Дмитрий Крам – Ведьмак: меч и свирель (страница 22)
И лесные твари слижут…
Твой давно прогнивший мозг!
Пусть твои кишки жрут звери!
Вороны склюют глаза!
Твои крики будут песней…
Песней мести для меня!
Ведьмак и чудовище застыли, не сводя друг с друга взгляд. Вернер держал меч перед собой, он уже не выписывал им восьмёрки, а лишь слабо водил из стороны в сторону. Леший похрустывал длинными пальцами с острыми как бритвы когтями. Секунда, другая и оба ринулись вперёд и одно и тоже мгновение. Руки Чащобной смерти были длинее, он смог атаковать раньше. Когти рассекли воздух там где только что находилась шея ведьмака. Вернер поднырнул пор руку и хлестнул мечом в сторону груди чудовища, но враг успел закрыться второй рукой. Меч ударил по покрывавшей предплечье коре и глухо загудел. Вернер ушёл от нового удара длинным вольтом и, не успев атаковать снова, был вынужден отпрыгнуть ещё дальше от ударившего корня.
Леший попёр на него, сокращая дистанцию исполинскими шагами. Ведьмак отступал назад от свистящих когтей. Несколько раз отпрыгивал от острых корней и веток. Наконец они вышли на фундамент из тяжёлых гранитных плит. Вошедшее в ярость чудовище не заметило куда подвёл его Вернер. Ведьмак вдруг упал ничком, протянул руку и дёрнул лежащую среди опавших листьев верёвку. Заготовленное в куче листьев и навоза подобие самострела из гибкой берёзовой ветки и сапожной дратвы щёлкнуло, раскидало вокруг навоз и над головой Вернера пролетел заточенный кол. Удар пришёлся в огромные лосиные рога. Голова чудовища мотнулась, сам леший оступился, замешкался. Выигранного времени ведьмаку хватило чтобы подорваться с земли и размашистым ударом рассечь грудь монстра. На гранит пролилась зловонная зеленоватая кровь. Леший взвыл, но не отшатнулся. Ударил быстро, почти без замаха и попал. Пришла очередь Вернера скривиться от боли, когти распороли нагрудную защиту почти как ножницы лён. На гранит пролилась уже алая кровь. Противники одновременно отскочили назад, пошли полукругом, сближаясь по спирали. Плиты под ногами у Вернера затряслись, изошли трещинами, однако сдержали рвущиеся из-под них острые древесные корни. Ведьмак прыгнул.
— Сукин сын! — просипел дед Митька не глядя на дерущихся. Его взгляд был направлен в один из переулков, примыкающих к ристалищу. По узкому проходу, в тени домов, крались трое волков.
— И вон там! — вскрикнул Антоан, указывая на другой такой же проулок.
Старик кинулся в угол комнаты и подхватил лежащий там лук и на половину полный колчан стрел. Спешно стал дёргать тяжёлый засов на двери.
Эмиль медленно перевёл глаза от окна к поэту. Его мертвецки побелевшее лицо словно светилось на фоне огненно рыжей гривы, а в глазах стоял ужас. Чародей медленно встал, трясущимися руками скинул крючок со ставен и чуть приоткрыл их. Просунув в щель руку он выкрикнул одуревшим голосом.
— In… Insp… Inspeiria ignis!!! — тут же из его руки метнулись струи пламени, по одной из каждого пальца. Изогнулись, сделали в воздухе несколько петель и хлестнули по подбирающимся к площади бестиям. Митька наконец справился с застрявшим засовом и выскочил на двор. Секунда и волк из второй группы упал со стрелой в глазнице.
— Внутрь, болван! — рявкнул ведьмак и тут же получил лапой по плечу. Когти снова вскрыли металл и пустили кровь. Ремешки державшие наплечник и нагрудную пластину лопнули и доспехи сползли с пропитанной кровью куртки. Леший снова ударил, на этот раз предплечьем. Удар опрокинул Вернера на спину. Двое оставшихся волков сейча же подскочили к нему. Первый вцепился в голень, второй метил в шею но убийца успел закрыться рукой. Оба принялись страшно мотать мордами. Их рыки слились в унисон с диким рычанием раздираемого ведьмака. Леший издал ликующий звук сочитающий в себе треск дерева и карканье вороны. Быстро повернулся и старика опутал посаженный им же плющ. Зелоные побеги юркнули и в дом, вслепую потыкались по углам пока не зацепились за сапоги Антоана. Плющ мгновенно сжался и потянул. Поэт упал, побеги потащили его к двери. Эмиль взвизгнул и взобрался на стол.
— Помоги-и-и-и! — завопил юноша, но чародей не сумел выговорить заклинание скованными ужасом губами. Скрип и карканье раздолось вновь. Чащебная смерть приближался неспешным шагом. В пустых глазницах черепа сверкало ликование. Шаг ещё шаг. Барда выволокли наружу, он увидел опутанного егеря и приближающегося лешего. Шаг, шаг.
