Дмитрий Коровников – Курсант Империи – 7 (страница 2)

Слова выходили потоком, словно я репетировал эту речь всю жизнь, хотя импровизировал на ходу. Но это были правильные мысли. Искренние. То, что я действительно в данный момент чувствовал.

– Условия труда изменятся – кардинально, до неузнаваемости. Зарплаты вырастут – не на жалкие проценты, а так, чтобы вы могли жить, а не выживать. Чтобы вы могли содержать семьи, откладывать на будущее, чувствовать себя людьми, а не расходным материалом. Страховки будут выплачиваться полностью и без задержек. Семьи погибших и все пострадавшие на производстве получат достойные компенсации – не подачки, а настоящие деньги. – Я обвёл взглядом рабочих, пытаясь встретиться глазами с каждым из них. – И те, кто был вынужден участвовать в мятеже под давлением обстоятельств, не понесут наказания. Даю слово, что сделаю для этого всё возможное.

Волконский смотрел на меня, и в его глазах я увидел надежду и теплоту. Может быть, веру в то, что мир способен меняться к лучшему.

– Александр Иванович, – его голос был негромким, но в тишине ангара каждый услышал каждое слово, – поклянись. Что это не просто красивые слова, которые забудутся, как только ты вернёшься в свой уютный мир?

Несколько наивная просьба от человека, который слишком много раз видел, как обещания нарушаются. Но сейчас у него осталось только это.

– Клянусь. И если я нарушу это обещание – пусть моё имя станет синонимом предательства.

Согласен, слишком пафосно, но и момент соответствовал.

Мы стояли друг напротив друга – бывший офицер космодесанта, превратившийся в каторжника и лидера мятежа, и я, восемнадцатилетний наследник корпорации. Два человека из разных миров, которых судьба столкнула в этом ангаре.

Волконский протянул мне руку.

Я принял её без колебаний – крепко, твёрдо, не отводя взгляда. Его ладонь была жёсткой, мозолистой – ладонь человека, который десять лет выгребал породу в шахтах, держал оружие, боролся за жизнь. Моя в сравнении с его – гладкой, мягкой, ладонью человека, которого всю жизнь, за исключением последних пары недель, оберегали от физического труда.

Но в этот момент различия не имели значения. Имело значение только рукопожатие – древний жест доверия, скреплявший соглашения задолго до того, как люди придумали письменность.

– Хорошо, – сказал Волконский.

Он повернулся к толпе, не выпуская моей руки:

– Вы всё слышали. Он дал слово – при вас, при мне, при всех. Теперь опустите оружие. Сдавайтесь. Всё закончилось.

Тишина повисла над ангаром – долгая, звенящая тишина ожидания.

А потом дед Батя шагнул вперёд.

Медленно, тяжело, опираясь на винтовку, как на костыль, – его старые ноги давно уже отказывались служить так, как раньше. Он подошёл к спецназовцу и протянул ему свою винтовку.

– На, сынок. Забирай. Устал я от неё. Тяжёлая, зараза, да и толку от неё, там всего–то два патрона осталось… – Он просто махнул рукой.

Спецназовец принял оружие.

За дедом потянулись и другие. Как ручейки, сливающиеся в реку.

Зина вышла на открытое место, подняв руки, – без оружия, но демонстрируя, что не представляет угрозы. Её медицинская сумка по-прежнему висела на плече; она не расставалась с ней даже теперь. Парень моего возраста положил пистолет на пол и толкнул его ногой в сторону спецназовцев – жест был почти небрежным. Рабочие выходили один за другим, складывая трофейное и самодельное оружие в растущую кучу. Некоторые – молча, с каменными лицами. Другие – с явным облегчением. Третьи – чуть ли не со слезами на глазах.

Даже каторжане начали сдаваться. Они бросали оружие с демонстративной небрежностью, сплёвывали, матерились вполголоса – привычка, которую не выбьешь никакими обстоятельствами, – но всё-таки сдавались. Волконского они уважали и боялись.

Из-за импровизированных укрытий начали выходить оставшиеся повстанцы.

Те, кто до сих пор прятался за контейнерами и переборками. И кто вёл огонь по спецназу до последнего. Самые отчаянные – человек восемь, с глазами загнанных волков, которым некуда больше бежать. Они выходили медленно, настороженно, готовые в любую секунду снова нырнуть в укрытие. Их пальцы всё ещё лежали на спусковых крючках. Но они выходили один за другим, из темноты на свет.

Я почувствовал облегчение. Неужели всё закончилось. Наконец-то.

Волконский стоял рядом со мной, и впервые за всё время нашего знакомства на его лице было выражение, которое я мог бы назвать покоем. Покой человека, который сделал всё, что мог, и теперь готов принять любые последствия.

Он повернулся к Ледогорову.

Полковник всё это время оставался на коленях, даже не пытаясь подняться. Он смотрел на происходящее остекленевшим взглядом – как человек, наблюдающий за собственным кошмаром со стороны.

– Игорь.

Голос Волконского стал почти мягким. Он протянул полковнику руку, которую минуту назад пожал я. Ту руку, которая могла бы нанести смертельный удар, но вместо этого предлагала помощь.

– Вставай.

Ледогоров медленно поднял глаза. В них было что-то тёмное, глубокое и опасное – как омут, затягивающий неосторожного путника.

– Давай, – продолжал Волконский, и в его голосе зазвучала нотка почти отеческого терпения. – Поднимайся. Война закончилась. И наша с тобой старая ссора – тоже. Пора её похоронить. Я знаю, о чём говорю. Я тащил её десять лет.

Ледогоров даже не пошевелился.

Его лицо оставалось неподвижным – застывшая маска, за которой происходило что-то страшное, необратимое. Я видел, как дёргается мускул на его щеке – мелко, нервно, словно под кожей билась заключённая в ловушку птица. Видел, как пульсирует жилка на виске – быстро, лихорадочно, отсчитывая секунды до какого-то внутреннего взрыва.

И тогда я понял по его глазам – по тому, как они на долю секунды скользнули в сторону, к его офицерам, стоявшим поодаль в своих бронескафах. По едва заметному движению головы – не кивок даже, а тень кивка, призрак движения, который мог заметить только тот, кто ждал.

А я ждал. Сам не знаю почему, но ждал.

Ледогоров не мог смириться с поражением. А главное, не мог позволить своему кровному врагу избежать возмездия – снова попав в тюрьму и на суд. Потому что тогда это будет не его месть. Тогда система – безликая, равнодушная – отнимет у него единственное, ради чего он жил последние годы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.