Дмитрий Коровников – Адмирал Империи (страница 29)

— Отличное предположение, — я удивлённо посмотрел на генерала, — уровень твоей логики, ниже, чем у одноклассников твоей дочери.

— Но-но, я бы попросил…

Мне было действительно странно слышать от Волынца подобные речи, ибо я изначально знал генерала, как опытного и осторожного, не лишённого стратегического видения, человека. Он был отчаянным авантюристом, но авантюристом со светлой головой. В прошлые времена Фёдор Афанасьевич даже меня мог заткнуть за пояс, когда речь касалась аналитики тех или иных событий и действий в разворачивающейся военной кампании. Этот старый космический волк, хоть уже и давно стал сухопутным, всегда держал «нос по ветру» и уж кого-кого, а Волынца было сложно обвести вокруг пальца. И тут такое легкомыслие в речах…

Я постарался вернуть генерала в русло логики:

— Сегодня АСР, как никогда, необходим внешний враг, и соответственно, быстрая и увереннаяпобеда над этим врагом. Позиции Сената внутри дистриктов не так прочны, как это может на первый взгляд показаться. Да, мы знаем, что Республика вышла победителем из Гражданской войны, но во многом это произошло лишь благодаря военным победам Дэвиса. Идеологической победы они так и не одержали и поэтому угли недовольства всё ещё тлеют внутри многих из звёздных Штатов.

На данный момент у Республики есть всё: флот, ресурсы, плеяда овеянных славой побед, адмиралов. Теперь нужно только выбрать жертву нападения. Наши горе стратеги в Ставке на «Новой Москве» уже было обрадовались, когда Коннор Дэвис начал стягивать свои силы к Тысячезвёздной Империи. И вот он сюрприз! Неожиданно, сразу четыре из шести его флотов оказываются у нашего порубежья!

Ты думаешь, они пришли сюда, лишь для того, чтобы нас попугать?! Ты, сам лично, сильно испугался этих маневров? Нет, мой друг, адмирал Дэвис провёл всю свою свору сквозь тридцать звёздных систем, для того, чтобы натравить и спустить её на нас…

— Ладно, чёрт с тобой, — нехотя согласился генерал, нахмурившись. — Допустим, будет так, как ты говоришь. Хорошо, случится очередная военная кампания… Ты прилетел, чтобы поделиться со мной этой новостью? Так не очень-то и удивил… И кстати, действительно, почему твой крейсер находится сейчас в этом захолустье? Эта очередная блажь Самсонова, о которой я снова узнаю в последнюю очередь?

— Главком пока ничего не знает о моём визите к тебе, — ответил я, загадочно улыбнувшись. — Хотя, за двое суток моего отсутствия ему об этом, наверное, уже доложили.

— Ты хочешь сказать, что прибыл сюда без приказа, самовольно покинув расположение своей дивизии?! — опешивший Волынец уставился на меня с выпученными глазами. — Понимаешь, что тебе за подобную выходку грозит?! Адмиральские погоны слетят с твоих плеч в одно мгновение…

— Когда я держался за эти погоны? — усмехнулся я. — Не волнуйся старик, ничего со мной страшного не случится. К тому же, поверь, уже через несколько дней никто не будет вспоминать об этом инциденте…

— Я поражаюсь, как ты легкомысленно относишься к своей карьере…

— Сейчас не обо мне речь. Не будем отвлекаться от главной темы.

— Какой темы? Причины твоего присутствия здесь, у меня?

— Да.

— Ну и?

— Они придут именно сюда…

— Так, если я правильно понял, — Волынец даже отставил в сторону, опустошённую им уже наполовину, бутылку. — Ты имеешь в виду, что американские корабли появятся в «Бессарабии»?

— И очень скоро…

— Бред! Кому нужна эта, забытая Богом и людьми, провинциальная система?

— Ответ очевиден — адмиралу Итану Дрейку.

— Дрейку?! Не смеши меня, — Волынец действительно захохотал. — Этот самовлюблённый франт мнётся с обратной стороны перехода на «Тавриду» из османского «Тарса», не решаясь туда войти. Ещё бы, он не дурак и понимает, что быстро лишится своего флота, как только его авангард появится на российской стороне. Его там уже с нетерпением ждут наши крепости, окружённые минными полями и несколькими дивизиями кораблей поддержки Черноморского флота. Держу пари, что старина Итан так и не рискнёт заглянуть к Самсонову на огонёк. Если конечно он не хочет, чтобы его ударный 6-ой флот превратился во вспомогательную эскадру.

— Ты правильно отметил, что Дрейк далеко «не дурак». Вот поэтому он и не ударит в лоб из «Тарса», а зайдёт в упомянутую тобой «Тавриду», с совершенно другого направления… Сказать тебе, из какой системы он туда проникнет, или сам догадаешься?

— Мне твои вопросы не по душе. Намекаешь на то, что он войдёт в «Тавриду», пройдя через меня?

— А какая из приграничных звёздных систем, по которым раскидан Черноморский Императорский флот, обладает на данный момент времени самой слабой обороной из всех?

