Дмитрий Коровников – Курсант Империи – 1 (страница 2)
– А это уже звоночек, сэр, – многозначительно поднял палец вверх дворецкий.
– Перестань, – отмахнулся я. – Так что было то?
– Ох, всего и не пересказать, – с готовностью затараторил Ипполит, ловко подхватывая пустые бутылки и отправляя их в мусорный пакет. – Уточните время начала истории.
– Ну, утром и днем я помню, что было, – пожал я плечами. – Я получал поздравления, пришли Макс и Толик… Потом мы немного выпили и поехали в бар… Там мы встретили Еву и…, – я приподнял простыню под которой спала девица, – и Машу… Или Марину… Вот дальше сложнее…
– Понятно, – кивнул Ипполит, деликатно убирая с моего лица прядь волос. – Позвольте, я освежу вашу память о вчерашнем вечере. Поначалу все проходило вполне благопристойно, но дальше, как вы самы выражаетесь, началась форменная дичь…
– Ладно, не сочиняй, – отмахнулся я. – Прямо уж и дичь.
– Вы думаете, что я преувеличиваю? – возмутился робот, делая вид, что обиделся.
– Ну, например?
Дворецкий сделал эффектную паузу, решая чем меня удивить.
– Например, вы с вашими закадычными друзьями, чтоб им пусто было, изрядно набравшись, затеяли стрельбу из окон по несчастным дронам. Видите ли, вас не устроила скорость доставки очередного заказа, и вы решили выразить свое недовольство таким радикальным способом.
– Палить по дронам?! – недоверчиво переспросил я, на секунду оторвавшись от поглощения уже второго стакана с шипучим аспирином. – Не сочиняй… И вообще, из чего мы могли стрелять?
– Вот из этого, – невозмутимо произнес робот-дворецкий, так же брезгливо, как до этого укрывал одеялом полуобнаженную Машу-Марину (или Карину?), поднял с пола массивный серебристый пистолет устрашающего вида.
– Твою же мать! – только и смог выдавить я, потрясенный увиденным. – Откуда ствол?!
– Я бы порекомендовал вам адресовать этот вопрос вашему приятелю Анатолию, – пожал плечами Ипполит, бережно кладя пистолет на стол. – Впрочем, меня уже мало что удивляет. Боюсь, сэр, вы катитесь по наклонной плоскости, и появление в вашем доме оружия, пусть даже пока импульсного, а не боевого, было лишь вопросом времени.
– Слушай, прекращай называть меня «сэр», – поморщившись, пробурчал я. – Мы все-таки в секторе контроля Российской Империи находимся и здесь такое обращение можно и за оскорбление принять…
Почему-то из всей отповеди дворецкого меня задело именно это нелепое обращение, а не сам факт обвинений в моральном падении.
– Помилуйте, Александр Иванович! – всплеснул руками Ипполит. – Как-никак, вы являетесь единственным наследником богатейшего семейства в упомянутом вами секторе! Как же еще мне к вам обращаться?
– Аааа, кстати, о наследнике, – спохватился я, вдруг вспомнив, что разбудил меня не будильник и не собственный организм, а настойчивый сигнал входящего сообщения. – Друг мой, будь добр, напомни, какой сегодня день?
– 16 августа 2199 года от Рождества Христова, – с готовностью отрапортовал электронный камердинер.
– Нет, я не о дате, – поправил я себя. – Я имею в виду, что сегодня за день такой лично для меня?
– Простите, сэр, но я вас не совсем понимаю, – в голосе робота послышалось замешательство.
– Эх, Ипполит, пустая твоя голова, – улыбнулся я, на секунду забыв, что страдаю от похмелья. – Сегодня же первый день моего совершеннолетия! Понимаешь, что это значит?
– Возможно, это означает, что вам пора всерьез взяться за ум и подумать о смене образа жизни, – назидательно провозгласил Ипполит, следуя за мной по пятам.
– Ой, да брось, – отмахнулся я, плюхаясь в кресло и активируя интерфейс. – Я имел в виду, что с сегодняшнего дня ваш покорный слуга, Александр Иванович Васильков, официально вступает в должность генерального директора корпорации «Имперские Самоцветы» – ведущего игрока на рынке по добыче и обработке драгоценных камней! И, готов поспорить, то сообщение, что разбудило меня – как раз из головного офиса компании…
Я щелкнул по уведомлению о новом письме, и над столом развернулась полупрозрачная голограмма. Однако, пробежав глазами несколько первых строк, я осекся на полуслове:
– Хм, действительно, из офиса. Только вот не из нашего, – пробормотал я озадаченно, вчитываясь в официальный текст на виртуальном бланке.
