Дмитрий Кожеванов – Общество полезности. Как эра изобилия уничтожит деньги (страница 6)
Пример из существующей практики: крупные технологические компании – Google, Amazon, Tesla – используют подобные принципы внутри себя. Данные о всём потоке операций, автоматизированная оптимизация, быстрая обратная связь, плоская иерархия команд. Это не демократия – цель прибыль, а не удовлетворение потребностей. Но методы показывают: плановая координация без бюрократии технически возможна.
Перенести эти методы на уровень общества – задача политическая, не только техническая. Требуется: открытость данных, подотчётность системы людям, а не наоборот, защита от концентрации контроля, культура доверия и прозрачности. Но технологии делают такой перенос впервые реальным. Не как утопия, а как инженерная задача, которую можно решать шаг за шагом.
Итак, три технологических столпа: дешёвая энергия, роботизированное производство, ИИ-координация. Вместе они создают условия, при которых старая экономическая логика – дефицит, конкуренция, накопление, эксплуатация – теряет основание. Что приходит на её место – не отсутствие порядка, а новый порядок, основанный на других принципах: полезности, прозрачности, кооперации. О нём – в следующей части.
Часть II. СОЦИАЛЬНАЯ АРХИТЕКТУРА: КАК УСТРОЕНО ОБЩЕСТВО
Общество как среда для человеческого счастья
Прежде чем мы перейдём к описанию устройства нового общества, необходимо ответить на самый фундаментальный вопрос. Не «как это работает?», не «кто нажимает кнопки?», а зачем? Какова цель? Что должен получить человек, живущий в этой системе?
История философии даёт удивительно слаженный ответ, несмотря на разнообразие школ и эпох.
Аристотель (древнегреческий философ IV века до н. э., ученик Платона, учитель Александра Македонского, один из основоположников западной философии и науки) в «Никомаховой этике» провозгласил эвдаймонию – благоденствие, процветание души, достижение наилучшей версии себя – высшей целью человеческого существования. Не удовольствие, не богатство, не слава, а реализация собственных потенциалов в полной мере.
Эпикур (древнегреческий философ III века до н. э., основатель эпикуреизма, учения о счастье как отсутствии страданий) учил, что счастье – это отсутствие страданий и тревог, достижение атараксии – душевного покоя, основанного на простых удовольствиях, дружбе и разумном отношении к желаниям. Не гедонизм потребления, а избавление от лишних нужд и страхов.
Стоики (философская школа эллинистической эпохи, основанная Зеноном Китийским) видели счастье в соответствии природе, в жизни по добродетели, в свободе от зависимости от внешних обстоятельств – богатства, статуса, мнения толпы.
Перенесёмся через века в нашу эпоху. Джереми Бентам (английский философ XVIII–XIX веков, основатель утилитаризма, теории максимизации счастья) и утилитаристы измеряли счастье как сумму удовольствий минус сумму страданий. Джон Стюарт Милль (английский философ и экономист XIX века, развивавший утилитаризм) уточнил: есть высшие и низшие удовольствия; и счастье интеллектуальное, моральное, эстетическое качественно отличается от чисто телесного.
Современная психология подтверждает и развивает эти интуиции. Абрахам Маслоу (американский психолог XX века, один из основателей гуманистической психологии) в своей пирамиде потребностей показал: когда базовые нужды – безопасность, пища, кров – удовлетворены, на первый план выходят потребности высшего порядка: принадлежность, уважение, самоактуализация. Человек не останавливается на выживании; он стремится к росту, к самовыражению, к реализации возможностей.
Мартин Селигман (американский психолог XX–XXI веков, основатель позитивной психологии) выделил пять составляющих «хорошей жизни» – PERMA:
Positive emotion (положительные эмоции),
Engagement (вовлечённость),
Relationships (отношения),
Meaning (смысл),
Accomplishment (достижение).
Счастье – не просто «хорошо себя чувствовать», а чувствовать себя значимым, погружённым в дело, связанным с другими, способным преодолевать трудности.
Эдвард Деси (американский психолог XX–XXI веков, исследователь мотивации) и Ричард Райан (американский психолог, соавтор теории) в теории самодетерминации доказали: люди процветают, когда удовлетворены три базовые потребности – автономия (свобода выбора), компетентность (ощущение способности), связанность (принадлежность к чему-то большему). Внешние награды – деньги, статус, принуждение – подрывают внутреннюю мотивацию, если не поддерживаются этими базовыми удовлетворениями.
Михай Чиксентмихайи (американский психолог венгерского происхождения, исследователь творчества и счастья, автор концепции потока) открыл феномен потока – состояния полной вовлечённости в деятельность, когда навыки соответствуют сложности задачи, когда человек забывает о себе, растворяясь в деле. Именно это состояние, а не пассивное удовольствие, приносит глубочайшее удовлетворение.
