Дмитрий Корнилов – Любовь ушами. Анатомия и физиология освоения языков (страница 5)

Главное: наша речь не результат инструментального обучения и не аналогия работы с конструктором, а результат моторного обучения, аналог дыхания, хотел написать – аналог танца, но сейчас и танцы разучивают по инструкции, механически, и музыку – механически, по нотам. Так что тут нужно другое сравнение. Примерно такое:

Язык – он как человек

Язык гораздо сложнее танца или музыки, это неизмеримо сложный, многоплановый организм. Я бы сравнил язык с человеком. Больше и сравнить-то его не с чем. Возможно, потому что язык – не часть, а целое? И именно язык делает человека человеком?

Нельзя по инструкции стать человеком: мужем, матерью, другом. Нужно просто быть открытым и внимательным к человеку, которого любишь. К людям вокруг. И они отдадут тебе самое драгоценное, чем обладают, – свою человечность.

Так и с языком. Будьте открыты ему и внимательны к нему. Найдите к нему ваш собственный подход. Узнайте его сильные и слабые стороны и не скрывайте от него свои. Знакомьтесь. Помогают учебники и инструкции? – замечательно! Но не в них дело. Чтобы язык открыл тебе свою человечность, свой способ видеть и слышать мир, заключённый в нём способ жить – откройся ему. Только тогда обнаружишь, что и он открыт тебе.

Не подходи к языку как к инструменту, которым нужно научиться пользоваться. Подойди к нему как к новому миру, который открыт для тебя.

Между прочим, что хорошо помнится из уроков английского – так это именно стихи.

I have a jolly Jumping Jack.  See how well he jumps:  up and down, up and down,  he jumps and jumps and jumps.

Или:

A fat  rat  sat  at the map.

И уж тут вспоминается всё: и освещение в классе, и его стены, и выражение лица Натальи Владимировны (первой), задумчиво повторяющей за очередным рассказывателем наизусть: «…He jumps and jumps and jumps…» Так работает память, связанная с образами. Если бы на ней было основано всё, что происходит в школе на уроках языка, – весь языковой материал был бы так же жив в нашей памяти, как вот это пропагандистское, конечно, но и не только:

I want to live and not to die, I want to laugh and not to cry, I want to feel the summer sun. I want to sing when life is fun. I want to fly into the blue, I want to swim as fish can do. I want to shake all friendly hands Of all the young of other lands. I want to work for what is right. I want to love and not to fight, I want to laugh and not to cry, I want to live and not to die.

Мы его так и не одолели. А почему? Да потому что по сравнению с Джеком это плохая литература, вот почему.

СОВЕТ: решили самостоятельно изучать язык – ищите не просто аудио- или видеокурс, а такой, чтобы он состоял из историй, связных текстов, разнообразных по содержанию, забавных, эмоциональных, интересных. Разве в жизни вокруг вас звучат отдельные, висящие в пустоте предложения? Или, тем более, отдельные слова? Нет, речь идёт всегда о чём-то. И говорит всегда кто-то. Она, речь, всегда в контексте. Она всегда эмоционально окрашена. Если же нет – тем хуже, мы сами придадим такому тексту эмоциональную окрашенность, пусть не жалуется. Например, возьмём какую-нибудь нудную инструкцию и будем над нею издеваться.

От этого правила можно отступить, если язык, которого вы ещё не знаете, уже звучит у вас в ушах. Может, у вас такой цепкий слух, что, услышав несколько раз по телевизору звучание испанской речи, вы способны воспроизвести её интонации. Это залог успеха! Вероятно, вы занимались музыкой. Если нет, займитесь. У вас должно хорошо получиться, и изучению языков это тоже поможет.

Воображение

Берите любой учебник, который покажется вам интересным. Но не забывайте проговаривать вслух всё, что вы в нём видите. Представляйте ситуации, в которых вы всё это говорите. Воображайте собеседников, обстановку, погоду, даже если предложения совершенно нейтральны. Это они в учебнике нейтральны. В жизни всё всегда говорится кому-то, зачем-то, почему-то и для чего-то. Даже если это разговор с самим собой или ночное сочинение стихов. Вот я, например, сейчас один в доме, но пишу-то – для вас.

Фантазируйте сколько душе угодно. И это не шутки. Один из лучших способов сделать внешнее, чужое – внутренним, своим – включить воображение. Играя, фантазируя, воображая, вы уже сотворили себе один мир. Тот, в котором живёте. Так не останавливайтесь на достигнутом!

«Сколько ты знаешь языков – столько раз ты человек», так? Это означает, помимо прочего, что каждый новый язык – это новый мир. А новый мир и есть новый человек.

Чтение

Вновь воспоминания из кабинета английского языка. Помнится, были в учебниках тексты про «collective farmers» и про ордена комсомола. Ну уж нет!

