Дмитрий Крам – Путь трех совершенствований (страница 74)

— Что будем делать, Анд? — спросил он меня.

— Ты о планах?

— Да. Хватит перчаточничать. Сегодня нам повезло. Но это Дигма. Завтра так уже не будет. Она берёт плату за удачу всегда. Сейчас мы на распутье, и надо принять решение.

— Какое?

— Надо делать большую игру, братец. Мы либо создаём свою команду, либо вступаем в клан. Если хотим выбраться с грязных улиц.

Я кивнул. Ни то ни другое не будет лёгким.

— Обмозгуем, — ответил я и вжал иконку выхода.

Торговля осталась за братцем. Два коня были не ранены, да ещё и седланы. Принесли нам двести. Ещё пятьсот мы выручили за слитки. Основной интерес у клановых был к грузовым вагонам, там ресурсы, а золотишко, это так, для антуража и нубов вроде нас.

Старое оружие сбагрили по дешёвке. Целый мешок вышел на сто пятьдесят. Всё же брали дерьмо на один выход. А мои стволы и вовсе «грязные». Их я тоже сразу скинул барыге. Если услуги Ральфа мне ещё понадобятся, надо будет обеливать его репутацию и взять у брата чистый револьвер.

Остальное ушло в резерв. Мы пока не знаем нашу дальнейшую игровую судьбу. И пригодиться может всё, что угодно. Даже банальная кобура и патронташ.

Я выскочил из капсулы. Забежал в комнату и в первую очередь потащил пустую гильзу из инвентаря, но чуда не случилось. Цифровой предмет не материализовался в этой реальности. Что ж, не беда. Проверим, появится ли он в путевой комнате.

Затем я побежал встречать брата на границу района. Всю дорогу мы обсуждали прошедшую ночь, а зайдя домой, обрадовали родителей.

Вывели пять сотен, отдав триста им, и оставив себе по сотке на нужды.

А они будут только расти. Необходимо закупиться литературой по Дигме, раз уж серьёзная игра пошла.

Меня ждала школа, так что, ковыляя как будто меня отпинали вчера, кое-как добрался до учебного заведения.

Физры сегодня не было, потому нечего и надеяться на снисхождение целительницы.

Ликтор уже был в строю и чуть ли ни пену пускал, гневно буравя меня взглядом. Но никаких вызовов к директору не было. Я так подозреваю потому, что Зелёный испугался, ведь тогда все узнают его маленький вонючий секрет.

Я лишь нагло ухмылялся ему. Теперь он трижды подумает, прежде чем снова ко мне лезть. Но всё же не удержится. Следующий его удар будет лучше спланирован и, скорее всего, нацелен на смертельный исход. Буду на чеку.

На обеде я случайно столкнулся с Рин. Присел под дерево, а оказалось, что она с другой его стороны. Девчонка стукнула меня книгой, как бы передавая мне её.

Я взял. «Дигма. Неочевидная база». Осмыслив прочитанное, сразу просиял.

— Спасибо! Как скоро нужна обратно?

— Не торопись. Я её за год так и не прочла. Так что…

— Понял, — улыбнулся я.

— Скоро звонок.

— Ага. Иди. Я ещё посижу.

Остался я, чтобы проводить её попку глазами. Но делал это, как бы глядя сквозь девушку. Пристальный взгляд она чувствовала хорошо. И дважды уже била меня рюкзаком со словами: «Сам знаешь за что».

Голова была забита Дигмой и Путём, так что я надеялся на несложную тему. Как раз был общий язык, с которым у меня никогда проблем не имелось. История его происхождения с одной стороны до жути банальная, а с другой довольно интересная.

Когда начался апокалипсис, никто ничего не понимал. Не было ни одарённых, ни единых центров противодействий вторжениям. В то странное время существовало множество стран и народов. Каждый прорыв перекраивал карту мира. И вот когда всё более-менее устаканилось, появились подобия Полисов. Там оказались смешаны разные народы, и нужно было как-то взаимодействовать между собой. При этом доминация одного языка ущемляла бы другие.

И тогда решили использовать эсперанто — язык, который был придуман давным-давно как раз для таких целей. Разумеется, параллельно ему появился его народный вариант — пиджин. Вместе они сэволюционировали в причудливый лингва франка. А потом уже появился креольский, он же общий, на котором вот уже много поколений все и говорят.

На уроке мы писали сочинение на тему «Мой герой». Герой у меня был только один — мой брат. Даже отец на его фоне мерк. Отец взрослый мужик и делает то, что должно. Брат же ещё ребёнок. Так что я довольно быстро и от души всё написал, сдав работу самым первым.

— Анд, — обратилась ко мне учительница, сняв очки и протирая глаза. У неё слезы, что ли, выступили? — Это… фантастический рассказ. Тебе бы книги писать.

— Это не круто и скучно. Восемь-десять часов в день сидеть, не отрывая задницу от стула. Врагу не пожелаешь. Надо быть больным на всю голову, чтобы на полном серьёзе выбрать такую профессию.

— Как знаешь.

