Дмитрий Коровников – Адмирал Империи (страница 46)

Я отошел от операторов и приблизился вплотную к трёхмерной карте. За спиной была слышна речь капитана Пападакиса, который опять о чём-то спорил и ругался с Волынцом — но, то были технические моменты, связанные скорей всего с буксировкой, поэтому я пропустил этот диалог мимо ушей. В данный момент меня снова интересовал вопрос — успеем ли мы к нужному нам переходу?

Американцы и османы находились ещё далеко, и я видел, как они чётко выстроились для погони, но пока, ни те, ни другие не включали форсажа, чтобы начать сокращать расстояние, просто следовали за нами по пятам. Скорость их кораблей даже сейчас была выше нашей, и мы медленно и неизбежно начинали сближаться. Так в принципе могло продолжаться несколько часов, от нас уже ничего здесь не зависело, крепость и так уже шла на «максималке». Даже когда «Македония» включилась в работу, всё что могли выдавить буксиры из своих силовых установок — это скорость в девять единиц. Наши же преследователи двигались с крейсерской скоростью в тринадцать единиц, и теперь только они решали, когда они включатся на полную мощность и начнут резко сокращать дистанцию. Я молился о том, чтобы это произошло как можно позже…

— Похоже, эти ребята боятся нас больше, чем мы их, — хмыкнул Волынец, также как и я, наблюдая за медлительностью действий вражеской эскадры. — Смотри как резво они принялись гоняться за мирными кораблями… А к нам что-то не спешат…

— Подожди немного, волчья стая принюхивается, — ответил я. — До врат нам идти с такой скоростью около восьми-девяти часов, за это время кто-либо из них рискнёт, а затем эти ребята и всей стаей навалятся…

— Ну, клыкиу нескольких-то я точно вырву! — уверенно сказал Фёдор Афанасьевич.

Мы сидели с генералом в креслах рядом друг с другом, каждый занимаясь своим делом. Волынец полностью сосредоточился на подготовке крепости к отражению атаки, перепроверял всё ли в порядке, связываясь с каждым отсеком и батареей поочередно. Я, чтобы скоротать время, для проформы связался с Алексой, то же, типа с проверкой, хотя прекрасно знал, что на «Одиноком» всё и так готово к бою.

В какой-то момент до меня донёсся голос ребёнка, это Фёдор оказывается о чём-то говорил со своей дочкой Варей по видео. У меня глаза на лоб полезли, когда я осознал, что девочка до сих пор находится на станции.

— Ты что её не эвакуировал?! — спросил я Фёдора, когда он окончил разговор.

— Да и не только её, — стукнул себя по лбу генерал, у которого сейчас был явно удручённый вид, — большинство членов семей моего гарнизона всё ещё находятся здесь… Я болван, когда «Измаил» ещё стоял на орбите, последний гражданский транспорт, находившийся у пирса, собственноручно оттуда прогнал… Я ведь не думал, что события будут разворачиваться так быстро, рассчитывал, что времени достаточно для полной эвакуации всех оставшихся гражданских… А после, как-то вообще вылетело из головы!

— Ладно, придумаем что-нибудь по ходу, — попытался я его успокоить, хотя сам немного испугался за судьбу всех этих людей, которые оказались сейчас в большой опасности.

Я уточнил, действительно на станции находилось в данный момент более трёхсот человек, членов семей солдат гарнизона, а так же технический персонал из гражданских, работающих в крепости, но не являющихся военными. По правилам, все они должны были покинуть «Измаил» в первую очередь, чтобы не подвергать свои жизни опасности и Волынец обязан был за этим проследить. Но вы сами видите, что сказал этот старик: «совсем вылетело из головы»! Да, похоже, генерал и впрямь начал пропивать свои мозги, а ведь сейчас речь шла и о его дочери. Раньше я его таким «забывчивым» не наблюдал…

— Когда будем в непосредственной близости от перехода, переведём всех гражданских на один из буксировщиков, и он благополучно нырнёт в «Тавриду», — начал я вслух проговаривать возможные действия. — А я на «Одиноком» прикрою его отход, пока ты будешь держать оборону заградительным огнём своих бастионов… Ничего, вытащим их из этого пекла, не волнуйся…

Волынец молча кивнул, посмотрев на меня с надеждой, а я в свою очередь попытался сделать такое лицо, будто на сто процентов уверен в своих расчётах, хотя, чёрт возьми, все что я сейчас говорил Фёдору было полнейшей авантюрой и я совсем не был уверен, удастся ли она. Я надолго замолчал, заставив отвлечься от планирования своих действий в предстоящем сражении (то, что оно состоится, сомневаться не приходилось), и сосредоточился на том, как вытащить гражданских со станции и в какой момент это лучше было сделать…