– Это что вообще за хрень такая?! – воскликнул я так громко, что даже мои пьяные друзья и подружки зашевелись, недовольные, что им мешают отдыхать…
Глава 2
Еще раз перечитав злополучное письмо из Нахимовского Училища, я почувствовал, как настроение мое стремительно ухудшается. Этого просто не может быть! Они что, совсем с ума посходили? Записать меня, вольного, беззаботного прожигателя жизни, в военное училище? Да я на дух не переношу всю эту муштру, дисциплину и тупое подчинение приказам.
– Ипполит, ты тоже это видишь? – раздраженно воскликнул я, тыча пальцем в голограмму. Мой голос аж подрагивал от бешенства. – Какого черта меня без моего же ведома записали в эту шарагу? Я что, похож на тупого космического вояку?
Робот-дворецкий, пошевелив оптическими сенсорами, недоуменно развел руками.
Проекция письма из Нахимовского училища парила в воздухе, мерцая и тихо потрескивая. Бросив на нее последний злобный взгляд, я с силой ударил по изображению ладонью, будто впечатывая в стол. Голограмма беззвучно рассыпалась миллиардом искр и погасла, но легче от этого не стало. Внутри по-прежнему бушевал ураган из гнева и непонимания.
Рядом заворочались и недовольно забурчали мои вчерашние собутыльники, разбуженные ударом по столу и громкими возгласами. Действительно я не на шутку разошелся. Но, согласитесь, после прочитанного – имею право на истерику.
– Санек, чего разорался? – просипел Толик, высовывая голову из-под подушки. Его осоловелые глаза с трудом на мне сфокусировались. – Башка итак раскалывается, и ты тут еще шумишь…
Следом за Толиком, шатаясь и позевывая, просочилась в ванную Марина-Карина, что-то недовольно бурча себе под нос. Макс как спал, так и продолжал дрыхнуть пузом кверху, в объятиях еще одной ночной принцессы. Этот детина всегда был самым стойким к возлияниям из нашей компании, мог пить хоть до утра, а потом вдруг отрубиться, где придется, хоть стоя.
Я раздраженно отмахнулся. Сейчас мне меньше всего хотелось обсуждать со своими друзьями-собутыльниками свалившуюся на меня проблему.
– Ипполит, проследи, чтобы никто не заходил, – бросил я дворецкому, вставая с кресла и направляясь к балкону. – Мне нужно побыть одному.
– Слушаюсь, Александр Иванович, – чопорно кивнул робот, вставая у двери как верный страж.
Я пошатываясь зашагал к выходу на большую застекленную лоджию, оставляя позади бардак импровизированной гостиной, кучу пустых бутылок и храпящие тела друзей. Нужно немедленно проветрить мозги. Выйдя, я нажатием кнопки открыл панорамные окна и набрал полные легкие прохладного утреннего воздуха. Тот был напоен ароматами свежести и шумом постепенно оживающего города. Прищурившись от яркого солнечного света, я окинул взглядом пространство вокруг, с высоты девяносто девятого этажа, любуясь городскими пейзажами Москва-Сити и прилегающими к нему медленно просыпающимися кварталами. Несмотря на плотную многоуровневую застройку с мешаниной архитектурных стилей картина глазам, по крайней мере, с моего балкона, открывалась прямо-таки захватывающая.
Вокруг сверкали тысячи окон-зеркал, отражая солнечные лучи, словно сложные ювелирные украшения. Мелькали с умопомрачительной быстротой крошечные точки аэромобилей, с легкостью уворачиваясь от столбов-генераторов и друг от друга. Внизу сквозь причудливые хитросплетения жилых модулей и транспортных артерий виднелись зеленые пятна городских парков и скверов, оазисы жизни среди бетона и стекла…
Только вот сейчас мне было не до красот, внутри бушевал такой ураган эмоций, что хотелось крушить все вокруг. Еще никогда в своей жизни я не чувствовал себя настолько преданным и растоптанным. Что ж, давайте подведем итоги и посмотрим, какая же беда со мной приключилась в это чертово утро.
Итак, что мы имеем? А имеем мы один большой и толстый болт, который мне только что засадили по самые помидоры. Меня по какой-то нахрен причине и без моего согласия зачислили в Нахимовское Училище – кузницу кадров доблестного космофлота Российской Империи. Отныне я, Александр Васильков, не хозяин жизни и ее прожигатель, а курсант и соответственно будущий офицер. Мать его – защитник родины. Звучит, конечно, пафосно, вот только почему-то это меня совсем не радует.