Дмитрий Колодан – Дом Ночи (страница 5)
– Ждали? Я шел за воронами. Эти чертовы птицы спугнули мою добычу!
Он смачно сплюнул под ноги.
– Я три дня выслеживал Зверя! – продолжил он, и в голосе прозвучала обида. – А когда тот был так близко, что я мог схватить его за рог, эти вороны…
– Вороны привели тебя в нужное место и в нужное время, – сказала Матушка Ночи.
Она вдруг оказалась рядом с Охотником, словно перенеслась к нему по воздуху. И только тогда Охотник заметил, что она держит в руках. Он отпрянул от нее как от огня, будто никогда в жизни не видел младенцев.
– Что это?! Кто…
– Это Ива. А ты – первый встречный. Ты знаешь, что это значит.
– Но это же девочка! – Охотник обернулся на темнеющий за спиной лес. Ива тут же схватила его за длинную бороду, давая понять, что никуда он от нее не сбежит. Матушка Ночи тихо засмеялась.
– Ты должен сделать ей подарок. Такие правила.
– У меня же ничего нет…
Охотник покосился на ружье, затем на нож, который сделал из камня.
– Ничего такого, что можно подарить девчонке.
Матушка Ночи прищурилась, и под ее взглядом Охотник переступил с ноги на ногу. В Большом Лесу он встречал таких чудищ, каких не увидишь в самых страшных снах. Он выходил один на один против черного медведя, когда искал себе жену. Он дрался с Червем на болотах и видел Первозверя… Но сейчас, быть может, впервые в жизни, по его спине забегали мурашки.
– Посмотри получше.
Охотник захлопал себя по груди и по бедрам: пороховница, кожаный мешочек с кремнями… Пальцы нащупали что-то вытянутое и твердое. И он вытащил пожелтевший зуб, длиной с его мизинец. Матушка Ночи медленно кивнула.
– Это клык Первозверя, – сказал Охотник, вкладывая зуб в крошечную ладошку. – Много лет назад я добыл его в жестокой схватке.
И Ива сжала подарок так сильно, словно собралась никогда в жизни не отпускать его.
Вязание Матушки Ночи
В доме Матушки Ночи было тихо. Праздничный ужин, устроенный в честь Ивы, черноглазого вороненка, закончился, и жильцы разбрелись по комнатам. За столом остался только Охотник, да и тот уже клевал носом над кружкой с остывшим глинтвейном. Доброзлая Повариха убирала посуду и косилась на сгорбившуюся фигуру, облаченную в грязные шкуры. От одежды Охотника поднимался пар и воняло потом и лесом, тиной и диким зверем. В его тарелке лежали разгрызенные кости, а кое-что застряло в бороде. Охотник не признавал столовых приборов – похлебку он хлебал из миски, мясо рвал руками. Ну чему он может научить девочку?
Маленькая Ива спала в деревянной колыбели у ног Матушки Ночи, едва слышно вскрикивая во сне. В ладошке она сжимала клык Первозверя – тот еще подарок от крестного.
И только Матушка Ночи не смыкала глаз. Как, впрочем, и всегда. Устроившись на своем кресле-троне, она вязала цветное покрывало. Костяные спицы постукивали друг о друга в сложном сбивающемся ритме. От спутанного клубка тянулись длинные нити, уже в руках хозяйки меняя цвет. Красный, зеленый, желтый… Словно Матушка Ночи вязала радугу. Клубок у ее ног подпрыгивал, как живой.
– Так что же ее ждет? – спросила Повариха, присаживаясь на стул рядом. Старое дерево заскрипело под ее весом.
Матушка Ночи обождала с ответом. Спицы застучали быстрее.
– Жизнь, – наконец сказала она, вплетая в покрывало белую нить. – Большая радость и большое горе…
Теперь нить была черной.
– Любовь и смерть, чудовища и чудеса… Верные друзья и верные враги. Сны и кошмары наяву. Большая Охота…
На этих словах Охотник вскинул голову и посмотрел на нее внимательными глазами цвета еловой хвои.
Разноцветные нити сплетаются вместе. Работа спорится, и вот в руках Матушки Ночи уже готовое покрывало, переливающееся всеми цветами, которые можно вообразить. Взмахнув им над головой, Матушка укрыла спящую девочку. Ива повернулась на бочок и принялась сосать палец.
– Приключения и опасности. Они идут за ней, как собаки взявшие след. Они всегда будут ходить за ней по пятам, и не от всех мы сможем ее защитить… Это долгая история. Немногие из нас доживут до ее конца.
В подвале под домом Черный Кочегар бросил в топку очередную горсть угля и захлопал в ладоши, когда пламя вспыхнуло малиновым и зеленым. А снаружи, за оградой, Урдак тихонько подвывал от голода.
