Дмитрий Колосов – То самое копье (страница 4)

— Я понимаю, но не могу взять в толк, что нам грозит.

— Мы тоже не догадывались, пока не расшифровали записи нашего мерзавца. Смотри, что он задумал.

Калейдоскоп знаков наконец распался на односложные элементы — две причудливого вида схемы и несколько столбцов слов.

— Первая схема есть не что иное, как преобразователь энергии. Очень оригинальная конструкция. Я отдал ее на анализ и боюсь, что преобразователь, построенный по этой схеме, будет экономичнее и намного мощнее, чем известные аналоги.

— Прекрасно! — Шева усмехнулась. — В таком случае нам останется лишь поставить Арктуру памятник. Тем более, что ему уже не удастся вернуться из прошлого. Или он нашел способ, как обходить затворы?

Сурт помотал головой.

— Не думаю, что он собирается возвращаться. У него иная цель. Он затеял величайшую игру, какую только можно вообразить, и ему важно довести ее до конца. Что будет с ним самим в финале, Арктура интересует меньше всего. Главное для него — потешить свое самолюбие, доказать, что он первый во всем. — Сурт нервно опустил бокал на стол подальше от бумаг — Теперь о сути другого устройства. Специалисты еще не пришли к окончательному выводу по поводу того, что оно собой представляет, но по их предположениям, его функция заключается в дисперсии временных спиралей. Если подобное устройство возможно воплотить в реальность, последствия могут быть самыми непредсказуемыми, вплоть до полного изменения хода времени, что, в свою очередь, грозит необратимыми последствиями для настоящего. Теперь слова. Синтезатор вычленил наиболее важные и часто повторяющиеся. Как видишь, на первом месте стоит «воля», второе занимает «лептон», на третьем — «власть». Ну а четвертое — «копье».

— Что это такое?

— Я сделал запрос и выяснил, что так называлось оружие эпохи ранней дикости — шест с металлическим наконечником.

Шева посмотрела на Сурта почти с сожалением, про себя подумав, что директор Управления явно переутомился.

— Какое дело Арктуру до этой дурацкой штуки?

— А вот какое. — Сурт покосился на опустевший бокал. — Раскрыть замысел Арктура было нелегко. Мне пришлось задействовать наших лучших анализаторов и привлечь известнейших специалистов по эпохе дикости. Представь себе, скольких трудов это стоило, если учесть, что Арктур почти не оставил нам времени!

— Я оценила! — усмехнулась Шева. — Ты заслуживаешь памятника, как и он.

Сурт одарил девушку мрачным взглядом.

— Хотелось бы надеяться, что не надгробного! — Он явно был недоволен тем, что Шева перебивает его. — После совместной консультации эксперты пришли к выводу, который я приведу дословно. — Сурт взял одну из лежавших перед ним бумажек и, близоруко сощурившись, принялся читать: — Человек, сделавший эти записи, обладает уникальными знаниями и собирается направить их во вред обществу. Он намеревается создать преобразователь энергии и воздействовать на лептонную сферу, используя некий ключ — волевой фетиш. Полученной в результате энергии будет вполне достаточно для любого изменения глобального масштаба, будь то катастрофический выброс антивещества или попытка дисперсии временных спиралей, что грозит полным изменением времени и уничтожением Матрицы.

Сурт закончил читать и положил лист на стол. Шева пристально разглядывала его усталое лицо.

— Мы погибнем?

— Не обязательно. По крайней мере, так сказали эксперты. Но мы будем другими и будем жить в совершенно другом мире. Не думаю, что новый мир будет лучше.

— Если Арктур имеет все необходимое и если он на свободе, нам не остановить его.

Сурт скривил губы в подобии усмешки.

— В том-то и дело, что он на свободе и у него есть знания, каким позавидовала бы академия наук. Но у него нет одной очень важной детали, без которой его замысел неосуществим.

— Копье. Я угадала?

— Да.

— Его так трудно раздобыть?

— В общем-то нет. Копье было весьма распространенным в эпоху дикости оружием. Однако обычное копье ничего не даст Арктуру. Ему нужен ключ, который помог бы проникнуть в лептонную сферу. А ключом может стать лишь предмет, в который вложена воля миллионов людей, в данном случае копье. И такое копье есть, точнее, было. Я прочту тебе небольшой отрывок из одной очень древней книги. — С этими словами Сурт поднес к глазам второй листок. — «Но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла вода и кровь». Это Библия. Полагаю, Арктуру нужно именно это копье.

— Почему именно оно?

