Дмитрий Корсак – Паутина прошлого (страница 44)

– А теперь ты дичь, – вновь недобро оскалился Маврин.

– Это Серебряков! Это точно он! Его выпустили, и теперь он мстит всем нам! – Зайцев по-заячьи заметался по залу. – Надо бежать отсюда! – Он схватился за голову. – Какого дьявола я вообще здесь делаю?

Он бросился к двери, его ботинки загрохотали в прихожей, потом вдруг все стихло. А через минуту он появился вновь, медленно ступая на цыпочках спиной вперед.

– На лестнице кто-то есть! – прошептал он, судорожно оглянувшись на Артема. Глаза его при этом казались совершенно безумными от страха. – Он идет сюда!

Зайцев заполошно метнулся в гостиную, в которой скрывался до прихода Артема. В дверном проеме мелькнула его яркая куртка – он уже не таился, его шаги гулко разносились в заброшенном здании. Маврин без лишних слов ретировался в темный угол, куда не доставал свет уличного фонаря. Артем выключил смартфон и тоже отошел в темноту. Где-то в глубине здания громко всхлипывал Зайцев, поблизости раздавалось тяжелое, с присвистом дыхание Маврина. На мгновение Артему вдруг показалось, что сейчас в зал действительно войдет призрак Олега и спросит…

– Признавайтесь, напустили в штаны? – полюбопытствовал «призрак» и рассмеялся.

Первым пришел в себя Маврин:

– Здорово, Гошка. Тоже приглашение получил?

– А кто еще? Заяц?

– Ага. И еще Зуб.

Беркович остановился в центре зала и повел длинным носом, напоминающим жало, из стороны в сторону. Почему-то это движение показалось Артему хищным, отталкивающим, больше подходящим насекомому, чем человеку. Отогнав наваждение, Артем протянул ему руку:

– Привет, Гош.

– Здравствуй. Удивлен, не ожидал тебя тут увидеть.

Сейчас начнет спрашивать, каким я тут боком, но Беркович не спросил. Усмехнувшись, он взглянул на дальний конец зала, где из-за дверной створки осторожно выглядывал Зайцев, и осведомился:

– Что думаете, господа?

– Он будет мстить! – срывающимся шепотом доложил Зайцев. – Вышел из тюрьмы и мстит. Это он собрал нас тут!

– Ты про Серебрякова? Он умер.

А вот это уже интересно. Откуда Беркович знает о смерти Олега?

– Значит, не он? А если это Зуб?

Опять эта неприятная усмешка.

– Наш Темка гуманист во всех смыслах этого слова, а гуманист на месть не способен.

– Ты сайт-то видел? Видел, что нам уготовлено? Там как раз три камеры для нас остались. Я не хочу сидеть в говне на всеобщем обозрении, мой карьере тогда конец! Я вообще сейчас должен быть в Минске, в Несвижском замке в сериале сниматься! – Зайцев находился на грани истерики.

– Зуб, покажи ему, – вступил в разговор Маврин.

Беркович мельком глянул на протянутый Артемом смартфон. В его глазах не отразилось ни удивления, ни страха. «Он знает! – догадался Артем. – Он его уже видел!» Получается, похититель прислал ссылку и ему? Но почему же тогда обошел вниманием Руслана с Вадимом? Или сайт Гошке показал кто-то другой? Но кто?

– Тебе что, совсем не страшно? – с завистью спросил Зайцев.

– Нет. Страх – это плод нашего воображения, я не боюсь фантомов.

– А реальных людей боишься? – вопрос у Артема вырвался раньше, чем он успел его осознать.

Беркович был ниже всех присутствующих, но казалось, он смотрит на остальных свысока. Он сунул руку в карман и достал пистолет.

– Для реальных людей у меня приготовлено вот это.

– Настоящий? – выдохнул Зайцев.

– А ты как думаешь? – хмыкнул Беркович. И, глядя на округлившиеся от ужаса глаза Руслана, снисходительно бросил: – Травматика, но вещь серьезная. Советую приобрести такой же и не тратить нервы впустую.

– Можно? – Артем протянул руку, однако Беркович после некоторого колебания убрал пистолет в карман. Удалось заметить только выдавленную звездочку на рукоятке.

– И что теперь? – спросил Маврин. Пистолет и на него произвел впечатление.

Беркович посмотрел на часы.

– Прошло уже полчаса, никто не придет. Я – домой, могу подвезти безлошадных.

– Мне в центр, – напомнил Артем.

– Спасибо, я как-нибудь сам, – промямлил Маврин.

Они вышли из особняка все вместе через парадный вход. Артем был разочарован. Расчеты на встречу не оправдались даже в малом: он ничего не узнал.

Черная «ауди» Берковича была припаркована прямо у дверей особняка, словно говоря: ничего и никого не боюсь. Серебристый «лексус» Зайцева стоял ближе к перекрестку. Артем уже шагнул к «ауди», но к нему, ссутулившись под начинающимся дождем, подошел Маврин.

– Я знаю, кто убил Ленку, – прошептал он. – Это неправильно, что из-за него наказывают всех нас.

