Дмитрий Колотилин – Итрим. Впереди Вечность (страница 40)
Далее никаких мыслей, ибо они тормозят, предают и путают. Память тела, осознающего, на что оно способно, побуждает к действию, отправляя само себя, облаченное в доспехи, в миг ощетинившиеся острейшими шипами, вырастающими в случае угрозы, поэтому Ворон при хлопке резко убрал руку, а ребенок легко обнял защищенную металлом ногу.
«Ребенок, дети, горожане, стая, волки, Родичи, все превратились в ЭТО? За что?!!!»
Взмах пылающего клинка отсекает одно из щупалец, пламя въедается в рану, не позволяя восстановиться. Отскок в сторону, росчерк по дуге, и следующее щупальце падает, извиваясь на пол, но тварь этого не замечает, вновь бросаясь в атаку. Взгляд черных буркал и акулий оскал вновь заставляют поежиться, но пламя лишь сильнее распаляется, ощущая угрозу, а мечи завершают дугу, пуская огненную волну навстречу летящей угрозе. Тварь столкнулась с волной, и более тяжелая сила понесла небольшое тельце обратно, впечатывая то в противоположную стену и с хрустом да хлюпаньем дробя все внутренности. Тварь рухнула на пол, щупальца еще шевелились, но пламя уже ликовало, жадно пожирая наконец побежденную тварь.
И тут ожило системное окно:
ahnfand uenghori dskjdb lufule jeion fjfldk elfhg
nfgoetrui sdhjkoa fdfdpoewepff lioewe er
- Это что за хрень?
Подхожу к дотлевающему тельцу, мысленно фокусируясь, как всегда делал, чтобы взять дроп - в руке появляется черный сгусток, обвитый жгутами, а системное вновь:
gjkdpof anferpotk fkirio djiieo
- Я так и подумал, - сплевываю темную слюну, бросая сгусток себе под ноги и со всей яростью раздавливая тот, и мне показалось, что из-под сапога раздался писк, тут же исчезнувший, когда в стороны брызнуло чем-то гнилостно-черным: - Теперь спи, дочка, и прости меня.
Собственное тело, проигнорировав мои команды, отскакивает в сторону, и мимо проносятся две мелкие тени, почти одновременно ударяясь о стену позади меня. Волна, я бы назвал, осознания произошедшего по телу, и я вскидываю вспыхивающие мечи и, оглянувшись, готовлюсь к новому броску. Шорох со стороны вынудил на мгновение взглянуть на проход, где появились две женские фи, нет, твари, похожие на женщин. Еще мгновение мой взгляд застыл на тварях, вынуждаемый разумом не отрываться, пытаясь узнать в тех знакомых и порождая внутри себя немыслимую тоску и обиду на самого себя. Но тело уже действовало, изгибаясь и приказывая самому себе совершать привычный, но неосознанный прыжок в сторону, вновь уходя от молниеносной атаки мелких тварей, издающих нечто похожее на ехидный детский смех.
Мечи с привычным ревом рассекли воздух, пламя, ликуя, вцепилось в отсеченные щупальца. Ударившая по сознанию мощь собственной ярости, напитанной злобой и ненавистью. ко всему, что дорого, но утрачено и ныне осквернено, пробудила неописуемое желание разрушения.
- Это мой дом, твари! – выпаливаю, с оскалом озирая окруживших: - И здесь я хозяин! Я вас не звал! Вы кто такие! Идите...! – слова утопли в реве пламени, разгоревшемся до неистового смерча, жаждущего лишь одного: утолить собственный голод.
Яростный рывок к малым тварям, рассекающие по дуге мечи с постоянным вращением, и одна цель не успела уйти в сторону, угодив под карусель, с каждым вращением по нарастающей инерции высекающую часть плоти, нанося глубокую рану. На третьем или четвертом витке нанесенный критический удар рассек маленькое тельце надвое, еще за несколько последовавших витков покромсанное в полете, упав на пол уже пылающими ошметками. Но я даже не смотрел, бросаясь к следующему, пока большие твари пытались выбрать лучший момент для атаки или же они просто медлили, не знаю, да и не важно, ибо любое промедление лишь упрощает мою работу.
Ставший необузданным, пылающий вихрь мечей доказывал, что является лучшим орудием противостояния врагу в замкнутом пространстве. Твари не смогли ничего предпринять, каждую долю секунды попадая под лезвия мечей, черное пламя, ликуя нарастающим жаром, поглощало плоть. Кровь бурлила, очередной раз превращаясь в алый пар внутри жил, и даже боль была вынуждена ретироваться, не в силах противостоять мощи бурлящей стихии безумства ярости боя.
Черные сгустки поспешили догнать своего предшественника, размазавшись по камню склизкими пятнами жижи. А я, держась на последних всплесках сознания, медленно побрел… к себе, меня не беспокоить, устал.
«Спать, спать, потом поем, а сейчас спать, пусть все ждут, как проснусь, приму».