СОВЕТ: что читать на иностранном языке.

1. То, что вам и вправду интересно.

2. То, чего не найдёшь на родном, или тексты, которые в переводе заведомо проигрывают, например, когда речь идёт о настоящей литературе.

Даже простые, первые ваши тексты на новом языке пусть будут полноценными образцами языка: интересными, забавными, грустными – живыми. Поэтому: если видите учебник, в котором нечего читать, – отбрасывайте. Его авторы не любят свой язык и не хотят познакомить вас с ним, а его – с вами. Ну, ладно, может и любят. Но вам они просто хотят дать в руки инструмент. К сожалению, это относится ко всем виденным мною учебникам английского. Не знаю, что тут делать. В учебниках английского нет английского. Есть какие-то отдельные фразы, коротенькие утилитарные диалоги и такие же утилитарные тексты.

Знать язык – или уметь им пользоваться

Господство таких учебников и инструментально-утилитарного подхода к преподаванию привело к поразительному результату. Сейчас в мире есть масса людей, которые уверены, что знают языки, и окружающие их так воспринимают, и сертификаты у них есть, и даже С2, и дипломы всякие – но языков они не знают. Они, скажем, умеют ими пользоваться. Но знает ли язык тот, кто не прочёл на нём ни одного романа? Кто не умеет отличить настоящую поэзию от графоманских виршей? Не знает истории и культуры страны – а значит, и этимологии произносимых им слов? Набоков, к примеру которого я ещё не раз буду обращаться, прожил в Германии почти 20 лет, и при этом считал, что не знает немецкого. Вокруг меня масса людей, уверенных, что знают его, – при этом зная и умея меньше, чем Владимир Владимирович. Просто у него планка была другая. И дело не в количестве, а в качестве. В отношении к языку. Если мой немецкий не живой, не пластичный, не гибкий, если я не могу писать на нём так, как я хочу, чтобы выразить нюансы своих мыслей именно так, как мне это свойственно, – как я могу говорить, что знаю язык? А ведь изучение и преподавание языка можно превратить в настоящее путешествие по стране, в пространствах и временах, по тем мирам, что созданы поэтами, писателями, художниками, философами…

Вопрос повышенной сложности: а почему Набоков не знал немецкого? Обоснуйте ваше мнение.

Нет, говорят нам – всё это слишком сложно.

Ох, обманывают.

Вот составить такое пособие, подобрать тексты, подготовить задания, которые помогли бы в этих текстах разобраться – это и в самом деле сложно. Но можно. И кое-кто (не будем пока говорить, кто, хоть это был Слонёнок, однако смотри главу о французском!) всё это делает. И труд этих энтузиастов становится не просто любимым миллионами пособием по языку, но настоящей дорогой в его мир. Такие книги – сказать «учебники» язык не поворачивается – суть гимн и дар почтения родному языку и культуре, полный любви и настоящего знания, подлинного понимания, на этой любви настоянного и замешанного. Но как же их мало.

Ну, хорошо, мы побывали на школьных уроках, однако на этом моя история с английским не закончилась. Впереди были четыре года английского в УрГУ (тогда ещё не УрФУ; и ещё имени М. Горького, ни разу не бывавшего в Екатеринбурге, а не первого президента России Бориса Николаевича Ельцина). Так вот. Там, на берегах Исети, тоже было своё волшебное слово:

Тысячи!

Четыре года позора. Ведь в текстах-то и лексика, и грамматика не в объёме школьной программы. И если «Московские Новости» ещё поддавались, то «National Geographic» (настоящий, купленный в книжном на Челюскинцев, неподалёку от ж.д. вокзала) в трубочку сворачивался от моих переводов.

Но мой случай был ещё не самым тяжёлым.

В Свердловске/Екатеринбурге я жил в основном на съёмных квартирах. Было такое квартирное бюро «Астория»: приезжаешь, идёшь с вокзала сразу в гостиницу «Свердловск», а там в зале ожидания парикмахерской – будка, где тебе в обмен на дензнаки дают квитанцию и адрес квартиры. И вот однажды моими соседями оказалась некая пара: юная студентка и её не очень юный любовник. Она с утра уходила на занятия, а он помогал ей с этими самыми тысячами. Не зная ни слова по-английски, но будучи человеком дотошным и скрупулёзным, он выписывал из текстов все слова в столбик, а потом искал их в словаре. Как-то раз обратился он ко мне за помощью. Не было в словаре слов «him», «went», «gone», «knew» и других, видимо, очень редких. Тут уж моя безотказность не помогла. Хотя он, сколько помню, даже деньги предлагал. Но тут надо было либо преподавать ему английский – либо сделать то, что сделал я. Сказать «нет». Взять деньги за обман я не мог. Кстати, и сейчас бы не взял.