Дмитрий Костров – Страх (страница 12)

И это обидно.

Ведь это —

Наш мир!

ЧАСТЬ III. НАЙТИ СЕБЯ ИЛИ УБИТЬ САМОЕ Я

Подобрав оружие, и сдерживая тошноту, Дима брел по пляжу среди трупов. Кто-то стонал, и Дима шел на звуки, боясь, что эти стоны — обман его самосознания. Но кто-то поднялся. Медленно, опираясь на меч. И Воин автоматически, но искренне послал хвалебную молитву Богу. Ибо с земли поднялся Вестник.

7

Опираясь друг на друга, они шли прочь от проклятого поля боя. Вестник все время норовил повалиться без сознания, но и Воин, поддерживая друга, сам был готов вот-вот вырубиться.

Впереди маячили огни города. Через час они вошли в центр.

— Здесь нам надо расстаться! — прохрипел Вестник. — Ты иди домой, мой командир. Попробуй начать новую жизнь.

— От себя не убежишь! — огрызнулся Воин.

— Возможно, ты прав. Но нам надо расстаться. Но если очень припечет, то я найду тебя и помогу. Раз я выжил на этой Войне, сражаясь за тебя, то значит, Война не окончена, и я еще успею умереть за тебя.

— Ты меня в чет-то обвиняешь?

— Нет! Я говорю с чистым сердцем, — с этими словами, прихрамывая, Вестник побрел прочь, оставляя Воина наедине со своими мыслями.

А дома никто из родных не спал. Да еще были гости — родной папа, Катя со своей мамой, бабушки с дедом по линии отчима. Когда Дима открыл дверь и вошел в квартиру, вся толпа уставилась на него, как на приведение.

Дима совсем забыл о своем облике, он был облачен в униформу, вооружен и весь покрыт кровью: своей и чужой. Судорожно сжимая меч, Дима прошел на кухню, где все восседали, окинул всех взглядом и повалился без сознания.

Неделю спустя.

Дима гулял с Катей и выглядел веселым и беззаботным. Но это была маска. Общаясь с Катей, Дима внимательно следил за теми, кто с не меньшим вниманием следил за ним. Про себя Дима только усмехался, мол, сначала Икс, а, вернее, Стоящий хотел прибить его, а теперь следит, чтобы с Димы и волос не упал.

Но погибли друзья, погибли сотни людей, которых Дима и в лицо не видел, но которые доверились ему, — Диме. И был еще один настораживающий факт, но факт — волосы на голове Димы были седыми.

— Так ты мне не расскажешь, кто ты есть на самом деле? — спросила Катя.

— Я есть человек. Плохой или хороший, — тут Богу судить. И большего я сказать не могу, да и не хочу. Извини!

Катя внимательно посмотрела на Диму, вздохнула и улыбнулась. Дима улыбнулся, увидев одного из агентов АВБ, прикинувшегося бомжом. Но брезгливая рожа выдавала его с потрохами. Дима сочувственно кивнул, тем самым дал понять, что слежка обнаружена. Бомж скривился еще больше. В маскараде теперь нет нужды, а он должен носить грязные лохмотья.

Дима довел Катю до дома.

— Когда теперь увидимся? — спросила Катя.

— Созвонимся потом и договоримся, — ответил Дима.

Дима кивнул на прощание и, не оглядываясь, побрел прочь.

Воин сбежал с горки и, если бы не находился в игре, то расхохотался бы, увидев, как десяток тайных агентов бежит за ним.

Впереди на пути Воина появился человек в униформе, с таким мощным внутренним потенциалом, что Воина чуть не убило, когда он попытался прощупать ауру этого человека. Наблюдатели всполошились и стали окружать этого человека, и Воин понял, что эта встреча не запланирована Стоящим.