Старая дверь со скрипом закрылась за мной, а тело рухнуло на лишившуюся прежней мягкости полуистлевшую перину, но это уже не важно, важнее сон…
Первые лучи пробились свозь застилающие горизонт облака, возвещая о наступлении очередного утра, но это где-то там за сотни километров от устья широкой реки, разделяющий материк на два противоположных берега, и прозванной Хэйлунцзян теми, кто занимал южный берег. Здесь же полновластно правил туман, опустившийся тяжелым одеялом над гладкой кромкой воды, окутывая собой два пологих берега и скрывая их друг от друга. Река Черного Дракона, а именно так переводится Хэйлунцзян, сейчас дремала, и давно уже сменились воды, забыв, как река сокрушала врагов, сковывая их огромную флотилию, а после сминая будто бы картонные ящики.
Где-то пропела одинокая птица, прогоняя тишину спящего мира, в воде плеснулась крупная рыба, пуская во все стороны завидные волны. Мир нехотя пробуждался ото сна, пытаясь пролежать под мягким серебристым одеялом еще немного, еще чуть-чуть, и он обязательно проснется, еще немножко.
В стелящемся тумане разом распахнулись десятки портальных арок, втягивающих в себя утренний полог. В тишине разнеслись звон металла и скрип дерева, незнакомая этому берегу речь провозгласила прибытие чужаков, чьи тени заметались в тумане, и их число стремительно увеличивалось. Застучали молотки, поднялись первые осадные орудия, материализовались первые призванные осадные башни, по ступеням которых тут же побежали разноцветные лучники, увешанные объемными колчанами. Первые поднявшиеся принялись натягивать тугие тетивы, готовясь сделать первый залп из двухметровых луков, возвещая о начале штурма. Поднялись сотни штандартов, украшенных символами сильнейших кланов Тянь-Ши, и не было среди них ни одного, кто пришел бы на защиту, как было это в тот день, когда на их землю пришли враги из-за океана. Уже позабыли, как защищали эту землю от вторжения, про то, как разоряли их земли, и совсем не помнят громких слов о вечной дружбе.
Туман еще продержался какое-то время, но все же сдался и за считанные минуты отступил, открывая взору наблюдавших с высоких стен Великого Предела строгие порядки пришедшей армии. Сотни тысяч, тысяча легионов, объединенная армия южной части материка, стояла перед стенами Великого Предела.
Тянь-Ши более не сосед, но завоеватель, ибо именно из-за этих соседей случились все беды, и темные духи вырвались на свободу и пришли к их домам, разоряя все, до чего смогли дотянуться. И теперь великая армия Поднебесья все исправит, уничтожив первопричину, ибо так сказали Боги Поднебесья.
Осадные требушеты метнули тяжелые шары, баллисты выпустили тяжелые осадные копья, чьи наконечники сделаны из прочной стали, закаленной в пламени великого Луна, Драконьи Орудия разом пальнули разноцветными зарядами, устремившимися к крепости. Вновь их народ принес в мир порох, вновь исхитрившись с использованием фейерверков, и теперь мир познает мощь исторгаемой пламенем стали.
Гул пронесшихся над головами зарядов и скорый рев разрывающихся при попадании возвестили о непобедимой мощи Поднебесья, и вскоре весь мир покорится ей, как это было не единожды в том, старом мире. Войско разом заликовало, выкрикивая боевые кличи и призывая в помощь силу своих богов, жаждущих крови врагов, дабы набраться сил и воплотиться до конца, перестав быть эфемерными фантомами в этом мироздании. Ведь и они имеют право занять свое место, создав Пантеон Алого Солнца, ведь они – Великие Боги Поднебесья, что тысячелетиями таились, но теперь пришло и их время.
Великий Предел содрогнулся, приняв на себя первые удары, но устоял, встречая очередные снаряды, а на стенах появлялись немногочисленные защитники, пришедшие на тревожный зов. Замелькали флаги кланов, но по сравнению с пришедшими, тех было мало, несколько тысяч, может, десятков не больше. Даже воплотившиеся великие Богатыри, заступившие на защиту в полном составе, осознанно готовились погибнуть, но не отступить.
Осадные башни сдвинулись с места, неумолимо приближаясь к стенам. Массивное бревно просвистело, вылетев из-за стены, и ухнуло прямиком на строгие порядки, подминая под собой несколько десятков воинов. Над Поднебесной армией разнеслись крики несчастных, к которым присоединились и другие, угодившие под другие бревна, прилетевшие вслед. Несколько осадных орудий окончательно замолчало, с треском обрушаясь уже бесполезной грудой обломков.
Три башни вспыхнули ярким пламенем и, накренившись, рухнули. Земля вспучилась, извергая потоки магмы и подминая под собой сотни дерзнувших топтать ее. Просвистели тонкие ледяные иглы, низринувшись с небес и пронзая насквозь. Шаровые молнии прогулялись меж рядов, испепеляя тех, кто одел на себя металл, а таких в это утро здесь оказалось очень уж много. Обласканные пламенем в следующую секунду обледенели, не в силах пошевелиться, лишь взирая, как с небес к ним устремляются объятые пламенем метеоры.