, — сказал Дамир.

И в этот момент дверь неожиданно открылась.

— Забрало, — резко скомандовал я.

Сработал рефлекс, Дамир опустил голову одновременно нажимая на кнопку в районе виска, только вот модель ему была неизвестная и прожать вышло не с первого раза и, пусть и за долю секунды, но вошедшие успели его разглядеть.

Я сидел боком, и когда визер шлема захлопнулся был уверен, что никто меня не узнал.

Ребейро успел сказать что-то по-португальски уже в щебет, но у Клима костюм был без шлема, а потому звук шел через наушник, и, соответственно, его слышали вошедшие. Слов не разобрали, но Горислав Макаров уж точно понял, что это португальский, наслушался за последнее время.

Клим поднялся с презрением глядя на всех, кроме арбитра встречи из Державиных.

Только сейчас я обратил внимание, какой дядька на самом деле стал массивный и угрожающий.

— Присаживайтесь, господа, — сказал Державин.

Вошедшие уселись напротив нас.