Артем подался вперед:

– Кто он?

Но Маврин вдруг испугался:

– Не сейчас. Я тебе завтра позвоню.

– Скоро ты? Я домой хочу. – Беркович опирался на дверцу машины и с любопытством смотрел на них.

4

Вадим Маврин поднял воротник куртки и убрал руки в карманы. Стылая питерская морось пробирала до костей, его слегка знобило. Хотелось курить или выпить, а еще лучше принять то, от чего его безуспешно лечили последнее время – на этот раз клиника тоже не справилась. Но он знал точно: спиртного дома ни капли, а на то, что сильнее выпивки, нужны деньги, которых у него не было. Вадим достал из кармана дешевый мобильный – двенадцатый час. Значит, с покупкой спиртного он уже обломался. Какое-то время он прислушивался к себе: насколько сильно хочется курить и стоит ли прогуляться до круглосуточного магазина. Затем мрачно взглянул на черный прямоугольник арки, за которым начинался двор, вытянутый кошачьим хвостом. Если пройти его насквозь, то попадешь в другой двор – «колодец», темный и грязный, с двумя обшарпанными дверьми парадных, одна из которых вела к жилищу Вадима.

Когда в восьмом классе проходили – именно проходили – Достоевского, он и предположить не мог, что ему доведется оказаться в положении какого-то Макара Девушкина. «Бедные люди» – это не про него, он никогда не окажется на грани нищеты, никогда и станет жить в «содоме» и «трущобе», считал Вадим. Но, поселившись в глухих дворах Коломны, он заново пролистал роман, чего раньше никогда бы не сделал. Да, все так. Лестница с нечистотами и темная вонючая квартира. «Вообразите, примерно, длинный коридор, совершенно темный и нечистый. По правую его руку будет глухая стена, а по левую все двери да двери», – рассказывал о своем жилище герой Достоевского. Теми же словами сейчас мог описать свою квартирку Вадим, разве что дверей было три – на кухню, в поделенную хлипкой перегородкой пополам комнату и в сортир. Еще здесь стоял запах, в доме все пропиталось нищетой, отбросами и кошачьей мочой. У Достоевского в романе в «трущобе» не выживали чижики, а Вадиму казалось, что тут не выживет никто – ни чижики, ни люди, ни тараканы.

Нет, домой определенно не хотелось. Замызганная конура, пустой холодильник и вечно пьяная мать – кому захочется в такой дом? После развода отец не оставил им старую квартиру, посчитал слишком шикарной для бывшей жены, купил халупу на чердаке в самой жопе Питера.

На бывшую жену, мать Вадима, отец давно махнул рукой – ошибка молодости. А вот сына не забывал. Считал, что порочное поведение отпрыска отбрасывает на него тень. У уважаемого человека, депутата, не может быть сына-наркомана. Раз в неделю помощник отца привозил в квартиру сумку с продуктами – чтобы не воровал, говорил отец. Попытки устроить сына на работу – что-то простое, необременительное, отец уже смирился, что из сына не выйдет ни преуспевающего адвоката, ни топ-менеджера, – заканчивались пшиком. Каждый раз Вадим умудрялся налажать, и Маврину-старшему приходилось краснеть и извиняться. Потом появились наркотики. Отец договаривался с клиникой, укладывал сына на лечение, однако через некоторое время Вадим срывался. Затем все повторялось снова, словно порочный замкнутый круг. Расстаться с наркотиками Вадим не спешил – не мог отказать себе в удовольствии видеть перекошенную физиономию папаши. Он вредил не себе, он вредил ему.

Последний раз Вадим вышел из клиники всего несколько дней назад. Но и дальше дни тянулись вязкой патокой, серые, скучные, заполненные бездельем, похожие один на другой. Он даже на встречу одноклассников решил сходить, развеяться, но в последний момент передумал. Не место ему там. Будут смотреть брезгливо, словно вляпались в дерьмо, шушукаться за спиной. Только он и сам знал, что он дерьмо, не нужно лишний раз смотреться в лица других, как в зеркало.

Вадим с отвращением взглянул в черноту арочного проема. Нет, только не домой.

По набережной канала проносились редкие в этот час машины, но одна привлекла внимание. Как и у всех наркоманов, чувство опасности у него обострилось, стало почти животным. Темно-синяя «кореяночка» была припаркована рядом с аркой, ведущей к его дому. Машина стояла без движения уже давно, хотя внутри кто-то находился – а иначе откуда бы взяться красному огоньку, вспыхивающему время от времени, словно кто-то подносил к губам зажженную сигарету? В другое время Вадим не стал бы дергаться – долгов за ним не водилось, грабителям взять нечего, – но после разговора с Артемом страх липкой рукой подобрался к горлу.

Втянув голову в плечи и стараясь казаться ниже ростом, Маврин побрел по набережной. «Обойду квартал и зайду во двор с другой стороны», – решил он. Незаметно оглянувшись, увидел, как из машины вышел незнакомый мужик и двинулся следом.

За ним следят!

Домой нельзя, там, в темном дворе, он станет легкой добычей. Что остается? Круглосуточный магазин. Там светло, там люди.