Глава 2
Кленовый сахар
Рожденный в дымных недрах Кухни, рев вырвался наружу. Раскатами грома прокатился по комнатам, лестницам и коридорам. Где-то захлопали ставни, где-то посыпалась штукатурка. А рев продолжал метаться по дому, заставляя жильцов вздрагивать и озираться, а кое-кого – прятаться в темных углах или под кроватью. Он добрался до самого верха, ударился изнутри о крышу, перепугав мышей, призраков и Китайских Младенцев на чердаке, а затем по трубам вернулся на Кухню. Развешанные на стенах кастрюли, котлы и сковородки отозвались колокольным перезвоном. Фаянсовая тарелка раскололась пополам и упала на пол.
– Ива!!! Только попадись мне, воронье отродье! – ревела Повариха. – Поймаю – выпотрошу как курицу!
Повариха взмахнула тесаком, и с блестящего лезвия сорвались три черные капли крови. Она и в самом деле потрошила курицу до того, как
Ива на четвереньках проползла за плитой. Чумазая мордашка, вся в саже, на мгновение выглянула из укрытия и спряталась обратно.
Если Повариха ее поймает, она ведь взаправду может ее выпотрошить. Даже если она вернет сахар, это ничего не изменит. Ива любила Повариху, но девочка отлично знала, что в этом обличье та не может себя
– Прячься, прячься! Я все равно тебя найду и высосу мозг из твоих костей! Я чую твой запах…
Доброзлая Повариха стояла посреди Кухни и дышала глубоко и громко. Будь они на улице, из ее ноздрей клубами бы валил пар. Глаза покраснели от застилавшей их крови. В уголках рта пенилась слюна, капая на тяжело вздымавшуюся грудь. Лицо Поварихи, в другом обличье темно-коричневое, как лесной орех, сейчас было молочно-белым. Даже курчавые черные волосы и те побелели.
Ива сжалась в комочек, изо всех сил стараясь не дышать. Сердце колотилось быстро-быстро – лишь бы этот стук ее не выдал… Кусочек сахара во рту все не кончался.
Топая башмаками Повариха прошлась по Кухне. Разбитая тарелка захрустела под тяжелыми подошвами.
– Ива… – на сей раз голос Поварихи прозвучал вкрадчиво. – Ивонька, девочка моя, выходи. Я тебя не обижу…
Ива только сильнее втянула голову в плечи. Уж она-то знала, когда Повариха по-настоящему добрая, а когда – притворяется. Да и прикидываться долго у нее не получится. Стоило об этом подумать, как Повариха взревела:
– Выходи сейчас же, мелкая дрянь!
Она изо всех сил ударила по стене. Кастрюли, котлы и сковородки загрохотали. Вся Кухня содрогнулась, и от этого толчка одна из стенных панелей за плитой вдруг отскочила, открыв темный проход. Может, вентиляционную шахту, может, что-то еще, но главное – в самый раз для маленькой девочки. Ива чуть не вскрикнула от радости. Вот оно! Путь к спасению. И как всегда – в самый последний момент. Будто дом играл с ней в смертельно опасную, но жутко увлекательную игру.
Извернувшись ужом, Ива поползла в сторону открывшегося прохода. Она понятия не имела, куда он может ее привести, но сейчас это не имело значения. Она протиснулась в узкий туннель и поползла вперед, в темноту. Жестянка с сахаром скрипнула, задев за каменную кладку.
– Вот ты где!!! – взревела Повариха.
Одним рывком она отшвырнула плиту в сторону. Повариха и в добром обличии была женщиной не слабой, когда же менялась, ее силы утраивались.
Ива обернулась. В светлом прямоугольнике возникло перекошенное белое лицо. Из красных глаз Поварихи текли кровавые слезы. Затем жуткое лицо исчезло, и на его месте появилась огромная ладонь. Повариха как могла вытянула руку, пытаясь схватить девчонку, но Ива уже уползла достаточно далеко и до нее было не дотянуться. Повариха взвыла от ярости и досады.
Ива ползла так быстро как могла, не останавливаясь и не замечая ссадин на коленках. Чихая от пыли и паутины, которые лезли в нос. Все дальше и дальше, в темноту. Не потому, что боялась, что Повариха сможет ее достать – страх отступил легко, словно его и вовсе не было. Но интересно же посмотреть, что там в конце туннеля?
Смотри внимательно
Две фигуры стоят в круге желтого света от керосиновой лампы. Высокая женщина с бледным и красивым лицом мраморной статуи и маленькая девочка в ядовито-зеленом дождевике и нелепых резиновых сапожках. Идет дождь – мелкий, колючий и жесткий. Еще немного, и он превратится в снег. Крошечные капли сверкают, точно в воздухе развеяли золотую пыль.