Дмитрий Колосов – Император вынимает меч (страница 57)

Кеельсее скользнул быстрым оценивающим взглядом по ладной фигуре спутника Гиптия — юноши, сложению которого мог позавидовать бы зрелый муж.

— Дор, один из витязей, что взялись сопровождать меня сюда, — пояснил, поймав этот взгляд Гиптий.

— Один означает, что есть и остальные. Где же они?

Мудрец помрачнел.

— Погибли.

— Были проблемы?

— Еще какие! Мое прошлое отыгралось на мне. Но довольно, не хочу говорить об этом. Зачем ты вызвал меня? Что происходит?

— Если б я знал! — Кеельсее насладился недоуменной гримасой, промелькнувшей на лице собеседника, и быстро прибавил:

— Кто-то начал Баггарт!

Гиптию было знакомо это слово — недобро знакомо.

— Давай-ка поподробнее!

Кеельсее помедлил, будто собираясь с мыслями, а, скорей всего, для придания веса своим словам.

— Это случилось семь лет назад, когда я и связался с тобой. Семь лет назад некто выкрал из гробницы тело Александра Великого и поставил меня в известность, что Большая Игра началась.

— Ты видел его?

— Нет, слова были переданы мне одним из стражей. Я сразу понял, что это не блеф, что Игра и впрямь будет большой. К чему утруждать себя подобными хлопотами — вознею с телом, чтобы устроить мелкую пакость царю Кемта, то есть мне?! Нет, тут была не шалость, а выходка с претензией. Некто претендовал на многое. И потому я тут же известил тебя, после чего покинул свой трон, а заодно и страну, хотя в тот момент мне менее всего хотелось что-то менять в своей жизни. Но…

Кеельсее не договорил, потому что юноша, все это время находившийся на некотором отдалении при конях, закричал. Гиптий обернулся на этот крик и, выбросив руку в сторону, указал товарищу на появившихся из-за поворота всадников. Их было около десятка, и понять, кто они, не представлялось возможным из-за густой пыли, взбитой копытами лошадей.

— Кто это? Друзья или враги? — бросил Гиптий.

— С друзьями я недавно расстался… — задумчиво вымолвил Кеельсее. — А так как в этом мире врагов куда больше, чем друзей, к чему выяснять: кто они? Лучший враг — мертвый враг! Лучший друг… — Кеельсее оборвал фразу и засмеялся. — Надеюсь, ты не разучился орудовать мечом?

— Нет, я стараюсь быть в форме. И мой меч, уверен, получше!

Мудрец рывком извлек из потертых ножен массивный, но в то же время изящный клинок, отливающий серебром.

— Узнаю руку Грогута! — воскликнул Кеельсее. — Мне приходится довольствоваться булатом, что выкован для меня в Счастливой Аравии!

Он также вытащил меч, размером чуть меньший, чем у Гиптия. Глядя на это, извлек свой клинок и спутник Мудреца. Его меч был самым массивным, но смотрелся в руках юного гиганта сушей игрушкой.

Всадники были совсем рядом. Уже можно было понять по рогатым шлемам и наброшенным на плечи волчьим шкурам, что это галлы. Но галлы могли быть враждебны римлянам, а могли состоять на службе Рима. К одним Кеельсее имел поручение, других стоило опасаться.

— Хорошо бы поговорить с ними, — пробормотал мнимый купец.

Однако поговорить-то как раз не удалось. Обнаружив, что незнакомцы готовы постоять за себя, галлы не стати тратить время на разговоры и сразу же перешли к делу. Один из всадников швырнул копье в Гиптия, но тот с ловкостью, для несведущих непостижимой, увернулся. В следующий миг Кеельсее стремительным выпадом рассек бедро другому всаднику. Юноша, успевший снять с крупа коня небольшой круглый шит, парировал им удар неприятеля и размашистым движением меча достал того, уже проскакавшего мимо, в спину. Кеельсее удовлетворенно крякнул, видя, как всадник, кропя воздух кровью, кулем валится наземь.

Галлы оглушительно завопили. Уже сам факт, что трое незнакомцев, по виду — не воинов, бросили вызов десяти витязям, вызвал у галлов приступ ярости, понесенная ж потеря привела в бешенство.

Варвары повернули коней и разом обрушились на своих неприятелей. На каждого из троих пришлось по три копья или меча. В результате Кеельсее получил легкую рану в плечо, не рану даже, а царапину, ибо был человеком разумным и носил под одеждой плетеную из булатных колец кольчугу. Гиптий и Дор остались невредимы, зато еще четверо галлов упали на землю: трое — бездыханны, а один оглушенный. Этот, последний, пытался встать, но юноша коротким ударом отсек ему голову.

Увидев это, галлы совсем взбеленились. Яростно воя, они набросились на незнакомцев. Но ярость — дурной помощник. Мудрец сразил двоих: одного, бросив нож, другого — сбив с лошади и вогнав едва ли не по самую рукоять клинок в его грудь. Кеельсее расправился еще с одним, хотя и повозился. Дор легко, играючи отрубил ногу одному из своих врагов, а второго, прежде раненого в бедро Гиптием, просто сдернул с конской спины.

