Дмитрий Корсак – Белое небо. Ловушка (страница 7)

Да, Олег не ошибся: на траве возле плотной стены тумана лежал Ник – наемник Меркулова. Десять дней назад его, раненого, оставили в Фолклендской Зоне. Вернее, остался он добровольно – нечего было и думать, что со сломанной ногой он сможет пролезть в пещеру. Получается, выбрался. Но почему здесь, в Забайкалье?

Ник лежал не шевелясь. Олег нагнулся и осмотрел наемника. На первый взгляд цел, пульс прощупывается. Жестами Олег показал на камеру, что нужна помощь. Через несколько минут в буферной зоне появился Бахаев все с тем же молоденьким сержантом, они подхватили Ника и поволокли к приоткрывшимся воротам.

Врача на КПП не оказалось, был фельдшер, невыспавшийся и хмурый. В маленьком лазарете, куда принесли наемника, стало тесно от набившихся любопытствующих. Кроме Гончара с Бахаевым, в комнатушку протиснулся Порфирий Петрович и неотступно следовавший за ним майор.

Осмотр не занял много времени.

– Жив, цел, но без сознания, – проворчал фельдшер.

Ник застонал и выругался по-сербски.

Стараниями фельдшера вскоре он уже сидел на кушетке. Сейчас Олег мог его рассмотреть. Выглядел наемник не лучшим образом: ввалившиеся щеки покрыты грязью и десятидневной щетиной, комбинезон замусолен и порван, глаза мутные, больные. Расфокусированный взгляд в никуда, мимо жаждущих его объяснений людей.

Первым не выдержал Бахаев:

– Эй, что с тобой случилось?

Ник не ответил. Даже, похоже, не услышал вопроса.

– Как бы нам его разговорить? – Вопрос Порфирия Петровича не относился ни к кому конкретно, но фельдшер принял его на свой счет.

Он посветил в глаза наемнику, оттянул веко, зачем-то пощупал затылок и развел руками:

– Внешних повреждений нет. Ждите, может, и скажет чего, когда придет в себя.

– Сказать, – вдруг слабым голосом произнес Ник. – Надо сказать.

Говорил он по-русски, но неожиданно прорезался акцент, который раньше почти не ощущался.

– Что сказать? – живо подскочил к нему Порфирий Петрович.

– Сказать, – повторил Ник и склонил голову набок, словно прислушиваясь.

Сейчас он был совсем не похож на себя прежнего, ничего не осталось от жестокого и опытного профессионала – на кушетке, ссутулившись, сидел раздавленный и потерянный человек. Лицо обрюзгло, рот распустился, исчезли жесткие складки у губ. Взгляд тоже стал другим – ищущим, как у побитой собаки. Добралась-таки до него Зона, перемолола и выплюнула.

– Кому сказать? – повторил вопрос Порфирий Петрович.

Бывший наемник нахмурился, пошлепал губами и заявил:

– Есть.

– Есть что? Или где?

Порфирий Петрович недоуменно оглянулся на фельдшера. Тот пожал плечами.

– Может, он голоден? – подал идею Гончар.

– Есть, – согласно повторил Ник.

– Вколи ему что-нибудь, – распорядился Порфирий Петрович.

– Что вколоть? Обезбол или глюкозу? – фыркнул фельдшер. – Так они не помогут. Могу еще таблеткой от поноса снабдить. Тут психиатр нужен и томограф. Может, сообщить в управление?

– А может, его накормить? – возразил Бахаев и, оглянувшись, распорядился: – Ведите его в столовую.

Через десять минут Ник с удовольствием наворачивал макароны с тушенкой. Глядя, как он вгрызается в булку с маслом, посыпая себя крошками, как запихивает в рот, роняя на стол, капустный салат, Олег в очередной раз подумал, насколько Ник изменился. Насытившись, наемник откинулся на спинку стула и задремал, свесив голову на грудь. Олегу вдруг стало жаль его, даже былая вражда забылась. Зато белая стена за окнами вызывала если не ненависть, то отвращение. Что же ты, гадина, делаешь с людьми, если смогла сломать такого несгибаемого бойца? Спроси две недели назад, кого Зона подомнет и сломает, Олег бы назвал серба в последнюю очередь. Ни война в Югославии, ни французский легион, ни криминальные разборки не сокрушили его – изо всех передряг Ник выходил целый! А сейчас осталась одна оболочка, Зона будто выпотрошила его.

Стоявший рядом Порфирий Петрович вдруг прислушался, взглянул куда-то вверх за окно, затем быстро вышел из столовой. Гончар последовал за ним. К КПП приближался вертолет, но не погранцов и не «Восточного Периметра».

– Интересно, кто это к нам пожаловал? – проворчал Бахаев, вышедший следом. – Что-то мне это уже совсем не нравится.

