Дмитрий Крам – Путь трех совершенствований (страница 1)
Дмитрий Крам
Путь трёх совершенствований
Глава 1
— С дороги, плесень! — сказали мне уже после того, как пихнули в спину. Я упал на колени и выронил учебники с тетрадками.
Кучка дебилов заржала и прошла дальше. Зеленоволосый и его прихвостни. Этот утырок Ликтор так гордится своим даром повелевать растениями, что даже копну выкрасил.
Я зло посмотрел и сжал зубы.
В школе у меня всегда были проблемы. Я пошёл в неё в семь, в то время как все остальные в восемь. В начальной часто дрался и трогать меня быстро перестали. Но потом наступил подростковый период, у одарённых начали прорезаться первые способности, и завоёвывать авторитет надо было заново.
Я перестал отвечать на нападки после инцидента в седьмом классе. Тогда меня пытались натурально убить, я защищался как мог и забил ублюдка до полусмерти. Он оказался из богатенькой семейки. Как итог — моя семья лишилась дома и переехала в гетто. С тех пор я не бью в ответ, а, возможно, уже и не смогу, даже сильно захотев. Если носить маску два года, есть большая вероятность, что она прирастет к лицу.
Из-за того случая я снова «выделился». Перескочил через класс, ведь в старом стало совсем тяжко. Я младше своих одноклассников на два года, они все восемнадцатилетние, и это вечно порождает конфликты.
У нас больше нечего взять, а значит, следующей платой за драку будет заключение. Или того хуже — отработка, где смертность восемьдесят процентов считается низким показателем. Кому от этого станет лучше? Уж точно не моей семье.
А побои — это всего лишь побои. Я сильный. В душе. Сильнее всех, кто меня задирает. Я всё вытерплю. Осталось-то всего два года. Потом смогу нормально работать, и всё наладится.
Такими мыслями я утешал себя. Поправив очки и собрав учебную макулатуру, пошёл в сторону выхода. За последние две недели у меня часто всё выбивают из рук, ведь рюкзак порвался и носить всё это не в чем. Так что закомплексованные уроды чешут эго таким вот нехитрым способом.
На воротах техник возился с пулемётной установкой, смазывал поворотный механизм. У него выпала отвертка, и люди проходили мимо, кто-то пнул мешающийся под ногами предмет. Я подобрал и отдал работнику.
— Вот спасибо, парень! — сказал он.
Маршрут до дома я давно проходил на автомате, лишь изредка выпадал из пешего транса, чтобы с грустью глянуть на дорогу, где приходилось раньше сворачивать, в район, где мы прежде жили.
Родное гетто издали оповещало туристов об опасной зоне запахами, граффити с монстрами, как правило, теми, которые здесь реально прошли, остовом сгоревшей тачки, которая тут невесть сколько. Коммунальщики к нам не суются.
— Эй, очкастый, — сонно махнул рукой двухметровый тощий мужик в безрукавке. Его настоящее имя никто не знал, все звали просто Столб. Он безобиден и всегда торчит на углу перед входом в трущобы в одинаковой степени опьянения, а вот снадобье у него каждый раз разное. — Ты чего в руках всё тащишь?
— А тебе не пофиг? — спросил я.
— Вот возьми! — он катнул мне тележку из супермаркета. — Всяко лучше.
Я прикинул и кивнул.
— Спасибо.
Неожиданно. Я сложил поклажу и покатил тележку, шурша колесами по асфальту и дребезжа на всю округу.
— Тише будь, — поморщился другой похмельный бомж, выглядывая из опрокинутой бочки. Я ничего не ответил этому «Диогену».
Слева расположились заброшки, где обычно зависали банды. Когда-то они были жилые, но потом там случилось сразу два прорыва, селиться в них больше никто не захотел. Справа тянулось пересохшее русло. Реку пустили в обход, когда здесь построили наши муравейники для бедняков, ибо в город по воде слишком много всякого дерьма плыло, но набережная осталась. И от увиденного на ней сердце заколотилось быстрее.
Маленькая девочка в розовом платьице стояла в окружении двух парней с изображением морды рогатой зубастой твари на куртках. Этих ублюдков знала вся округа. Клоуны, но ночью опасны. Какого хрена им надо от девчонки? И что эта малютка забыла в нашем болоте?
— Эй, Анютка! — крикнул я, и девочка бросила на меня пронзительный взгляд голубых глаз. Она была напугана и уже почти разрыдалась, но, увидев чудака с тележкой, немного успокоилась. — А мы тебя везде ищем!
В мою импровизацию дворняги не очень поверили.
— Дерьмо с подошвы, вали нахер! — лениво бросил один из них. — Это моя сестренка, понял?
Ага, как же. Её платье стоит дороже, чем твоя жизнь.
— Ребят! Да вы чего. Мы ж всей семьей придем вас убивать! — расплылся я в улыбке и побежал к ним, изображая радость на лице, а в последний момент влепил тележкой в правого, ещё до того, как он успел открыть рот и что-то ляпнуть. Он завалился внутрь и скользнул с полукруглого обрыва. Второй проводил его заторможенным офигевающим взглядом, и я влепил ему в пах со всей силы. Носок драных кроссовок был плотным, так что вряд ли эта биомасса сможет размножаться. Впрочем, оно и к лучшему. Чище планета.
