Дмитрий Корнеев – Закалённые войной. Рассказы и повести из цикла «Ваш подвиг бессмертен» (страница 5)
Аня вернулась в свой колхоз и снова стала там работать. Вручную полола, ставила снопы, сеяла и веяла. В колхозе даже сохранился один комбайн! Был и огород, где девушка со своими родными сажала картошку, огурцы, капусту и свеклу – этим всю зиму и кормились.
Председатель колхоза Потапов – был на редкость ужасным человеком! Редкостной гадиной и свиньей! В феврале 1942 года с войны пришел раненый отец Ани. Потапов у него расспросил: что там да как, а потом, то же самое всем рассказывал от своего лица, как будто сам на войне был! К девкам частенько похаживал. Одну так замучил:
– Живи со мной, а не то тебя на фронт отправлю!
Он ведь уже старый был – зачем он ей?! Эта девушка сама и ушла на фронт. Все его ненавидели! Все село!
Несмотря на Советское время, семья Ани была верующей. В селе тогда стояла деревянная церковь – такая хорошая и красивая! Придешь туда – душа отдыхает! В 1942 году Потапов собрал после работы всех трактористов и приказал снести эту церковь (тогда везде так было). Все село было шокировано. Всем было ее жаль. Трактора даже поначалу не заводились. Потом ее все же подцепили и снесли. Тогда-то селяне и прокляли своего председателя!
– Бог-то, он все видит, поплатится еще Потапов за это страшное дело! —говорили старики.
И правда, через несколько лет председатель пропал без вести и никто его больше никогда не видел! Вот как Бог наказал-то!
Началась весна, а с ней начался и голод! Аня с родными ходила на поле: собирала мерзлую картошку, и дома из нее пекли картофельные оладьи.
Был май 1942-го. Как-то раз одна женщина из села – Ольга поехала в город, вместе с ней поехала и Аня: так как есть стало совсем нечего. Девушка взяла картофельные оладьи, и они отправились в путь. В дороге Ольга достала из мешка яйца и пышки – настоящее богатство, стала угощать Аню! Ей же свои оладьи доставать было неудобно – они были все черные…
Из города Аня решила поехать к своей бабушке. Она села на поезд (билет тогда стоил 15 копеек) и приехала к ней. Бабушка наварила ячневую кашу, и девушка объелась: было очень плохо. Бабушка прописала к себе внучку и ей выдали паспорт. Аня помогала по дому. Питались по карточкам – 250 грамм хлеба в день.
Однажды июньским теплым утром, когда Ани не было дома, в дверь постучали. Бабушка открыла дверь. Это был «Уличный комитет» – мужчина и две женщины.
Мужчина – уполномоченный представился ей, показал документы и говорит:
– Бабушка, что у тебя за девушка живет?!
– Это внучка моя.
– Скажите, а она работает?! – поинтересовался он.
– Нет, не работает, мне по хозяйству помогает… – ответила старушка.
– Если не поступит работать, то увезем ее на фронт, на трудовые работы – рыть окопы! – настоятельно заявил уполномоченный.
После этого все трое ушли.
Бабушка очень боялась, что внучку отправят на войну.
– Иди, внученька, работу искать, а не то – тебя заберут! – плакала она.
В тот же день Аня с подружкой отправилась на завод «Ревтруд» искать работу. Подходят они к заводу и видят, что при входе на доске висит объявление:
– Что это за формовщики?! – переглянулись девушки.
Пошли в отдел кадров, отдали паспорта: обеим уже было по 18 лет.
– Ну, что ж… пишите заявления! – сказал, наконец, начальник отдела кадров.
Аню и ее подругу тут же отправили учениками к очень хорошему, как потом узнали, мастеру – Василию Дронову. Девушки научились формовать тормозные колодки: тяжелые, чугунные, да еще и набитые землей! Работали на износ: по 12 часов! На заводе было всего 2 смены: или с 7:00 утра до 19:00 вечера, или с 19:00 вечера до 7:00 утра. Так, Аня стала работать без выходных и отпусков!
Люди на заводе, в буквально смысле, кипели! Они таскали на носилках облицовочный состав на формовку и масляный состав для стержней. Эти стержни предназначались для артиллеристских установок «Катюша». Их нужно было заливать 8-10 литрами подсолнечного масла. Лаборантка следила, чтобы масло не унесли, так как если его недолить, то стержни будут крошиться, рассыпаться, и как следствие – приходить в негодность. Выльешь масло, а на дне ведра все равно остается немного – тут сразу и набегут все, кому не лень!
