Дмитрий Корсак – Паутина прошлого (страница 28)

Вышли через заднюю дверь. Руслан отлучился за дерево, кажется, его тошнило. Они ждали, когда его отпустит. Потом все втроем пошли к метро. Как это куда? На «Василеостровскую», естественно.

Вот и еще одна нестыковка: если Зайцев провел время до утра с Лапушкиной, то почему сказал, что спал? Должна быть какая-то серьезная причина, чтобы не воспользоваться предоставленным алиби. Конечно, за таким решением вполне может стоять какая-нибудь подростковая глупость с точки зрения взрослого человека, но ведь может статься иначе.

Брагин с сомнением взглянул на Лапушкину. Наталья сидела, забросив ногу на ногу – собранная и настороженная, готовая отразить атаку следователей. Нет, не стоит сейчас ничего выяснять, лучше придержать козырь в рукаве.

– То есть ты хочешь сказать, что перед тем, как вы уединились с Русланом, Лена была жива? – продолжала допрос Юберева. – Что она делала?

– Пила вино, танцевала под какое-то старье. «Нирвану», кажется.

– С кем танцевала?

– Сначала на Руслане висла, потом на Вадиме, но больше одна, мальчишки от нее старались держаться в стороне.

– Почему?

– Так она в хламину была.

– А остальные?

– Немногим лучше.

– Сколько времени длилось ваше с Русланом… э-э… уединение? – вступил в беседу подполковник.

Наталья удивленно посмотрела на Брагина.

– Я что, по-вашему, считала?

– И все-таки странно, что вы не слышали никаких посторонних звуков, – заметил Брагин. – Ночью в пустом доме каждый скрип слышен отчетливо.

Еще один удивленный взгляд, теперь еще и насмешливый. Брагину показалось, что сейчас она спросит, когда он в последний раз занимался сексом. Почти угадал.

– Вы думаете, мне было до посторонних звуков? – усмехнулась Наталья.

– А вот твой… э-э… приятель нам поведал, что все время проспал, – не преминула вставить свои пять копеек Юберева.

Наталья развернулась в ее сторону и насмешливо подняла брови:

– По-вашему он на каждом углу должен трубить о том, что провел время со мной?

Маша уже открыла рот, чтобы осадить нахалку – это же надо так обозвать кабинет следователя! – но ее перебил Брагин:

– Ладно, пока оставим это. Но почему вы совсем не стали искать Чистякову?

Лапушкина пожала плечами, словно говоря, что если кому-то что-то кажется странным, это еще не значит, что оно таковым и является.

Ладно, пока оставим и это.

– Ты не помнишь, Руслан после этих ваших, скажем так, упражнений, выходил куда-нибудь? – спросил подполковник.

– Он никуда не выходил, до утра мы были вместе, – отчеканила Лапушкина.

– Подрался он когда и с кем?

– Не понимаю, о чем вы.

– Серебряков когда пришел?

– Понятия не имею. Я его не видела.

– Откуда он узнал, что вы будете в особняке?

Еще одно пожатие плеч.

– Ладно, на сегодня хватит. Давай пропуск и позови следующего.

– Неужели последний? – простонала Юберева, когда за Лапушкиной закрылась дверь.

– Крепись, подруга, немного осталось. Ночь мы простояли и до утра продержимся, – усмехнулся подполковник, но тут же посерьезнел: в кабинет вошел Вадим Маврин. В черных очках и с адвокатом.

Вот, значит, как!

Брагин шапочно был знаком с вошедшим юристом. Молодой, амбициозный, без комплексов, жадный до успеха. И еще очень и очень занятой.

– Неужели с клиентами проблемы? – деланно посочувствовал адвокату подполковник.

Тот оставил колкость Брагина без внимания, деловито громыхнул стулом, пододвигая его к столу подполковника, уселся, расстегнув пуговицы пиджака, на второй стул усадил Вадима. Демонстративно достал диктофон и положил себе на колени поверх портфеля.

Брагин хмыкнул и перевел взгляд на Вадима, развалившегося на стуле. А ведь эта нарочитая развязность – не норма поведения, это от волнения, если не от испуга. Чего они так боятся?

