Дмитрий Корсак – Черно-белая история (страница 47)

— Брат звонил, — говорю я Нике. — Волнуется. Совсем забыл его предупредить.

— У меня тоже был брат.

— Младший или старший? — машинально спрашиваю я, не обратив внимания, что о брате она отозвалась в прошедшем времени.

— Старший. Старше меня на 20 минут.

— Угу, — бормочу я, не слушая. Моя голова занята совсем другим. — Ты уверена, что мы оказались там, где надо?

— Насчет тебя да. Это же тебя коридор сюда вывел.

Оба раза Ника нарочито выделила голосом «тебя».

— И что я забыл в Сочи? Не представляю, ни куда идти, ни что делать.

Я топчусь посреди темной узкой дороги. Ни освещения, ни указателей, ни какого-нибудь намека на цивилизацию — сплошные кусты вокруг. Ника сверяется с картой и уверенно шагает в том направлении, где дорога уходит вниз, под уклон.

Ее худенькая фигурка в темноте кажется беззащитной и трогательной, и меня накрывает волна раскаяния. Какая же я бестолочь! Втравил девчонку. Из-за меня она сейчас за тысячи километров от родного города. И о чем только я думал!..

— Прости меня, что так получилось, — искренне говорю я, догоняя Нику. — Сначала Питер, теперь Сочи. Я тебе очень благодарен, если бы не ты, я бы вообще не знал, что делать.

Она кивает:

— Принято.

— Дальше я уж как-нибудь сам.

Ника замедляет шаг и поправляет рюкзак на плече.

— Если ты не против, то я еще побуду с тобой какое-то время, пока не рассветет. Не хочу ночью в одиночестве бродить возле той церкви, откуда мы еле унесли ноги, — смущенно говорит она и вдруг меняет тему: — Все, что я знаю об Исаакиевском соборе, указывает на то, что сейчас ты должен находиться именно здесь. Ты совсем не понимаешь, почему Сочи? Ничего в голове не екает?

Я недоуменно пожимаю плечами. Почему Сочи, а не, скажем, Хабаровск или Бобруйск? В этих городах, равно как и в Сочи, у меня нет никаких дел, никаких родственников или знакомых. Меня никто сюда не приглашал…

Тут пес возмущенно тявкает и укоризненно смотрит в мою сторону.

Точно! Хайп генерейшен! Я лезу во внутренний карман и нащупываю конверт с приглашением на этот шабаш. Только сейчас мне не до веселья.

— Зато Лепрекон, у которого можно раздобыть териак, просто тащится от подобных мероприятий, — хмыкает пес.

— Откуда знаешь? — подает голос ангел.

— Кира рассказывала Нике.

— Ты что, подслушивал?

— Конечно.

Дорога еще больше уходит вниз и делает крутой поворот. Буйная растительность уступает место аккуратно подстриженным кустам и высоким пальмам, а мы упираемся прямиком в огромную растяжку с надписью «Hype Generation». Неподалеку грохочет музыка, сверкают огни, небо бороздят лучи прожекторов.

— Туда что ли? — спрашиваю я.

Пес с ангелом дружно кивают. Редкое единодушие в черно-белых рядах.

Я протискиваюсь сквозь толпу, внимательно вглядываясь в лицо каждого попавшегося на пути человека, чей рост доходит мне до уха. Лилово-малахитовые всполохи света играют на лицах танцующих, искажая черты и превращая их в карнавальные маски. И где тут разглядеть рыжую шевелюру и шрам на щеке? Именно эти приметы мне назвала Ника.

— Ты Лепрекон? — хватаю я за плечо низкорослого парня.

— Что? — пытается он перекричать грохочущую музыку.

— Ты Лепрекон?

— А в ухо? — отвечает он, сбрасывая мою руку.

— Что? — не слышу я.

— В ухо говорю, не хочешь?

— Извини, я парня ищу, кличка у него такая.

— А… нет, не я.

Рядом визжат девчонки. Кто-то из них хватает меня за руку, приглашая разделить веселье. Кто-то обнимает за шею, вовлекая в танцевальный круг. Я высвобождаюсь из объятий — получилось не слишком вежливо, но у меня нет времени быть учтивым — и ломлюсь дальше.