— Человек, о котором идет речь, был обожествлен миллионами людей, превратившись в одного из самых могущественных иррациональных идолов, каких только знала история. Вера в него существовала более двух с половиной тысячелетий, пока сознание человека окончательно не пошло по рациональному пути. Но раз человек был обожествлен, он волею миллионов превратился в лептонный фетиш, наделенный колоссальной энергией. Подобная участь постигла и копье, которым ему пронзили грудь и которое закономерно тоже превратилось в фетиш, лишь немногим менее могущественный. Это теория, как ее представляет Арктур. Если следовать его логике, обладатель копья сможет проникнуть в лептонное поле и использовать его мощь через преобразователь. Энергия, порожденная слепой волей миллионов людей, столь велика, что с ее помощью можно сделать что угодно, в том числе и осуществить дисперсию временных спиралей. Именно потому Арктур и удрал в Отражение. В абсолютном нет источников энергии, соизмеримых с тем, что предоставляет лептонная сфера.

— А чтобы проникнуть в нее, нужно сначала очутиться в Отражении?

— Да. Если опять же следовать теории Арктура, в настоящее время лептонная сфера пассивна, так как воля людей не направлена на тот или иной иррациональный объект поклонения, а значит, нет условий для возникновения лептонных фетишей, следовательно, Арктур не может использовать энергию лептонной сферы. — Сурт немного помолчал и зачем-то прибавил: — Если Арктур сумеет завладеть копьем, нас не станет. По крайней мере, в том виде, в каком мы существуем сейчас.

— Грустно, — отозвалась Шева, впрочем без должной грусти. — Это означает, что я должна отправляться в путь?

— Да. Ты, как никто другой, знаешь Арктура. У тебя больше шансов остановить его.

— Сколько у меня времени на подготовку?

— Мы сможем следить за перемещениями Арктура еще… — Сурт бросил взгляд на наручные часы, — около трех с половиной часов.

Не много, но Шеве приходилось собираться и быстрее.

— Тогда поспешим. Мне нужен дежурный набор средств плюс миниатюрный плазмомет и запасной телепортатор.

— Все будет! — Явно обрадованный тем, что Шева без колебаний взялась за дело, Сурт живо поднялся из кресла.

— Постой. Еще мне нужна полная информация об Арктуре, включая ту, к которой я прежде не имела доступа.

Сурт замер и с подозрением посмотрел на девушку.

— Зачем тебе это? Ты ведь знаешь его как свои пять пальцев!

— Я должна знать Арктура лучше, чем он сам знает себя! — веско сказала Шева. — И поспеши, если не хочешь, чтобы мы проиграли. Не думаю, что у нас есть три часа. Арктур скор на решения.

Сурт задумался, но лишь на мгновение.

— Хорошо, — сказал он с видимой неохотой. — Ты получишь то, о чем просишь…

В жизни Арктур был куда интересней, чем на выхолощенной проекции сферомонитора, хотя и здесь он был очень недурен собой.

У него было привлекательное лицо. Речь, естественно, идет о настоящем лице, а не о масках-трансформерах, которые Арктур использовал очень часто и с редким мастерством. У Арктура, каким его родила мать, были высокий лоб, твердые скулы и скупая, свидетельствующая об уверенности в себе улыбка. Глаза отливали сталью. Шева хорошо помнила, что ей до беспамятства нравились эти глаза. Арктур был довольно высок и потому, маскируясь, обычно трансформировал себе рост до среднего. Этот промах в числе немногих других помог Шеве в конце концов вычислить Арктура.

Негромко вздохнув, девушка убрала с экрана портрет беглеца и взялась за досье. Большую его часть Шева знала наизусть — год и место рождения, наклонности и привычки, интеллектуальный и психический уровни. Арктур был на удивление необычным человеком. Всякий, кто с ним сталкивался, понимал это почти сразу. Он был чертовски умен, обаятелен и обладал даром мгновенно очаровывать собеседника. Особенно когда ставил себе такую цель. У него было много друзей, вернее тех, кто называл себя его друзьями, и ни одного врага. Он мог бы сделать головокружительную карьеру в любой сфере, но предпочел стать королем преступников. Интеллектуальный уровень Арктура поражал. Учился он блестяще и без каких-либо видимых усилий. Все приходило к нему как бы само собой. Он мог ответить практически на любой вопрос, и при этом об очень многих вещах говорил с таким знанием дела, что люди, недостаточно знакомые с ним, принимали Арктура за профессионала в области, к которой он не имел ни малейшего отношения. Он свободно ориентировался в космодинамике, астрологии, древнологии, химии, физике и многих других науках. Не раз и не два Арктур развлекался тем, что выдавал себя то за космоврача, то за палеобиолога, то за астронавигатора, и ни разу его не заподозрили в обмане. Сам он именовал это развлекательством, и не всегда эти «развлекательства» заканчивались безобидно. Однажды Арктур поверг в шок конгресс биофизиков абсолютно нелепым, но безупречно скроенным докладом, опровергающим теорию Бюльва. В другой раз от схожей шутки пострадал известнейший древнолог, посчитавший настоящими рукописи, сфабрикованные и подсунутые ему Арктуром. И все это случалось оттого, что уже в молодости Арктур был крайне честолюбив, что было заметно невооруженным глазом, но никто не предполагал, как далеко его заведет этот недостаток.