Дмитрий Колесов – Гололед (страница 50)
А тем временем третья эскадрилья атаковала мониторы. Пытавшихся помешать им фрегаты, подловил я. Мониторы конечно стреляли по истребителям… как из пушек по воробьям.
А вот «Лучи» не дали мониторам уйти в подпространство, до прибытия десантных ботов со станции «Восход».
Рейдеров Воруха и его самого, спасли засадные фрегаты Кайра и Гильта, выскочившие на орбиту, за считанные минуты, в гравитационных коконах. Энергию на коконы, мы копили две недели.
Вскоре, появившиеся после перезарядки, «Лучи» поставили окончательную точку в битве за Океан. Так назвали это сражение в хрониках Зифари, это была Победа. С большой буквы.
Глава 16. Джибути. 1990–1991 год
Вернувшись из отпуска я погрузился в рутину будней Джибути, работал в оружейной мастерской, выполнял обязанности инструктора ВДП. Незаметно для себя и окружающих, напрыгал более трех сотен прыжков. Французский джип, Пежо Р4, я восстановил до очень приличного уровня и ездил на нем, в основном, в аэропорт к ангару с Сессной-172. Это была любовь, как в ранней молодости к ветерану вермахта — военному мотоциклу Второй Мировой — Цундапп. Почти все свободное время я летал и днем, и ночью. А все свое жалование вкладывал в оснащение самолета новейшим навигационным оборудованием, а это стоило немало. Кроме этого я увлекся восстановлением крупнокалиберной самозарядки (патрон 12,7х99 мм НАТО) Барретт М82, которую выкупил у мастер-сержанта морской пехоты с десантного корабля. Как говорится, кто ищет-тот обрящет… лишние хлопоты. Однако все это помогало мне справиться с тоской по родным, друзьям. Человеку, человеческое и никуда от этого не деться. Винтовку сделал и теперь тратил деньги на патроны да ходил с синяком на плече. Это 15 килограммовое громыхало, лягалось… очень сильно. Я ее, буквально, вылизывал под себя и стал поражать грудную мишень, на расстоянии 1500 метров. Модель у меня была M82A3 SASR, из последних, на нее можно было вешать все приблуды. На что у меня и улетали остающиеся от Сессны денюшки.
В конце ноября подкрался момент, который называют по разному, одни — белый полярный лис, другие — фундаментальной задней частью тела. А один мой приятель, характеризовал этот момент незатейливо — пришла пора отрабатывать харчи.
В 13-ю полубригаду заявились гости дорогие из 2-го парашютного полка Легиона. Двое. Один лощенный капитан Легиона, явно парш-«гестаповец». А вот второй чистокровный испанец… на вид. Но я то таких знал хорошо — кубинец, чистых испанских кровей. Неужели гусанос по мою душу? Да, а сам то я, кто в чужих глазах? Как то сразу понял, что это по мою душу. Опыт есть.
Обнюхивали они меня неделю: внеочередной медосмотр, прыжки на высшую категорию сложности, вместе с капитаном. Марш бросок по пустыне, во время самого пекла, эти двое бежали вместе с нами. Проверили навыки вождения военной техники, опять внеочередно. Полетали на Сессне, вроде как на рекогносцировку. Капитан поинтересовался, пилотировал ли я вертолеты.
— Да, пилотировал, Крокодил (Ми-24), — признался «гестаповцу».
— А «Экюрей»?
— Здесь пилотировал Феннек (Пустынная лиса) (AS 550U2), — а чего скрывать, все отмечено в деле.
— Ну и хорошо. Постреляем?
Постреляли… я оглох, у меня было отбито плечо. Пришлось идти к фельдшеру делать стягивающую повязку и класть мазь. Стрелял из всего, но больше всего из крупняка Барретта. Если они задались целью отбить у меня охоту к стрельбе, то почти достигли ее.
А на утро состоялся разговор по существу. Начал его капитан с представления:
— Я командир группы коммандос из 4-ой роты, 2-го парашютно-десантного полка Легиона. Рик — снайпер в моей группе, ему нужен напарник. Остановились на твоей кандидатуре.
