Или мне это только кажется.
И предостережения звучат слишком тихо.
Пока отчаянием не охватишься,
Не услышишь даже отзвука собственного эха…
АРЧИБАЛЬД КРОН
Я заглянул за грань, где не было меня,
Пространство не откликнулось ни эхом,
Ни смехом над моею немотой.
И не было молчанье знаком,
Всё равнодушно, словно бы в той бездне
Я повстречался с тем, кто был знаком
С ролей распределеньем, сводом правил.
И я, конечно, что-то бы подправил,
Но сладость мести к самому себе
Мне не позволило запомнить то, что видел,
И я грядущее нисколько не обидел.
ЖЕНЕВА
Новое ли это доказательство нашей забывчивости
Или это ответ неумолимости вечности,
Которая нас поглотит не поморщившись?
Приближаемся ли мы ли к истине выдохом сокровенного,
Если даже самим себе не можем доверить
Собственные тайные помыслы.
И где тот подсказчик, который скажет —
Вот это – быть, а это – не быть?
Ведь мы сами себе самые большие хитрецы!
И нам не всё удастся позабыть…
АРЧИБАЛЬД КРОН
Вы полагаете, сударыня,
Мы обманываем друг друга?
ЖЕНЕВА
Нет, сударь,
Мы обманываем сами себя…
Мы поступаем так,
Жалея себя или кого-то другого.
Но сегодня станем честными друг перед другом.
К чему ходить вокруг да около?
Око видит,
Слова выпрямляют осанку.
Зимой мы думаем о телеге,
А летом – о санках…
АРЧИБАЛЬД КРОН
Человек не в силах обогнать своё воображение,
Я сам себя держу под подозрением.
Но как сказать да,
Когда в ответ хочется услышать да.
И как сказать нет,
Когда не хочется слышать хохот эха в ответ?
ЖЕНЕВА
Вдруг нам сказали, подождём
Ради будущего веселия и хохота.
Пускай под проливным дождём,
Не слыша собственного ропота,
Когда время неостановимо катится
И собственный страх преградой становится.
И на расстоянии ещё белее платьица,
И ближе и ближе знакомые лица.
Если бы всякий раз начинать сначала,
Если бы ошибки не были нам милы,
Мы бы первыми стали отказываться
От благости надёжного тыла.
И кто бы возразил или посоветовал,
И кто бы сам себя всего лучше создал?
…Тот, кто слишком дорого ценит своё молчание,
Больше всего уязвим извне