Когда садились обедать, хлеб и картошку макали в это же растительное масло. С Аней на пару работала одна девушка-еврейка – Юлия Гозман, вместе они и таскали носилки. Хорошая девчонка была! Она очень обижалась, когда при ней заводили шутки про евреев и обидные вещи. На заводе «Ревтруд» работал еще один еврей, инженер – Давид Мацкевич. Он тоже был хороший, жена его трудилась врачом. Еще до окончания войны они оба погибли…
Вскоре почти всех мужиков с завода позабирали на фронт, а на шестерых наложили «бронь», так как они работали на станках.
На хлеб выдавали карточки. Учитывая то, что люди работали в литейном цеху, за тяжелый труд раз в месяц им выдавали по килограмму сахара. В столовой кормили перловой кашей, щами из крапивы, а изредка были щи из листов свеклы или капусты – это был настоящий праздник!
Аня вспоминала: как начинается бомбежка – свет отключат, темень, все мечутся, бегают, кричат, а поганый немец все бьет и бьет! Особенно сильно он бил по вокзалу! Бывало, пустит с самолетов фонари, тогда все освещалось, как днем! Многие бомбы не взрывались. Рабочие потом их выкапывали. Перед бомбежкой по радио всегда объявляли:
В конце августа 1942 года была самая сильная бомбежка, которую Аня когда-либо видела за всю войну! С 21:00 вечера до 3:00 ночи бомбил лютый фашистский змей! Фашистская нечисть!
Наступил май 1945-го. Люди шли по улицам с гармонью: кто-то плясал, кто-то пел песни, и все, как один, говорили:
– Ура, товарищи! Война закончилась!
В тот день все бросили работу, и пошли на митинг, который проходил на центральной площади. Аня тоже пошла туда. Она видела самое чудесное, что только мог принести этот день: слезы человеческой радости, улыбки и счастливые лица свободных людей!
Уже спустя многие годы, многие десятилетия, Анна Сысоева записала в своем дневнике:
Грозный щит для Родины
Галина Ергакова встретила войну, как и все: со слезами на глазах! Ее мужа – Семена сразу призвали на фронт, а сама она осталась с маленькой дочкой на руках.
Как-то вечером в гостях у нее была подруга. Когда часы пробили 22:00 вечера, подруга стала собираться. Она жила недалеко, и Галя решила проводить ее. Как только они подошли к заводу «Трактородеталь», девушек сразу поразило то, что при строгой военной маскировке на 2-м этаже здания в окне горела огромная лампочка – как сигнал. Галина поспешила вернуться домой но, не дойдя до него, услышала сообщение по радио на улице: Началось что-то невообразимое! Город начали бомбить! Раздавались выстрелы зениток! Один за другим загорались дома! В одно мгновение девушка вбежала в дом, схватила одеяло, накрыла им свою спящую четырехлетнюю дочку и выбежала с ней на улицу, где от пожаров было светло, как днем! С неба падали «зажигалки», рвались снаряды и гудели самолеты! От такого шума проснулась дочь. Она не заплакала, а стала по-своему, как-то по-детски молиться:
– Госпиди! Госпиди! Отгони их от нас! Я буду холосенькой девочкой!
Галина прибежала с ней на площадь, где находилось бомбоубежище. Там было очень много людей, казалось, что оно вместило весь город, и девушка простояла на каблуках до самого утра, держа маленькую на руках! За эту ночь на площадь враг сбросил несколько десятков бомб, но в бомбоубежище фашисты так и не попали. Позже люди узнали, что завод «Трактородеталь» сильно бомбили: множество снарядов, в том числе и зажигательные, но некоторые не взорвались, а «зажигалки» тушили и сбрасывали с крыш дежурившие сотрудники завода. Это было страшное время!
С немецкой точностью в 23:00 вечера над городом появлялись фашистские самолеты с их отвратительным специфическим гудением. И каждый раз их встречал зенитный огонь нашей артиллерии!
Галя с дочерью на несколько дней уехала к родным в другой конец города. Ее мама вязала теплые носки и перчатки для фронта, и во время налетов фашистских самолетов, каждый раз причитала:
– Опять бомбят! Проклятые! Нелюди! Нехристи!
Во время короткого затишья можно было вздохнуть чуть свободней: не так часто звучала в репродукторе: Можно было пойти к подружке, но только с ночевкой, так как постоянного пропуска не было, а в городе был введен комендантский час. Так было и в то воскресенье. Поговорив о мужьях-фронтовиках и погрустив, девушки улеглись спать. Вдруг, в 02:00 часа ночи, Галю разбудила подруга:
– Галочка! Вставай! Вставай скорее! Твой отец пришел, что-то случилось дома!
Галина наскоро оделась и с тревогой в душе вышла к нему.
– Папа! Что случилось?! – взволнованно спросила она.