Дмитрий Колосов – Император вынимает меч (страница 16)
Ван Шо не верил в судьбу. Он был прагматиком и знал, что судьба определяема волей людей. Но в судьбу верил Ли, и потому Ван Шо сказал:
— Вспомни, а не свершал ли ты поступка, в каком раскаиваешься сейчас.
Ли Гуан задумался и кивнул.
— Да. Много лет назад я воевал против восставших цянов. Я предложил им сдаться, обещая жизнь. Они поверили мне. Когда они сложили оружие, я приказал перебить их. Этот случай до сих пор гнетет мое сердце.
— Вот ты и знаешь ответ, — зевнул Ван Шо.
— И ничего нельзя изменить?
— Ничего, — ответил Ван Шо, ничего не желавший менять.
Время ползло неприметной змеею. Солнцеликий возвестил новый поход против сюнну. Их стало много, и они стали дерзки. Шицзу вышли в степь тремя корпусами, один из которых вел Ли Гуан. Он был уже стар, и император не хотел доверять ему войско, но генерал упросил Солнцеликого. Ли Гуан хотел первым вступить в бой — он с его семьюдесятью годами и семьюдесятью битвами заслужил это, но командующий намеревался выиграть битву сам. Если быть откровенным, он презирал Ли Гуана, не добившегося в своей жизни ничего, кроме странного прозвища, данного к тому же презренными хусцами.
— Крылатый генерал! Как нелепо! — смеялся полководец, носивший гордое имя Вэй Цин. — Да он ко всему прочему еще и неудачник!
Вэй Цин велел Ли Гуану обойти кочевников справа. По той же дороге пошел еще один корпус. Они были должны отрезать варварам путь к бегству, но проводники подкачали, и шицзу опоздали к сражению. Хотя сюнну и были биты Вэй Цином, но они смогли отступить, а шаньюй даже увез в степь всех своих потаскух.
Так уж случилось, что тот день был овеян дыханием дракона Чжулун, принесшим невыносимую духоту, испепеляющую тело и душу. Это дыхание угнетало Солнцеликого, придавая сознанию желчность, а речам — раздражение. Немудрено, что император выказал неудовольствие неудачей своих полководцев. Это право Солнцеликого — быть недовольным. А раз император был недоволен, нужно найти виноватых. Сиятельный Вэй Цин не хотел называть Ли Гуана и великодушно предложил тому списать вину за промах на подчиненных, но Крылатый генерал отказался. Он был настоящим солдатом и не имел привычки менять повинную голову на столь же невиноватые.
— Я сам сбился с пути! — твердо сказал Ли Гуан.
Вэй Цин пожал плечами. Сам — так сам. К чему спорить?
— Готовься предстать перед слугами Солнцеликого, — сказал Вэй Цин.
— Хорошо, — сказал Ли Гуан и вернулся к своим солдатам. Вернулся в последний раз, таков уж был день…
Он собрал их вокруг себя и обратился с последнею речью.
— С тех пор как я начал связывать в пучок волосы на голове, я провел с сюнну семьдесят крупных и мелких сражений. Ныне, когда мне наконец выпало счастье возглавить передовой отряд, чтобы первым сразиться с войсками шаньюя, старший военачальник перевел меня и приказал идти извилистой и длинной дорогой, поэтому я сбился с пути. Разве это не воля неба? Кроме того, мне уже более шестидесяти лет и не к лицу отвечать чинушам, работающим ножичком и кистью.[11]
Эти слова вложил в уста Ли Гуана великий китаец Сыма Цянь. Быть может, генерал и не говорил столь длинной речи, ибо был щедр на дело и скуп на слова. Но сомнение не меняет финала — выхватив меч, Ли Гуан перерезал себе горло.
Нелепо? Но жизнь.
Жизнь? Но нелепа.
Она нелепа жизнь, но память вечна. Особенно добрая память.
А она была доброй. И потому: «Все командиры и солдаты Ли Гуана оплакивали его кончину. Простые люди, услышав о его смерти, знакомые и незнакомые начальники Ли Гуана, старые и малые, — все проливали о нем слезы».
И враги, хочется верить, помянули его чашей злого на вкус вина. Ибо он заслужил того, чтобы быть помянутым хотя бы злым. Ведь злое не убивает добрую память.
Ее сохранили, память…
И солдаты Поднебесной империи и варвары-хусцы, что не столь уж в далеком будущем станут известны миру как гунны, сохранили память о странном воине, сколь нескладном, столь и отважном — воине, вошедшем в века под именем Крылатого генерала.