Воздух содрогнулся от визга и скулежа. Все тут-же перевели глаза на площадь. Один из волков страшно выл, улепëтывая в сторону леса. Вся его шерсть обуглилась вместе с острыми некогда ушами. Кожа пошла крупными отвратительными пузырями. Ведьмак выхватил корд и с размаха засадил его второй твари в череп, волк умер мгновенно.
Антоан увидел как Вернер тяжело поднимается, пошатывается и не обманулся его мнимой слабостью. Ведьмак кочался из стороны в сторону не от ран, не от потери крови. С ним что-то было не так. В уголках рта пузыриоась розовая пена, глаза были ещё безумнее чем обычно. Поэт помнил взгляд убийцы в предыдущих схватках, за полыхающей яростью в них всегда был холодный рассудок, острый тактический ум, но не теперь. Теперь там плескался только океан безумия. Ведьмак шагнул вперёд, снова пошатнулся, шагнул снова. И вдруг стал двигаться неимоверно быстро. Прошло едва больше секунды, а он подхватил с земли меч и уже был на половине пути к Чащебной смерти. Леший не успел полностью обернуться и принял удар плечом. Меч рассёк шкуру, с тошнотворным скрипом перерубил кость. Чудовище взвыло настолько громко и пронзительно, что у поэта помутнело в глазах. Следующим что он увидел был замах когтей и удар. Вернер и не думал уклоняться, принял удар на середину клинка, крутанулся в пируэте, подхваченный инерцией и ударил сам. Меч рухнул монстру в двух пальцах от шеи и с чавкающим хрустом прорвался до середины живота. Леший упал на колени и его туловище развалилось на две отвратные половины, скреплённые снизу. Кровь полилась словно кто-то опрокинул целую лохань.
Ведьмак тяжело дышал, водил полупустым взглядом вокруг. Из ран на груди и плече, а также из рассечононной губы у него активно сочился кармин.
Поэту хотелось сказать что-нибудь, но слова не лезли в забитое страхом горло. Вернер посмотрел на него, попытался прорычать нечто, но не успел. В лицо его ударил небольшой шарик золотого сияния. Ведьмак покачнулся и рухнул спиной вперёд.
— Н-не сиди! — выдавил из себя Эмиль, обращаясь к юноше- Н-неси п-п-повязки.
Чародей опустился на колени рядом с Вернером и принялся нашептывать формулы.
Эпилог "Вперёд! В Ковир! "
Эдан отëр усы и бороду от капелек пива.
— Складно поёшь! — наконец оценивающе сказал рыцарь- И неужто всё правда?
— Разумеется! — воскликнул поэт- У меня даже есть чем доказать правдивость моих баллад.
Антоан подмигнул рыцарю и распустил шнур, стягивавший его дублет. Под правым пологом показалась костяная рукоять корда. Она была чересчур велика для аккуратной кисти поэта, даже Эдану, мужчине не малого телосложения, такое оружие было явно велико. Брови рыцаря поползли вверх.
На утро, когда запыхавшийся служка из дипломатического эскорта Эдана донёс что подлинность грамоты наконец установлена и они могут двигаться дальше, глазам рыцаря явилось и второе доказательство подлинности Антоановых рассказов. В конюшне лениво пофыркивая друг на друга стояли два исполинских размеров коня. Вороные, с белыми и длинными волосами на бабках. Отличала одного от другого пятнышко светлой шерсти в форме звезды на толстой мускулистой шее того жеребца что был помоложе.
— Ведьмакова зверюга! — догадался ковирец.
— Именно. — улыбнувшись кивнул бард- Пришлось принять его на попеченее некоторое время назад. Ух и съел же он мне нервов, милостивый государь. Вернер так и не дал ему имени, но я называю не иначе как Демон! — поэт приблизился к огромным коням, похлопал по шее того что с белой звездой на шее. Конь приветливо заржал, Демон только фыркнул.
— Погоди ка. Ты ж сам мне рассказывал что ведьмак твой, ну как его… Вернер, только на нём и странствовал. Да и этот вот не больно то смахивает на твоего Горбунка.
— Верно, это не Горбунок. Вернее, его тоже так зовут, но это моя вторая лошадь. — поэт слегка погрустнел- Увы, друг и конь моего деда, да будет им земля пухом, почил вскоре как наши приключения преобрели куда более крутой поворот.
Рыцарь был явно заинтригован. Антоан почувствовал гордость за то что сумел так заинтересовать своего слушателя.
— Ну, в путь! Чем быстрее окажемся на большаке, тем быстрее я уталю ваше любопытство, милсдарь Эдан!
Дополнительные материалы
Без описания
Без описания
Без описания