Дмитрий Корниенко – Душа для Командора (страница 17)

– Это мое тело, – упрямо сказал Андрей.

Вернее, это ему хотелось сказать упрямо, а произнес он эти слова почему-то слабо и безвольно, точно был согласен с тем, что тело не его, и спорит он просто из упрямства. Тогда Андрей повторил фразу, стараясь вложить в нее всю силу своего голоса, всю свою уверенность, но опять ничего не вышло, и он лишь привзвизгнул от напряжения.

– Жаль. А ведь казалось бы, почему нам не владеть им вместе? – задушевно сказал Командор. – Тебе в одиночку все равно не справиться. И неважно, что ты там знаешь обо мне какие-то вещи, отчего на первых порах некоторые могут обознаться. Нет в тебе силы. И как ты сам чувствуешь, даже в голосе твоем нет силы. Как же ты будешь командовать? А ведь тебе придется.

Андрей вспомнил, что когда не хватает силы в голосе, а повышая его, интонацией лишь выдашь свою слабость – надо говорить тихо. Тогда сойдет за уверенность. И он начал говорить с Командором тихо и весомо.

– А как это ты себе представляешь – владеть вместе? – спросил Андрей. – Дай тебе волю, и я превращусь в марионетку, подвластную чужой силе, хотя и заманчивой. Сначала я буду лишь наблюдателем, а потом наблюдатель этот постепенно истончится, и уже безраздельно будешь властвовать ты, как более сильный духом. Лишь изредка буду просыпаться я со своими жалкими детскими воспоминаниями. И тут же кану обратно в небытие.

– Как будто раньше ты был один, – Командор все так же криво улыбался. – Уже то, что ты мысленно разговариваешь, показывает, что тебя всегда было много. Каждый раз, принимая решения, оценивая, размышляя, ты советовался с десятками таких же, как ты, но немного разных. Кто брал верх? Кто из них был тем, чье мнение ты считал правильным? И кто с этим мнением соглашался?

– Так я советовался со своими… мыслями, а не с чужими…

– Ерунда. Просто ты к ним привык, вот они и стали "своими". Я тоже скоро стану тебе "своим". Разве тебе не хочется стать сильным, властным, бесстрашным? Я подскажу тебе лучше, чем все твои советчики вместе взятые. И тогда ты сможешь справиться с Кеей, и с Комендантами, и даже с самим Адрантом.

– Нет. Впусти я тебя, и советовать ты будешь уже не мне, а себе. Меня во мне уже не останется. А как ты собираешься попасть в мое тело? Где ты сейчас? – забеспокоился Андрей.

– Я очень близко. Здесь, на Востоке, я гораздо ближе, чем ты думаешь, – ответил Командор, и единственный глаз его злорадно заблестел.

– Это мое тело! – Андрей попытался крикнуть, но опять вышло какое-то жалостливое бессильное вранье, и он повторял эту фразу снова и снова, стараясь выкрикнуть ее громко, уверенно, сильно, и ничего не получалось, и вылезал лишь какой-то стон, и в отчаянии он схватил Кею за протянутую руку.

Открыв глаза, Андрей уставился на нее сквозь мутную пленку и некоторое время в прострации разглядывал, будто видел в первый раз. Наконец протер пальцами слипшиеся веки и, тревожно крутя головой, сел на скрипнувшей железной кровати.

– Ты как? – спросила Кея. – Кричал во сне.

– Порядок. Хотя проводники не врали. Сны здесь действительно…

– Они спать не ложились. Сказали – в лесу выспятся.

– В каком лесу?

– Не знаю. А что тебе снилось?

– Скажи, Кея, – Андрей надавил на виски, с трудом ворочая вялым и несвежим со сна языком, – а Командор… Он совсем умер, окончательно?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Кея.

– Это и имею, – Андрей разозлился. – Сохранилась ли за ним возможность реинкарнации? Где сейчас его душа?

У Кеи сделалось такое лицо, словно этот вопрос и ее саму тревожил давно и сильно.

– Вам землянам виднее, где находится душа человека после смерти, – ответила она. – У вас же столько религий и так много представлений, где эта душа может находиться. А что касается реинкарнации… даже не знаю. Ничего не могу сказать. Возможно, если этого захотят Орри… А может быть, и они не смогут. Тебе стоит порыться в памяти Командора, было ли с ними какое-то дополнительное соглашение. Опять же, что такое воспоминания, которыми ты завладел? Просто копия, слепок или это часть его души, которая отныне будет всегда в тебе? На этот вопрос теперь только ты сможешь ответить.

Часть души… Андрей задумался. Он вспомнил слова Командора: "Я ближе, чем ты думаешь". Копаться в мыслях Командора сейчас не хотелось совершенно, до ужаса не хотелось, да и не получилось бы, наверное. Захотелось пить. Он сунул ноги в ботинки, нагнувшись, с кряхтением зашнуровал их, отчего кровь прилила к голове и в глазах поплыли нежно-фиолетовые круги, и достал фляжку.

– Полдень? – спросил он, напившись.