Отражение-4
(год 79.11.532 от смерти условной бабочки)
Код Хранителя — Zet-194
Год судьбоносный, каких мало в истории
События на Западе и на Востоке мира
Начинается великая война между Карфагеном и Римом. Ганнибал дерзким броском преодолевает Альпы и вторгается в Северную Италию. Римляне оказались не в состоянии задержать пунов в Иберии и Галлии и были принуждены воевать на своей земле. В сражении при Тицине Ганнибал наносит поражение войску Публия Корнелия Сципиона, мужа многоопытного, а вскоре после этого в битве при Треббии еще более сокрушительный удар получает армия другого консула — Тиберия Семпрония Лонга. Очевидно, что миру явился новый военный гений, но римляне не желают этого замечать.
Продолжается война в Греции, кровопролитная и совершенно бессмысленная. Филипп V наносит многочисленные поражения воинственным этолийцам, захватывает ряд городов, сжигает Ферм. Между Филиппом и его союзником Аратом возникают разногласия, искусно раздуваемые царским фаворитом Апеллесом. Очередная смута возникает в Спарте, где власть захватывает знатный спартиат Хилон. Не поддержанный большинством спартиатов, Хилон удаляется в добровольное изгнание, а Ликург восстанавливает государственное устройство. После этого спартиаты наносят поражение мессенцам, но вскоре сами терпят поражение от македонян.
Продолжается война между Антиохом III Сирийским и Птолемеем IV Египетским. Антиох вторгается в Ливан и захватает города Скифополь, Филотерии, Атабирий и др. До наступления зимы Антиоху удается захватить большую часть Северной Аравии.
Ахей ведет успешные войны против Прусия Вифинского и Аттала Пергамского. Нанеся поражения противникам, Ахей подчиняет своей власти большую часть Малой Азии, но уже осенью теряет многие приобретения.
Император Ши-хуан продолжает политику по упрочению империи.
Течение событий в целом отвечает начертаниям данного отражения.
Год пятый — Вынутого меча
Периоха-5
Это был год 3554-й от сотворения мира Иеговой, или год 2905-й по исчислению приверженцев дикой богини Кали, или год дерева и обезьяны по исчислению не поддающихся счету китайцев…
530 лет назад началась эра великого Набонассара, 326 лет — еще более великого Будды, всего 93 года — величайшего из великих, Селевка Никатора, основателя династии Селевкидов…
Минуло ровным счетом 559 лет с тех пор, как греки отметили первую Олимпиаду, имена победителей в коей не дошли до далеких потомков…
Чуть раньше, 608 лет назад, финикияне основали в Африке Новый город, который впоследствии станет известен всему миру под гордым именем — Карфаген…
Чуть позже, 537 лет назад, легендарные братья заложили на берегу Тибра стены другого града, коему суждено будет своим звучным именем — Рим — изменить ход истории величайшего из континентов…
Пройдет 217 лет, и в городишке Вифлееме, ничтожном и никому не ведомом, родится человек, какой положит начало новой эпохе и новому исчислению. Но, скорей всего, он родится тремя годами раньше…
Это пятый год нашего повествования.
Этот год был отмечен достопамятным днем — 22 июня, днем кровавым не только в далеком прошлом, но и в далеком будущем…
В Италии при консулах Гнее Корнелии Гемине и Гае Фламинии римляне продолжили войну с пунийцами, по-прежнему еще не сознавая, сколь трудной и кровавой будет для них эта война. Куда более их занимали дела мирные, как, скажем, учреждение «Великих игр» или очередные выборы консулов. Выборы эти были скандальными и принесли победу Гаю Фламинию, который поспешил сразиться с Ганнибалом, проникшего в Этрурию после пятидневного марша по болотам, во время которого карфагеняне потеряли воинов больше, чем в двух предшествующих битвах, а Ганнибал лишился глаза, выеденного гнилой лихорадкой…
Но болезнь не помешала Ганнибалу устроить западню для Фламиния. На рассвете 22 июня укрывшиеся в засаде полки Ганнибала обрушились на шедшие по берегу Тразименского озера римские легионы. Битва была недолгой. Римляне потерпели сокрушительное поражение, оставив на поле брани пятнадцать тысяч воинов, в их числе и самого Фламиния. Потери Ганнибала составляли едва ли десятую часть римских…
В этот же день, 22 июня приключилась еще одна битва — между Антиохом Сирийским и Птолемеем Египетским. Победу предсказывали Антиоху, но нежданно победил Птолемей, выставивший против сирийских наемников ополчение из феллахов. И мужики побили солдат, чего не случалось давно и долго еще не случится. Антиох был вынужден отказаться от мысли захватить Египет и направить все помыслы на возвращение владений в Малой Азии и на Востоке…
Рим отреагировал на поражение у Тразименского озера избранием диктатора, каким стал Квинт Фабий Максим. Искушенный вояка, Фабий отказался от мысли дать Ганнибалу новую битву, а навязал пунийцам маневренную войну, выгодную Риму и губительную для Ганнибала. Успехи Фабия едва не свел на нет начальник конницы Минуций Руф, из-за чрезмерной самоуверенности попавший в засаду, устроенную Ганнибалом. Но Фабий подоспел на помощь, и Ганнибал отступил…