— Постой! Не убивай! — крикнул Кеельсее, видя, что Дор заносит для удара меч.

Юноша не понял слов, но удар задержал. Кеельсее подошел к распростертому на земле галлу.

— Ты чей? — Варвар ничего не сказал, тогда Кеельсее спросил:

— Ты за Рим или против?

— Мы, бойи, всегда были врагами Рима! — процедил галл, с ненавистью взирая на Дора.

— Тогда мы не поняли друг друга! — Едва приметным ударом Кеельсее рассек глотку варвара, и тот забился на земле, булькая кровью. — Недоразумение, — пояснил Кеельсее подошедшему Гиптию. — Я имею поручение к этим людям.

Мудрец криво усмехнулся.

— Ну, этих твое поручение уже вряд ли заинтересует, а вот если их собратья узнают о происшедшем, нам несдобровать.

— Ты прав. Нужно убираться отсюда. — Взбираясь на коня, Кеельсее не сумел удержаться от похвалы. — А твой паренек неплохо дерется!

— Я сам учил его, — ответил Гиптий. — Думаю, он мог бы поспорить с самим Воином, окажись вдруг тот жив.

— Почему бы и нет! Все может быть! Все… — Оборвав фразу на полуслове, Кеельсее заговорщически подмигнул собеседнику и направил жеребца прочь от реки.

Вскоре все трое очутились в харчевне, расположенной на пересечении дорог и по взаимному согласию не разоряемой ни римлянами, ни галлами. Гости расположились в самом укромном углу. Пока хозяин возился с вином и нехитрой снедью, Кеельсее и Гиптий продолжили прерванный разговор.

— Так значит, кто-то затеял Баггарт?

— Именно так, — подтвердил Кеельсее. — И этот кто-то — из наших. Посвященных.

Гиптий кашлянул.

— Леда?

Кеельсее с усмешкой потер щеку, на которой краснели отметины кровавых брызг.

— Вы все прямо-таки влюблены в нее! Что ты, что Гумий! Произносите ее имя с придыханием.

— Гумий тоже здесь? — насторожился Мудрец.

— Нет, но я видел его.

— Это не он?

— Ты хочешь спросить: не он ли затеял Игру? — Не дожидаясь ответа, Кеельсее рассмеялся. — Конечно, нет! Его единственного я исключил сразу. Я скорей был готов поверить, что это ты, укрывшись в неизвестности, плетешь сеть.

— Это не я.

— Вижу, — коротко бросил мнимый купец.

Корчмарь поставил на стол миски с мясом и полбяной кашей. Мудрец разлил по глиняным чашам вино.

— За встречу!

Посвященные осушили кубки до дна, юноша лишь пригубил, при том покосившись на Мудреца. Тот ответил своему спутнику одобрительным взглядом.

— Хороший парень! — вздохнул Мудрец и, вздохнув какой-то своей мысли, пробормотал:

— Дела!

— Вот именно — дела! — Кеельсее вновь наполнил кубки — свой и Гиптия, — медленно пригубил свой. — Получив известие об Игре, я в тот же день оставил Александрию. Я не знал, с кем мне предстоит иметь дело, и то обстоятельство, что этот некто извещен, кто на самом деле есть владыка Кемта, меня не устраивало. Какое-то время я осматривался в надежде заметить подозрительное движение. Но все было спокойно. Все шло именно так, как должно было быть. Тогда я решил испросить совета у Оракула и отправился в Храм Сета. Помнишь такой?

— Еще бы! Старик Омту едва не прикончил меня, а потом, когда произошла катастрофа, почему-то велел спасти.

— Он был сентиментален, а, быть может, рассчитывал что-то узнать. Но то дела давно минувших дней. Я виделся с Омту, триста шестьдесят восьмым по счету. Такой же маленький и такой же хитрый. Я связался с Источником Сосредоточения Сил, но тот давал туманные ответы. Он сообщил, что Игра действительно идет, но где и в чем ее смысл не ответил. Он сказал, что это не Русий, что это не Командор. В основном все. Я понял, что нужно искать того, кто способен на то, чтоб изменить историю. Я посетил Сиракузы и говорил с Архимедом. Занятный человек. С виду безобидный старичок, но знает многое, куда больше, чем положено знать.

— Может, это трансформер?

Кеельсее медленно покачал головой.

— У меня возникло подобное предположение, но очень скоро я убедился, что напал не на тот след. Это обычный человек, в том смысле, что лишен сверхвозможностей, хотя много выше подобных ему. Таких именуют гениями. Потом я отправился в Карфаген. Там была подозрительная активность. Затем в Иберию. Ганнибал, слышал это имя?

— Да, уже слышал: в этих краях много о нем говорят, — но видеть не приходилось.

Кеельсее задумчиво тронул гладковыбритый подбородок, словно припоминая.