– Снимите, пожалуйста, очки, – попросила Маша.

– Мой клиент испытывает дискомфорт от яркого света, – тут же вскинулся адвокат.

– И тем не менее, – в голосе Маши прорезался металл.

Вадим неохотно потянул за дужку очков, и Брагин с любопытством уставился на парня.

Широкий мясистый нос выглядел нелепо на узком, миловидном лице. Если бы не этот нос, Вадим был бы красив. Брагину даже показалось, что нос распух, соприкоснувшись с чьи-то кулаком, тем более что под левым глазом Вадима красовалась свежая ссадина, а сам глаз налился кровью. Но нет, таким нос сделала природа, испортив свое же творение.

– Вы левша? – спросил Брагин, бросив мимолетный взгляд на содранные костяшки пальцев левой руки Вадима.

– Да, – снизошел тот до ответа, едва разжимая губы.

– Где и когда получили травму? – поинтересовалась Маша.

– Мой клиент не обязан отвечать, – встрепенулся юрист.

– А вот тот, с кем ты дрался, нам уже все рассказал, – не обращая внимания на слова адвоката, заметила Юберева. – Ситуация складывается не в твою пользу. Хочешь стать козлом отпущения?

– Трепло, мразь, – прошипел Вадим.

– А поподробнее? – Брагин с любопытством посмотрел на парня.

– Никаких подробностей, – отрезал адвокат.

Дальнейшие расспросы, как Маша ни старалась, ничего не дали, кроме одного момента. Вадим сказал, что последние час-два перед уходом провел один в какой-то дальней комнате: настроение испортилось, стало нехорошо от выпитого. Что делал? Играл на телефоне. О том, куда делась Чистякова, абсолютно не в курсе, в последний раз он видел ее в Белом зале с Лапушкиной и Зайцевым. Посторонние звуки? Нет, ничего не слышал, потому что в ушах были наушники. Потом он понял, что уже рассвело и скоро откроют метро. Конечно, можно было позвонить домой, и отец выслал бы за ним машину, но тогда пришлось бы выслушивать долгие нотации. Вышли они втроем через черный ход. В саду Зайцев ломанулся в кусты, пришлось ждать, когда он проблюется. Именно тогда Вадим и сообразил, что с ними нет Ленки. Нет, он не спрашивал, куда она делась. Решил, раз никто не порывается ее искать, значит, с ней все в порядке. И вообще хотелось домой, спать.

– Надеюсь, на этом все? Мой клиент был с вами предельно откровенен. – Адвокат демонстративно посмотрел на новенький «вашерон», затем кивнул Вадиму: – Идем.

Задерживать их никто не собирался.

– Ну, что скажете? Как там со стороны-то? Виднее? – спросила Маша, когда дверь кабинета закрылась.

Она недвусмысленно намекала, что Брагин фактически самоустранился и в основном вести допрос пришлось ей.

– Подождем, что скажет Серебряков.

– Думаете, после волшебных таблеток он порвет на себе рубашку, ударит себя в грудь и с надрывом крикнет: «Я убил!»?

– Не знаю, может, он вообще не виновен. Посмотрим.

Маша недоверчиво фыркнула.

– Слишком много неувязок и лжи, – объяснил Брагин. – Вот, к примеру, когда ты спрашивала, не видели ли они Серебрякова или кого-то постороннего, они вполне искренне отвечали «нет», но во всем остальном… Ох!..

5

Телефонный звонок раздался в тот момент, когда Брагин уже подготовил форель. Рыбу он купил накануне вечером, заехав после работы в супермаркет. Хотелось тушку поменьше, чтобы пожарить и сразу съесть, но к вечеру остались только трехкилограммовые гиганты. Однако после недолгого раздумья подполковник решился на покупку: с такой рыбиной он обеспечен едой на неделю. И теперь, прямо с утра, благо сегодня был выходной, подполковник занялся готовкой. Почистил, отделил голову, плавники и хвост (потом сварит уху) и занялся маринадом. Лимонный сок, черный перец, щепотка соли, укроп и оливковое масло. Немного подумал и добавил несколько колечек лука. Смазал тушку и убрал рыбу в холодильник – пусть промаринуется. Через час – не больше! – можно в духовку.