Вытерев выступившую из носа кровь, Воин поднялся с земли, куда его швырнула отдача. Наблюдатели достали мечи. Бомж достал пистолет. И ни один мускул не дрогнул на лице человека, ждавшего Воина. Воину даже стало обидно за своих бывших сотоварищей — зря, что ли стараются? Но боя не хотелось допускать, и Воин подошел к поджидавшему его человеку…

— Кто Вы? — улыбаясь спросил Воин. Отчасти от улыбался из-за ошарашенных лиц наблюдателей, столпившихся вокруг них и тем самым полностью проваливших наблюдение.

— Меня называют Ангелом, что в переводе значит Посланник, — без улыбки ответил Ангел.

— И что Вы хотите передать мне? — спросил Воин.

— Вы являетесь восставшим. Вы начали грандиозную Войну. Но… Битва на пляже послужила только толчком для этой Войны, и если Вы считаете, что победили, то спешу Вас в этом разуверить. Лишь то, что Вы единственный оставшийся в этом мире Воин Бога, может предотвратить Войну. Это большое заблуждение, что власть над АВБ принадлежит только Стоящему и Митрополиту. Сама сеть АВБ охватывает всю планету. Кто стоит над всем АВБ известно, наверное, только Богу. Команда, в которую вхожу я, является непосредственным начальством над Стоящим, но и над нами есть начальство, и этот круг бесконечен. Сегодня утром Стоящий был убит, и это событие весьма неблагоприятное для наших планов. Воин, Стоящим теперь является брат Митрополита. И он поставил ультиматум: либо Вы возвращаетесь в АВБ, либо лишаетесь звания Воина Бога. Но мы-то понимаем, что этот ультиматум является бредом. Вы являетесь Воином Бога и этого невозможно отнять. В этом случае, если Вы сломите себя или обретете себя, то Вы продолжите Войну, которая неизвестно чем закончится. Либо Вы можете вернуться в АВБ и быть марионеткой в руках священника, который даже не понимает, что значит титул Воин Бога.

Решать Вам. Но, Воин, хоть мы и стоим над Стоящим, последний даже не подозревает о нас. Он безгранично уверен в своей власти. Но если Вы начнете Войну, мы раскроемся и поддержим Вас… Но, увы, будут и те, кто поддержат Стоящего. Вы в свои шестнадцать лет сумели покачнуть две-три ветви АВБ. Я психолог и понимаю, что продолжать Войну после того, что Вы пережили почти невозможно. Но я прошу Вас попробовать сломить себя или, если хотите, убить себя дабы встать на тропу Войны, и обрести себя, чтобы пройти эту Войну. В общем, думайте. Когда придет время, я найду Вас, — Ангел улыбнулся, впервые за весь разговор, и обратился к наблюдателям, — Вы теперь знаете правду, и я могу лишь посоветовать Вам присягнуть Воину. — С этими словами Ангел развернулся на пятках и пошел своим путем.

Если честно, то Воин не ожидал этого, но это произошло. Наблюдатели упали на правое колено и хором прокричали слова присяги.

8

Поэма Воина Бога.

Исповедь: «И даже смерть роняла слезы». Датировано 20 марта 2004 года. Соблюдать только ритм, рифмы не соблюдаются:

Он жить хотел, и быть счастливым,

И, вроде как, хотел немного…

Но так случилось — стал он мертвым

Ибо жертвовал во имя Эго.

Ему, наверное, было больно,

Когда нож грудь проткнул.

И жизнь такая штука —

Чуть что и ветер смерти сдул.

И даже смерть роняла слезы,

Когда на Войнах гибли люди.

И будто вырвали мне вены,

Когда пришлось мне убивать.

Я убивал лишь потому,

Что мне приказ отдали.

И убивал себя в себе,

Лишь бы тот приказ нарушить.

И то была война за веру,

И смерть упала на колени.

Её потряс кровавый глас:

«Во имя Бога — все против Бога!»

И все сгорело. Внутри все пусто,

И только воля оставалась.

И кровью все полито густо,

Зачем она так проливалась?

И воюя, приду ль я к Богу?

А если мне не воевать?

Меня в могилу бросят сразу,

А веру примут за заразу.