Она бросила сочинение в общий ящик и дождавшись, когда все сдадут работы произнесла:

— Учитывая ситуацию в вашем классе, не помешает небольшое упражнение на сплочение. Вытащите случайное письмо и прочитайте.

Я хмыкнул и вытянул конверт. Он, конечно, был без подписи. Но понятно, что почерк девичий.

«Мой герой — моя бабушка».

Интересное начало.

Я углубился в чтение. Рассказ был про сильную женщину, которая сейчас жила на кладбище на отшибе, потому что отдала всю себя спасению людей. Но с возрастом её дар стал таким сильным, что ей просто тяжело было находиться среди обычных смертных.

К тому же кладбище всегда теперь зона повышенной опасности. Хоронят своих там только одарённые богачи, стоит это немало. Остальных ждёт кремация. В любом случае лучше, чтобы в местах захоронений был кто-то, способный дать отпор даже архиличу. Бабушка была именно такой.

Способности не указаны, но не сложно сложить дважды два. Псионические. Я поглядел на Рин. Смотрел ещё и как бы мысленно, чтобы она почувствовала укол моего ментального сигнала. Девушка подняла голову, и я уважительно поджал губы, показав конверт.

Она смущённо улыбнулась и уткнулась в чтение. У неё была не моя работа.

— Поменяйтесь ещё раз, — сказала учительница.

Следующие три были скучны. Там была ерунда без личного и эмоций. Потом попалась работа Ликтора, там он нахваливал своего отца похлеще, чем его пиар-отдел. Тоже ни о чём. Жвачка для оценки.

А вот затем мне выпало любопытное сочинение про Алекса Волкова. Самый противоречивый персонаж истории. Один из первых лидеров нового человечества. Он придумал современную систему полисов. И всячески пытался урезать новую аристократию в привилегиях. Сам будучи одарённым всех своих отпрысков отправлял в битвы наравне с простолюдинами. Фактически выведя целованных магией в воинское сословие своим примером.

Его почти вымарали из всех учебников. А в фильмах он выступал только в роли самодура и тирана, но только людская психика и память странные штуки. Почему-то до сих пор народ его помнит, как бы сильно некоторые ни пытались исказить историю.

Потом была пачка скучных троишных работ. А затем попалось очередное сочинение про отца, это была работа Элен. Вроде и тот же самый смысл восхваления, что у Зелёного, но только если он это делал как-то… глянцево и попсово, то текст одноклассницы был пропитан попыткой осмыслить человека. Нет, трактовки были довольно однозначны, но такое ощущение, что писались слова неуверенно. Будто дочь пыталась неумышленно дофантазировать его личность в лучшую сторону. А может, во мне просто говорит классовая ненависть.

Повествование скакнуло на добермана по кличке Пиранья, которую девушка тоже считала героем, так как та спасла ей жизнь в одну из Фаз.

Следующие сочинения были довольно блёклыми.

В конце сдвоенного урока преподаватель озвучила оценки, которые все получили за свои работы. У меня была пять, а вот Ликтор только на тройку наскрёб. Ха-ха! Есть справедливость в этом мире.

В любом случае это было полезно. Я многое узнал. Мало ли как ещё жизнь повернётся. Лучше знать своё окружение.

Я вышел из класса и поплёлся к школьным шкафчикам, в коридоре Элен толкнула меня плечом.

— Опять прикрылся своим бедственным положением, — фыркнула она. И тут я потерял контроль. Мало сакральных вещей в этом мире. За брата я убью. Я сам не понял как, но я одёрнул её за руку и впечатал в шкафчик, измяв дверцу. Упёр палец ей в грудь.

— Всё что угодно, Элен, любые измывательства, но ещё раз ляпнешь что-нибудь в сторону моего брата, я клянусь, ты пострадаешь!

Я убрал руки и, оставив девушку в шоке, направился на выход. Услышал чей-то торопливый бег. Увидел в отражении дверей, как Рин выбегает. Видимо, вспышка эмоций была столь явная, что приманила её. Псионики дуреют с этой прикормки.

Я вернулся домой по непривычно пустынным улочкам района. Грядёт передел, надеюсь, меня и мою семью он не заденет.

С порога в нос ударил давно позабытый аромат. Я даже чуть в обуви не прошёл. Вбежал на кухню и уставился на накрытый стол.

— Садись быстрее, — скомандовала мама. — Только тебя и ждём.

— Да вы шутите, что ли⁈

Я плюхнулся на стул. Напротив меня стояла исходящая паром тарелка борща. Живот отозвался странными ощущениями. Рот наполнился слюнями.

— В честь чего праздник?

— В честь того, что всё потихоньку налаживается, — тепло улыбнулась мама, и по голосу я понял, сколько за её улыбками проглоченных в тайне ото всех слёз.

Мы застучали ложками, я отодвинул пустую чашку и выжидающе уставился на маму. Она засмеялась и сказала:

— Глаза закройте.

Мы послушались, а когда раскрыли веки, перед нами стояли пюре с котлетой и стакан компота.