— Может ты позабыл, что находишься на «Измаиле». Моя малышка-станция даст сто очков вперёд любому, кто попытается к ней приблизиться, — грозно ответил Волынец. — Перемелю в космическую труху любой, даже самый мощный линкор.

— А с линейной дивизией справишься, если все вымпелы той, одновременно наваляться? — задал я вопрос своему товарищу, зная ответ заранее. — А сразу с двумя дивизиями, или тремя?

— Да, откуда им здесь взяться то?! — генерал стал терять терпение. — «Бессарабия» тыловая провинция…

— А что, она не граничит с иностранными территориями?

— Только не говори мне про «Мадьярский пояс». Это нейтральная система и никакие американцы не посмеют атаковать территорию Империи через неё — это раз. Второе, эти перебои со связью ничего ещё не значат. Знаешь, сколько внештатных ситуаций происходит каждые сутки во вверенном мне секторе пространства? Что, теперь прикажешь пугаться любого шороха?

— Стоп! — остановил я, Волынца. — Какие перебои со связью? И где, ты сказал, у перехода на «Мадьяр»?

— Ну, да, — ответил тот. — Ты же на него намекаешь…

— Что, там случилось?

Волынец нехотя сообщил мне, что на одной из местных таможенных станций творятся странные вещи, когда внезапно отказывается работать оборудование, в том числе и связь. Последний случай произошёл, как раз вчера и до сих пор проблема не была устранена.

— Похоже, мы опоздали, — задумчиво сказал я.

— Что ты имеешь в виду? Не понимаю…

— Переход на «Мадьярский пояс», нам уже не принадлежит!

— Ой, — махнул рукой Волынец, — всего лишь пропала связь, эка невидаль. За последние две недели такое происходило регулярно. Там, на этой таможне — ржавое всё! Думаешь, кто-то будет в этой глуши следить за оборудованием?

— Допустим… Сколько времени ты здесь находишься?

— «Измаил» стоит на орбите Тиры-7 уже более двух месяцев.

— И за это время постоянно пропадала связь с данным постом?

— Я же тебе говорю, это происходит последние две недели.

— Давай проверим, сколько всего случалось внештатных ситуаций, скажем, в этом году. Войди через идентификатор в базу данных по системе.

— Что, прямо сейчас?

— Да.

— Ох, — Волынец недовольно вздохнул, по-стариковски кряхтя, поднялся с кресла и подошёл к своему рабочему месту. Его стол находился здесь же в гостиной, за неимением отдельного личного кабинета.

— Запрашиваю данные о технических сбоях связи с постом ТС-4, за период с 1.01.2215 г. по сегодняшнее число, — сделал он голосовой запрос, когда получил допуск к файлам гражданской администрации «Бессарабии».

— Нет, не по сегодняшнее число, — поправил я, Волынца.

— Хорошо, хорошо, — вздохнул генерал и снова обратился к электронному секретарю. — Отмена прежней даты. Новый период: с 1.01.2215 по 1.08. 2215.

— Технических сбоев со связью на запрашиваемом вами таможенном посту за искомый период не обнаружено, — последовал ответ.

— В смысле?! — не понял Волынец, — Эта карусель началась только при мне, что ли? — Компьютер, а сколько было сбоев за последние две недели?

— Шесть сбоев связи и отказа техники на самой станции.

— Ладно, это еще ничего не доказывает, — посмотрел на меня с недоверием, Фёдор Афанасьевич. — Не хочешь же ты мне сказать, что «янки» устроили это специально и дёргали наших техников лишь для того, чтобы мы, так сказать, привыкли к подобным вещам и перестали обращать на них внимание?

Я продолжал наблюдать за его реакцией, когда, наконец, до этого тугодума дойдёт вся опасность происходящего. К моему удивлению, вспыхнувший было отблеском озарения, взгляд генерала, снова потух.

— Обычный сбой, — повторил этот упрямец свою привычную мантру и потянулся к бутылке. — Тебе не предлагаю…

Не знаю, что меня сейчас больше раздражало, внезапная близорукость моего друга или бутылка коньяка в его руке.

— Это конечно, не моё дело, — медленно произнёс я, — но не из-за этого ли пристрастия у тебя с Яниной напряжённые отношения?

— Ты правильно сказал: «не твоё это дело», — тут же огрызнулся Фёдор Афанасьевич. — Давай, мы как-нибудь сами разберёмся между собой, без советчиков, и уж тем более, без сопливых морализаторов вроде тебя. Хорошо?

— Мне, лишь больно видеть, что мои друзья, семья, которую я даже когда-то сам себе в пример ставил, как образец идеальных отношений, оказывается, трещит по швам. Да, я не хочу вмешиваться в ваши разборки, но так как вы оба мне не чужие люди, я на время могу и изменить своим принципам.

— Что ты от меня хочешь услышать?!

— Правду.

— Эта мерзавка у каждого своя…

— Тогда для начала поведай, свою… Это, — я указал на бутылку в руке Волынца, — является первопричиной? Если да, то я, как старший по званию, в целях детоксикации посажу тебя на гауптвахту суток на десять… А лучше, заберу к себе на «Одинокий»… Ты что творишь Фёдор?! У тебя же дочь, жена, о которой ты не мог даже мечтать. Хочешь всё это потерять?!