Что общего во всех этих концепциях? Счастье понимается не как пассивное потребление благ, а как активное становление себя, в условиях свободы и связи с другими. Не «иметь больше», а «быть больше». Не «избежать страданий любой ценой», а «преодолеть себя в значимом деле».
И вот парадокс современности: капитализм обещает счастье через потребление, но структурно препятствует его достижению. Он создаёт постоянный дефицит – денег, времени, внимания, статуса. Он превращает труд в принудительную продажу времени. Он отчуждает человека от результатов его деятельности, от коллектива, от смысла. Он порождает тревожность, сравнение с другими, страх падения. Миллионы людей с базовыми потребностями, удовлетворёнными как никогда в истории, страдают от отсутствия того, что Маслоу, Селигман, Чиксентмихайи считают сущностным: автономии, компетентности, связанности, вовлечённости, смысла.
Главная цель общества будущего – устранить это структурное препятствие. Создать и поддерживать условия, в которых каждый человек способен:
свободно саморазвиваться – без принуждения выбирать направление роста, менять его, учиться всю жизнь, пробовать разные пути до нахождения своего;
быть полезным – вносить реальный вклад в дело, которое признаётся значимым другими, видеть результаты своих усилий, получать обратную связь;
быть уважаемым – не за богатство или происхождение, а за реальные достижения, надёжность, честность, способность объединять и вести;
растить детей, которые не будут ни в чём нуждаться – ни в материальном обеспечении, ни в возможностях для развития, ни в безопасной среде для роста;
самовыражаться – через творчество, ремесло, науку, искусство, любую форму превращения внутреннего во внешнее;
преодолевать себя – участвовать в проектах на грани возможного, испытывать поток, расти через преодоление трудностей;
становиться лучше, чем был вчера – не в смысле конкуренции с другими, а в смысле собственной траектории совершенствования.
Это не утопия в смысле «идеального общества, где все всегда довольны». Конфликты, трудности, неудачи останутся. Но они будут происходить в контексте, где человек не боится голода и бездомности, где его ценность не зависит от рыночного спроса, где он свободен выбирать свои битвы, а не вынужден сражаться за выживание.
Технологии – энергетика, роботизация, ИИ – являются инструментами для достижения этой цели. Они не ценны сами по себе. Они ценны тем, что делают возможным то, что раньше было невозможно: освобождение человека от экономического принуждения без ущерба для материального обеспечения.
Социальная архитектура, которую мы опишем далее, – это структура, организующая эту возможность. Четыре слоя общества, индекс полезности, проектная система, обратная связь – всё это механизмы для того, чтобы миллиарды людей могли одновременно, не мешая друг другу, реализовывать свои пути к счастью.
Без этой целевой установки описание превратилось бы в технократический проект – эффективный, но пустой. С ней – в проект человеческий, где эффективность служит благоденствию, а благоденствие измеряется не ВВП, а способностью людей сказать: моя жизнь имеет смысл, я расту, я нужен, я свободен. Я счастлив!
Глава 4. Четыре слоя нового общества
Когда мы говорим об обществе будущего, важно сразу определить масштаб. Речь идёт о планетарной цивилизации – едином, глобальном образовании, охватывающем всю Землю. Это не означает монотонной однообразности: сохранятся региональные особенности, культурные традиции, климатические различия. Но юридических границ, таможен, визовых режимов, национальных валют – не останется. Человек свободно перемещается по планете, выбирает место жительства, участвует в проектах в любой точке мира.
При этом «единство» не равно «централизованному управлению» в привычном смысле. Здесь нет государства как аппарата принуждения, извлекающего ресурсы у одних для пользы других. Нет правящего класса, отдельного от «народа». Нет налогов, армии подавления внутренних врагов, бюрократии, навязывающей свою волю. Единство достигается не через принуждение, а через общие интересы, общие проекты, общую инфраструктуру – и через добровольное согласие, подкреплённое прозрачностью и реальной пользой для каждого участника.
Можно провести аналогию с крупным научным институтом или исследовательской станцией, где работают тысячи людей из разных стран. У института общие цели, общий бюджет, общие правила взаимодействия. Но внутри него – множество лабораторий, групп, индивидуальных исследователей, каждый со своими задачами и методами. Никто не заставляет конкретного учёного работать над конкретным проектом – но все понимают, что их работа вносит вклад в общее дело, и получают за это ресурсы, признание, возможности для развития. Масштабируйте эту модель до планетарных размеров – и вы получите примерное представление о будущем обществе.