Вскоре стильный черный Leonardo завис над площадкой, выбирая место посадки. Открылась дверь, и на асфальт легко спрыгнул коренастый мужчина примерно одного возраста с Олегом. Следом за ним показались двое парней помоложе. Короткие ежики волос, уверенные движения, камуфляжи подогнаны идеально, даже шмурдяки, и те упакованы надежно и аккуратно – все говорило о том, что явился спецназ. Но зачем они здесь? Из-за Ника? Четвертой вышла женщина в стильной «аляске». Довольно высокая, худощавая. Удлиненное лицо, по-лисьи приподнятые к вискам темные глаза, высокие скулы, густые черные волосы, свободно падающие на плечи, – незаурядная внешность вызывала интерес. А незнакомка вдруг застыла на месте, прикрыв ненадолго веки, словно впитывала окружающую обстановку, затем направилась к Порфирию Петровичу, к которому с другой стороны уже подходили начальник КПП и Бахаев.

Олег издалека наблюдал за сценой знакомства, участвовать в ней желания не было. Чем дальше, тем больше хотелось убраться отсюда, но любопытство взяло верх и он, пересилив себя, подошел ближе.

– Где он? – спросила женщина.

Голос властный, уверенный. С таким голосом да такими глазищами только мужиками вертеть, подумал Гончар, а те и рады ей угодить. Вон как начальник КПП ее глазами пожирает. Ничего удивительного, если вдруг окажется, что главная она, а вовсе не прилетевшие с ней спецназовцы.

– В столовой… – Бахаев растерянно махнул рукой в сторону здания.

Вот и шаманов внук спасовал.

– Показывайте, – распорядилась незнакомка и решительно зашагала к зданию КПП.

– Кто это? – шепотом спросил Гончар у Бахаева.

– По-моему, ведьма, – озадаченно ответил тот.

В столовой женщина на секунду остановилась в дверях, оглядев помещение, и распорядилась убрать посторонних. «Посторонние» были не согласны, да и не считали себя посторонними, но не станешь же возражать, когда сам начальник КПП приказывает тебе оставить недоеденный борщ и убраться за дверь.

Столовая опустела, только у входа застыли Порфирий Петрович, начальник КПП и трое новоприбывших спецназовцев. Гончар с Бахаевым присели за крайний стол. Если выгонят, решил Олег, уеду на хрен отсюда. Но выгонять их не стали. Один из спецназовцев направился было к Олегу, однако Порфирий Петрович остановил его.

Незнакомка скинула куртку на стул и села напротив задремавшего Ника. Какое-то время она разглядывала наемника, затем, перегнувшись через стол, положила ему на лоб ладонь и нараспев произнесла несколько непонятных слов. Ник вдруг пошевелился и сел прямо. Олег не видел его лица (наемник сидел к нему спиной), но даже в этом положении было заметно: что-то в состоянии Ника изменилось.

– Как тебя зовут? – спрашивала женщина.

– Ник.

– Как ты прошел через барьер?

– Он помог мне.

– Кто помог?

– Не-человек.

– Сталкер?

– Нет. Был человеком, теперь нет.

– Кто он?

– Тот, кто живет в Зоне.

– Почему он помог тебе?

– Нужно предупредить людей.

– О чем?

– Он сказал…

Голос, которым заговорил Ник, вдруг изменился. Сейчас он звучал совсем иначе – исчез балканский акцент, речь стала более связной, осмысленной, но появились долгие паузы, как если бы говорящий с трудом подбирал слова. Рассказ получился сжатым, скупым на подробности. Впрочем, даже из такого объяснения Олег понял: нужно торопиться, у них совсем не осталось времени – от силы дня три, и то при условии, что получится войти в Зону. А ведь еще нужно время, чтобы уговорить Лешку отказаться от попыток изменить прошлое. А если не получится… Об этом лучше не думать – эвакуировать Булганск и Читу за три дня нереально.

Ник опять уронил голову на грудь. «Ведьма» поднялась и подошла к Порфирию Петровичу – остальных присутствующих она подчеркнуто игнорировала.

– Больше из него ничего не вытянуть, – заявила она. – Повреждены лобные доли. Удивительно, что хоть это смог рассказать.

– Как ему удалось пройти сквозь барьер? – не вытерпел Гончар.

«Ведьма» удостоила Олега мимолетным взглядом. Хотя черные глаза лишь слегка мазнули по Олегу, ему показалось, что она считала его всего, вывернула наизнанку и забралась в самые потаенные уголки сознания.

– Помог мутант, вы его называете Черным Шаманом. Он заблокировал сознание Ника, ввел его в транс. – Женщина оглянулась на Порфирия Петровича. – Кстати, это подтверждает мою теорию, о которой я вам говорила раньше.

– Ник из-за этого такой… странный?

– Не думаю. Могу с достаточной уверенностью сказать о дорсолатеральном поражении префронтальной коры мозга, отвечающей за высшие когнитивные функции. Отсюда замедление умственных процессов, нарушение речи, апатия и абулия.