Дмитрий Ковальски – Призраки поместья Сент-Мор (страница 27)

– Не спалось…

– Вот и меня уже пару недель одолевает бессонница…

– Тогда, может, вы видели ночью ребенка?

Жак замер с каменным лицом.

– Откуда здесь взяться ребенку?

– Меня мучит тот же вопрос.

Николас чувствовал, что Жак с ним не совсем честен. Что-то выдавало волнение на его невозмутимом лице. Возможно, то, что Жак следил за взглядом Николаса. Его беспокоило, куда он смотрит и что может увидеть.

Иногда люди так неумело скрывали свои эмоции, что для Николаса не составляло труда прочитать на их лице то, что они думают. Вот и сейчас напряжение на лице Жака, его натянутая улыбка и скованность в теле сообщали писателю о том, что явился он не вовремя.

А еще был черный след. У дальнего окна. Возможно, грязь. Но что-то внутри подсказывало, что это след испачканной в угле маленькой ладошки.

Как это случалось в похожих ситуациях, Николас четко увидел картину прошлых ночей. Она предстала яркими образами в его сознании, на миг отрезав от реальности. Он видел, как ребенок взбирается по стальным лианам, убирает кирпич, заводит шкатулку, а после исчезает в тенях и забирается в дом для прислуги через маленькое окно. Николас так же отчетливо представил и Матиса, который в этот раз спугнул юного преступника. Ребенок мог легко навести порядок на столе и зажечь свечу. Мистическое дело закрыто. И вновь после разоблачения мистического явления Николаса одолела тоска.

Он сел рядом.

– Кофе? – спросил Жак.

– Нет, немного посижу и вернусь в дом. Подожду, пока Матис проснется, чтобы обсудить очень важное дело, – с наигранной серьезностью сказал Николас.

– Что за дело? – скрывая волнение, спросил Жак.

– Представляете, мне в награду за писательскую деятельность подарили золотое перо, так вот, прошлой ночью оно исчезло.

– Что вы говорите? Может, закатилось куда?

– Этого не может быть. Я оставил его в кабинете Кристофа, в коробочке на столе, а утром оно пропало.

Жак задумался. Николас продолжил.

– А вчера буквально перед сном мы обменялись с Матисом несколькими фразами. Я показал ему детскую резную фигурку. – Николас достал из кармана резного зверька. – А он ответил мне, что видел тень не выше метра на фоне окна кабинета. Вот я и думаю, что меня ограбил ребенок. Только не пойму, откуда ему тут взяться.

– Как выглядело перо?

– Золотое перо в деревянной коробочке, обтянутой кожей. Ничего особенного. Но оно дорого мне как память.

По спине Жака пробежал холодок. Николас спокойно продолжил.

– Не переживайте вы так, я уже вызвал из Лиона полицейских, так что они будут к вечеру, потому как пугать людей – это одно, а кража совсем другое. За это можно и в тюрьму отправиться.

– Почему вы думаете, что именно мальчик пугал?

– Ах да, я нашел шкатулку в стене. – Николас похлопал в ладоши. – Гениально. И я не говорил, что мальчик.

– Я просто предположил.

Николас сделал вид, что поверил, и кивнул.

– Ну так вот, этот мальчик, помимо того, что дурил Мари, еще и оказался вором.

– Он не мог! – выпалил Жак, но быстро понял свою ошибку и попытался исправить ее. – Я хотел сказать, что такого быть не может. Если бы здесь был ребенок, то где ему укрыться?

– Вот и я так подумал. – Николас улыбнулся. – Представляете, дом я весь прочесал, даже спускался в подвал. Там ему спрятаться негде.

– Вы можете осмотреть и мой дом, здесь тоже никого нет.

– Только если вы настаиваете.

– Конечно. – Жак поднялся первым.

Николас встал и вошел внутрь. В доме пахло свежим деревом и сыростью. Пол под ногами скрипел. Несколько больших досок вздулись и пошли волной. Стены в некоторых местах осыпались.

– Не знал, стоит делать ремонт или нет, – оправдывался Жак.

– Судя по всему, задерживаться вы не собираетесь.

– Да, думаю, после продажи дома места для старой прислуги не будет…

– Продажи? Поместье продают?

Жак протер глаза.

– Я просто предполагаю, мсье Райт… Вы же видели, что семья не в состоянии управлять хозяйством, – сказал Жак, не глядя на писателя.

Тому и не требовалось видеть его глаза. Они явно выдавали обман.

Большая часть комнат на первом этаже пустовала. Только в одной пол застилали горы опилок. Стояла старенькая мебель. Стол, на котором лежали инструменты. Комната больше походила на столярный цех. В углу комнаты стояло несколько корзин, окруженных горой опилок. Николас подошел к одной из них и поднял крышку. Корзины были набиты опилками.

– Я не выбрасываю опилки, потому что ими можно удобрять почву.

– Я совершенно от этого далек, – ответил Николас и двинулся дальше.

Жак по пятам следовал за ним. Они оказались на кухне. Старенький стол. Четыре стула. Несколько деревянных шкафов и полки с деревянной посудой.

– Вы ее сами вырезали? – Николас взял в руки тарелку.

– Да, своими руками. – Жак их поднял, чтобы показать, но кисти дрожали, поэтому спрятал за спиной.

– Я смотрю, у вас вся посуда рассчитана на двоих человек.

Жак хотел что-то сказать, но Николас опередил его.

– Знаю-знаю, воспитание вашей бабушки.

По покосившейся лестнице они отправились на второй этаж. Перед самым входом Николас достал блокнот и выронил его. Блокнот упал на деревянный пол первого этажа, отчего поднял облако древесной пыли.

– Вот я неловкий… Окажите услугу?

Жак вздохнул, но спустился вниз.

Воспользовавшись моментом, Николас быстрым шагом поднялся и вошел в ближайшую комнату. Он положил деревянную коробочку на тумбочку. Затем вернулся к лестнице. Жак как раз поднялся к нему.

– Вот, держите. – Он протянул блокнот. – Пройдемся? Вот только долго задерживаться не стоит, на втором этаже небезопасно. Пол совсем прохудился.

Николас усмехнулся и начал осмотр. Он намеренно пошел другим путем. Жак последовал за ним, но остановился, затем быстрым шагом вошел в ту же комнату, где минутой назад был Николас.

– Вы что-то нашли? – громко спросил Николас и вошел следом.

Жак стоял, спрятав одну руку за спину.

– Нет, хотел убедиться в том, что здесь никого нет.

– Может, вы нашли мое перо?

Жака затрясло. Николас подошел ближе.

– Что вы прячете за спиной?

Жак вытащил из-за спины пустую руку.

– Ничего, – ответил он. На последней гласной он непроизвольно свистнул. Так бывает, когда горло сильно пересыхает.

– Прошу перестаньте меня дурить, у вас не получается, и давайте поговорим как взрослые люди, – сказал Николас.