Может рассредоточить эвакуируемых сразу по всем транспортам, что сейчас буксируют «Измаил»? Тогда гибель одного или двух из них в хаосе боя, даст шанс остальным… Боже, как тяжело быть хладнокровным, когда на кону жизнь маленькой Вари, да и ещё многих детей и женщин, ставших невольными заложниками судьбы… В любом случае, эвакуация возможна только в непосредственной близости от перехода, чтобы транспорты могли уйти в пока безопасную систему из-под огня вражеских кораблей. А для этого нам с Волынцом нужно продержаться, во что бы то ни стало, несмотря на все попытки американцев и османов перехватить крепость… Теперь держаться надо не только из-за важности контроля межзвёздного перехода, но и для того, чтобы попросту сохранить жизни трёх сотен мирных людей. А что может быть важней этого, если вся наша служба как военных космоморяков и состоит в их защите…

Мои тревожные размышления прервал голосок лейтенанта Васнецовой:

— Корабли вражеской эскадры увеличивают скорость… Идут на сближение…

— Не дотянули, Сашка, мы до перехода, — вздохнул Фёдор Афанасьевич. — Началось…

Глава 18

— Тяжёлые крейсера: «Лима» и «Галвестон» выходят вперёд основного строя, — лейтенант голосом дублировала изменяющуюся обстановку на тактической карте. — Существенно наращивают скорость… Вся эскадра противника примерно через четыре минуты подойдёт на расстояние для огневого контакта с нашей артиллерии…

— Вот за что я люблю свои пушки, так это за их дальнобойность, — кивнул Волынец, злорадно при этом оскалившись.

Генерал прекрасно знал, что пока его «Измаилу» нечего бояться ответного огня, дальность выстрелов из корабельных систем была в полтора раза меньшей, чем из крепостных. А вот преследователям сейчас придётся нелегко, когда канониры бастионов начнут свою монотонную работу по «выжиганию» защитных энергетических полей на их крейсерах и линкорах. Расстояние, конечно, оставалось пока ещё слишком большим для каких-либо серьёзных повреждений и точных попаданий, но всё же, с тактической точки зрения, да и с моральной, это был хороший бонус для обороняющейся стороны.

— Похоже, американцы первыми решились нарушить наш покой, — кивнул я. — Хочешь, не хочешь, а начинать сражение придётся, если не желаешь чтобы крепость увели у тебя из-под носа…

— Видимо спорили, кто из союзников будет сегодня камикадзе, — усмехнулся генерал и повернулся к своим операторам. — Лично, мне всё равно с кого начинать… Дальнобойным батареям приготовиться! Огонь, по моему приказу…

Все присутствующие в зале Центрального Пункта Управления тревожно наблюдали за тем, как на большом экране побежали секунды циферблата, сигнализирующие время для возможности огневого контакта. Лица у всех нас были настолько сосредоточены, будто «Измаил» первый раз участвовал в чём-то подобном. А между тем, у большинства из этих офицеров за спиной была не одна военная кампания и удивить, либо испугать таких вояк, мало что в этой жизни могло. Тем не менее, именно момент начала сражения всегда вызывал трепет и волнение у ветеранов одинаково сильно, что и у зелёных курсантов. Я тоже следил за секундами и подсознательно понимал, что сейчас вот-вот начнётся что-то очень серьёзное, а может и самое страшное в моей жизни…

— «Лима» входит в зону действия основного орудия, — наконец сообщила лейтенант Васнецова, и генерал не дожидаясь пока расстояние ещё больше сократится, отдал приказ:

— Главному калибру, огонь!

Энергетические установки артиллерийской батареи, расположенной в отсеке средней палубы крепости активировались, и в космос вырвалось несколько ярких светящихся красным цветом зарядов. Они ушли в темноту пространства, и мы все сосредоточенно посмотрели на тактическую трёхмерную карту, где вражеские крейсера уже входили в отчерченную сферу действия крепостных орудий. Буквально через полминуты пришли данные о результатах первого залпа. Все выстрелы, несмотря на пока ещё громадное расстояние между нами, точно попали в цель — канониры «Измаила» не зря проедали свои пайки. Данных о повреждениях крейсера «Лима» пока не поступало, сканеры не могли видеть так далеко, но все в крепости понимали, что энергетические щиты американского корабля серьёзно не пострадали. Однако это было только самое начало работы крепостной артиллерии Волынца. Удачный первый выстрел для наших во многом суеверных канониров был очень важен, это как разбившаяся бутылка шампанского о борт спускаемого на воду корабля на планете Земля.

И теперь с лёгким сердцем артиллеристы начали выпускать очередь за очередью в направлении, упрямо приближающегося к нам вражеского корабля. Теперь попадания не все были точными, но те, что достигали цели, определённо наносили более существенный урон энергетическому полю крейсера.