Вот и раскодировался от драк.
Я схватил девчонку на руки и бросился наутёк. Едва вывернул обратно на улицу, как увидел бронированную чёрную тачку, рыдающего старика с фотоаппаратом на груди, бабульку и представительного крупного темнокожего мужчину в костюме. Нашли достопримечательность, блин.
— Анюта!
— Анюточка! — замахали они.
Ого! Угадал, получается. Надо же. Я опустил ребенка на землю, и она драпанула к родне.
Мужик в костюме навис надо мной как скала.
— Ну ты и попал, малой, — процедил он сквозь зубы. — Если доживешь до приговора, считай, небесами целованный.
— Вы чё, охренели? — глаза мои чуть из орбит не выскочили. — Я ваше чадо спас! ещё бы пять минут… — тычок костяшкой пальца в солнечное сплетение оборвал речь и заставил упасть на колени, хватая ртом воздух.
— Рамон! — окликнула его старуха. — Не тронь мальчишку. Он и правда спас Анечку.
Слава небесам, ребенок дар речи от страха не потерял.
— Э-э-э, — протянул мордоворот и поднял меня за шкирку, поставив на ноги. — Ну, типа, извини тогда, — хлопнул он меня по спине, от чего я еле сдержался, чтобы не высказать ему всё, что думаю.
— Дай ему денег, Рамчик, — проговорил дедуля, утирая слезы галстуком. — Спасибо вам, молодой человек. Есть и в гетто добрые люди.
— Но с каждым днём их тут меньше, — сказал я. — Доброта здесь только мешает.
Моё ворчание уже не слушали. Пожилая пара садилась в авто. Туристы, мать их.
— На! — протянул мне тонкую карту громила. Я глянул на счетчик. Тысяча эргов. Нихрена ж себе!
Я даже спасибо забыл сказать, так удивился.
— Анют! — крикнула бабка, когда девчонка вырвалась и выскочила из машины, протянув мне на ладошке жемчужину со своего платья.
— Не забывай про это доброе дело, — с чувством произнесла юная леди.
Я взял подарок и растерянно кивнул.
— Всё, вали, — буркнул Рамон, мотнув головой для убедительности.
Я посмотрел, как внедорожник уезжает, и поплелся домой. Бросил взгляд на набережку. Один олень всё ещё валялся, держась за пах, другой полз где-то на середине русла. Нормально он прокатился. Как только жив остался?
Надо сваливать, пока не нагрянули их дружки. Учебники потом соберу. Да и стремно с такой суммой тут тереться.
Добежал до дома.
Наша одноэтажная модульная хибарка выделялась на фоне остальных отсутствием мусора у крыльца и наличием деревянного забора с боков. Я махнул соседу справа, но Копчёный был в неадеквате и даже глазом не повел, в других мирах летает.
— Очкастый! — окликнула меня из окна развалюхи слева брюнетка с типичным макияжем девчонки из банды, но даже тонна дешёвой косметики не скрыла следы недельного запоя на лице. — Есть чё пожрать?
— Нет, — бросил я. — А было бы, я тебе не дал.
— Ну и я тебе не дам. Даже когда вырастешь! — захохотала она и скрылась в окне.
Не очень-то и хотелось. Только не с такой.
Я зашёл в дом. Сразу слева кладовка. По этой же стороне за ней ванна. За стенкой справа кухня, после неё моя комната. Прямо по коридору комната брата.
Тишина. Как и всегда. Брат в игровой капсуле в закутке между ванной и его комнатой. Родители на работе.
И мне пора. Бросить бы карту в общую копилку, но слишком подозрительно. Почти целая зарплата посреди месяца. Лучше потихоньку буду с неё что-то закупать, а вот когда сотни две останется, тогда можно уже положить.
Я спрятал деньги в тайник в вентиляции и побежал. Раньше подрабатывал на разделке рыбы, и получалось таскать домой плавники и иногда головы, мама варила наваристый бульон, правда, я вонял всё время. Но потом дела у Лари не заладились, и уже его самого разделали как лосося.
Теперь я занимался вещами по силам. Учил детей. Тех, кто хочет, и чьи родители пытаются вытолкнуть их из мрачных декораций во что-то более светлое. Брал немного. В основном, питательными смесями или услугами. Деньги не у всех были.
Свою программу я уже тянул с трудом. Времени не хватало. Я и не помню, когда спал последний раз больше пяти часов.
Подтянув Лупиту по программе седьмого класса, забежал домой за картой, а потом рванул в магазин. Купил брату батончик с орехами и нугой. Последний раз жалкое подобие сладостей на Новый год ели, но сегодня мне повезло, так что можно шикануть.
Когда вернулся, брат на коляске выкатился в крохотную кухню, по старинке перебирая колёса ладонями. Его руки походили на два тонких каната, но сам он был худой, даже более тощий, чем я, хотя между нами всего год разницы, выглядел он гораздо младше, лет на тринадцать.