Вот уже почти час мы с Никой безуспешно бродим по танцполу, заглядывая в лица танцующих. Но не будешь же у каждого недомерка спрашивать про лепрекона. Так и схлопотать недолго.

Разноцветные всполохи света сменяются дымовой завесой, проткнутой насквозь, словно шашлык, ярко-зелеными лучами лазера. На сцену выходит новая группа. Слышится вполне себе заводной рок. В другое время я бы попрыгал вместе со всеми, но не сейчас.

— Не могу больше, пить хочу, — устало говорит вынырнувшая из зеленого тумана Ника. — Все равно ничего не видно.

Она уходит в бар, и я остаюсь один. Вернее, в компании черно-белой парочки. Безуспешно верчу головой из стороны в сторону и уже подумываю присоединиться к Нике, как рядом со мной вдруг раздается девичий голосок:

— Собачка, собачка…

Девчушка чуть постарше меня.

— Ты что, его видишь? — изумляюсь я.

Она недоуменно переводит взгляд на меня:

— Кого?

— Да пса! Большого, черного.

— Какого еще черного пса? Я про маленького милого шпица. Ой! Ми-ми-ми…

Я поворачиваюсь туда, куда указывает наманикюренный ноготь. Мимо нас танцующей походкой проплывает очередной «метр с кепкой», скрываясь в тумане. Под мышкой он действительно держит рыжего шпица. Такого же рыжего, как и его хозяин. Прожектор на доли секунды выдергивает из темноты лисью мордочку собачки, лениво открывающей пасть и высовывающей розовый язычок, а также длинный шрам, пересекающий щеку ее владельца. Я расталкиваю людей и рвусь за ними, но меня опережает черная тень. Длинный прыжок, и вот уже рыжий малыш, заходясь визгливым лаем, вывернулся из рук хозяина и ударился в бега, спасаясь от жуткого призрачного пса.

Как оказалось, пес загнал шпица прямо в руки Ники. Когда запыхавшийся владелец собаки, а следом за ним и я, показались в баре, Ника уже гладила и успокаивала собачку. Шпиц ошалело косил черными бусинками глаз и вздрагивал всем своим пушистым тельцем.

Черная тень вернулась и, ухмыляясь, заняла привычное место рядом с моей левой ногой, а ангел тихо заметил:

— Вот ты и нашел его.

Я хотел подойти к Нике, но ангел предостерегающе поднял крыло:

— Она справится лучше.

Впрочем, я и сам видел, как Ника незаметно покачала головой из стороны в сторону. Ну что ж, раз все считают, что обойдутся без меня, так тому и быть. Я взял банку колы и направился подальше от грохочущей музыки — на пляж.

Волны тихо плескались у моих ног, перебирая прибрежную гальку. Я поднял камешек и бросил в воду, стараясь унять волнение. С громким бульком море поглотило добычу. Неподалеку целовались парочки. Еще бы — такая романтичная ночь. С шелестом прибоя и лунной дорожкой. Но мне было не до романтики.

Кола закончилась. Я улегся прямо на камни, подложив руки под голову, и уставился в ночное небо с сияющими звездами.

Я думал о том, как изменилась моя жизнь за последние дни. Школа, приятели, даже моя размолвка с Ларой сейчас казались такими мелкими и далекими, как звезды на небе. Если бы я умел разговаривать со звездами, то обязательно бы попросил совета. Наверняка там, наверху, есть кто-то намного умнее меня. А если бы увидел падающую звезду, то непременно загадал желание. Но ни одна из звезд падать не собиралась, все прочно висели на небе, словно прибитые гвоздями.

Не знаю, сколько прошло времени, когда за спиной послышался звук шагов. Ника. Села рядом со мной, немного помолчала, затем протянула спичечный коробок.

В коробке лежал кусочек сахара.

— Что это?

— Териак.

— Ты уверена?

Я даже вскочил от волнения. Ника кивнула.

— Уверена. Он предлагал своего шпица отравить чем-нибудь по моему желанию. А я все гадала, зачем ему собака, оказалось, для проверки товара по просьбам покупателей.