– Да, выходим. Давай, держись, – сказала Кея и взяла его за руку, то ли предлагая опереться, то ли призывая не терять присутствие духа.

Она ободряюще улыбнулась, хоть и довольно искусственно, а ее собственная тревога из глаз не ушла, и Андрей впервые остро почувствовал, что Кея тоже волнуется и для нее все это тоже главная ставка в жизни. Со вздохом расставшись с ее рукой, он проводил Кею взглядом и стал собираться. Сложил одеяло, убрал все в рюкзак, потом вспомнил, что так и не посмотрел ноги и, проклиная злосчастную разбитую кружку, на осколки которой он наступил тысячу лет назад, снова сбросил ботинки и принялся за свои порезы. По-хорошему, надо бы вообще отлежаться денек кверху ногами, да что уж сейчас думать о том, что надо по-хорошему. И быстро закончив с лечением, Андрей покинул комнату, скользнув на прощание взглядом по стулу, на котором сидел Командор.

Последним сойдя со скрипнувшего крыльца, чуть прищурившись от дневного света, он поспешил к топтавшимся у забора проводникам. Пристроившись в хвост, Андрей начал привыкать к заданному темпу ходьбы, отгоняя неприятные мысли об опасности и смерти, хотя и лежал перед ним в парной дымке мертвый Восток.

4

Раздраженно задребезжали остатки стекол в окнах пустых домов, равнодушно наблюдавших, как серые низкие облака над окраиной города прожгло прозрачно-синее пламя из дюз тормозных двигателей приземляющегося звездолета. Черную от испепеленной травы землю продавили выдвинувшиеся из корабля гигантские лапы, сервоприводы нивелировали уровень корабля, и наступила тишина, лишь гудели остывающие двигатели да потрескивали раскаленные керамические плиты обшивки.

Пошел дождь. Редкие крупные капли сначала с шипением исчезали дымком на разогретой поверхности, а затем, когда ливень усилился, корабль скрыло облако пара. Но вот корпус стал остывать, и на технических люках капли уже не испарялись, а свободно подпрыгивали, дробясь на мелкие ртутные шарики.

Из отверстия в нижней части звездолета резво вылетел и плюхнулся в лужу маленький робот-разведчик. Бодро крутя всеми шестью дутыми колесиками, он сначала объехал вокруг корабля, вращая окулярами и мелко подрагивая антеннами, затем взобрался на кучу мусора, замер так на несколько секунд, и устремился к центру города, вскоре исчезнув за очередным осевшим домом.

Дрэйд же разглядывал через иллюминатор искаженный толщиной керамокристалла пейзаж.

– Возможно, придется их встретить, – пробормотал полковник. – Сарус, какая есть информация об этой местности? Честно говоря, когда ты сказал про пустынный край, мне представлялась несколько другая картина.

– Типичная зона отчуждения. Люди были, но давно ушли. На самом деле более удобное место для посадки трудно себе представить.

– Здесь совсем нет людей?

– Теоретически можно натолкнуться на так называемых проводников, изредка промышляющих на этой территории и подбирающих, что плохо лежит. Но они вне закона. Что же до представителей власти, то их здесь, как правило, не бывает.

– То есть никакой опасности не существует и идти навстречу Командору нет необходимости?

– На этом корабле нет даже легкого транспорта, и смысла их встречать я не вижу. Наш выход не ускорит попадание Командора на звездолет. Кроме того, я не знаю точно, какой дорогой они воспользуются. Координаты нашей посадки отправлены Кее, и появятся они, скорее всего, с запада.

– А не далековато мы сели?

– Зону окружает периметр, охраняемый правительственными войсками. И если наш корабль заметят, это может привести к нежелательному вниманию к этой части периметра и помешать группе Командора спокойно до нас добраться.

– А как он преодолеет периметр? – озабоченно спросил Дрэйд.

– Полагаю, они его уже преодолели и сейчас двигаются по направлению к нам. У Кеи было время все подготовить должным образом. К тому же, ей помогали. Кроме того, по моим сведениям периметр охраняется вяло. Явной опасности нет.

– Тогда будем ждать, – подытожил Дрэйд. – А почему Кунц так и не вышел в рубку после посадки? Мне казалось, он более любознателен.

Сарус раздраженно пожал плечами, как бы говоря: "Откуда я-то знаю?", но сдержался и ответил:

– Он сразу поспешил к себе в каюту. И помощник за ним. Готовятся.

Дрэйд подошел к сидящему в кресле пилота Ор-Красу, немного постоял, глядя на передаваемые роботом-разведчиком картинки, и направился к доктору.

Кунц сидел в своей каюте, загроможденной аппаратурой, и что-то подключал. Огромный Тико казался уже совсем лишним в этом тесном пространстве, но и он был чем-то занят, хотя из-за его широкой спины и нельзя было разглядеть, чем именно.

– Наконец представился случай все опробовать, – Кунц обернулся к Дрэйду, услышав, как створки двери каюты со свистом разъехались. – А то ведь все было только в теории. До сих пор ведь никто не задействовал проект "Родственные души". По крайней мере, никто из тех, кого бы я знал.