Поднялся и ушел. Да… все, как во всех армиях: «Ты, ты и еще ты, будете добровольцами».
— Ну, что компаньерос, как тебе дикий оскал капитализма? — по русски спросил я кубинца.
— Да как и тебе, Папаша (моя кличка в Легионе была Папа — символично, не так ли), — очень чистым русским ответил он.
И мы пошли… ну куда же еще могут пойти двое, говорящих по-русски. Фактически земляки.
Все таки виски полное дерьмо и не сравняться ему никогда с водкой и ромом (единодушно признали мы), но… голова от него не болит.
Рикардо рассказал все, что знал сам. Группу перебрасывают в Саудовскую Аравию на южную границу с Ираком. Там уже находится 6-ая легкая бронетанковая дивизия (в которой три полка легиона) усиленная подразделениями 4-ой аэромобильной дивизии и 11 — ой парашютной дивизии (из 2-го парашютно-десантного полка Легиона, в частности).
Примерно в январе-феврале ожидается войнушка с Ираком, Штаты будут во главе коалиции. Мы, втроем с капитаном, перелетаем в место дислокации группы на Сессне. А далее проводим рекогносцировку приграничных районов Ирака, на предмет оперативных мероприятий.
Какие оперативные мероприятия у снайперов-диверсантов, я знал уже лет двадцать. Вообщем, попал по полной программе, к ваххабитам в гости. Вместе со своей любимой игрушкой Сессной и крупняком Барреттом. Обещали, на границе, выделить вертолет «Феннек» универсал и проводника араба.
За дружеским возлиянием нашли общих знакомых, так как военному ремеслу снайпера Рик учился у нас. В Крыму есть военное училище для друзей СССР, там много стреляют, много водят техники, солдаты разных национальностей и цвета кожи. Моего учителя (Кириллова) знали все, в узком кругу. У наставника Рика, из крымской бригады, известность была аналогичной. Узнал его историю вступления в Легион — семейное дело. В 1982 году на чемпионате мира по волейболу среди женщин, состоявшегося в Перу, его младшую сестру «похитил» француз. Отыграла нападающая сборной Кубы заключительный матч, за 5-е место, с СССР и попросила политического убежища в посольстве Франции. Классика. Рика эта новость нагнала, на пути в Африку, в Марселе. Где он быстро «уволился» из команды сухогруза, шедшего под флагом Гаити. А затем прибыл в городе Обань, в центральный пункт отбора в Легион. И вот уже второй срок, тянет лямку легионера. Сначала, помогал сестре перебравшейся в Париж с новорожденной дочкой (французская любовь ушла… в даль). Сейчас сестра живет с родителями в небольшом городке Кальви, на Корсике. Там же дислоцируется 2-ой парашютно-десантный полк Легиона. После первого срока, Рик, получил французское гражданство. Сейчас сержант 2-го парашютно-десантного полка Легиона, тридцать четыре года, холост. Совсем недавно получил «большое спасибо» от Легиона, за беспорочную восьмилетнюю службу (24 месячных оклада). Теперь семья строит домик в Л'Иль-Рос и деньги, ну очень нужны.
Я ему рассказал о себе кратко, правду, но конечно не всю. Похоже он понял кто я, ведь за двадцать лет службы в спецназе, у меня тоже появилась кое-какая репутация.
Встретил земелю дорого, такое вот чувство появилось в глубине души. Так и было, в принципе. Главное, что это чувство было обоюдным, у двух нещадно битых жизнью мужиков. Я ему сразу прояснил диспозицию:
— Ты начальник, я дурак… Ты указываешь мишень, я стреляю, если проще. Что посчитаю необходимым, доведу, но решение за тобой.
И это было правильно, в Легионе я — салабон салабонистый и не более.
Все заботы по обеспечению полета, по всему маршруту, взял на себя капитан. Я пилотировал и «помалкивал в тряпочку», вместе с Риком. Первый аэродромом, на пути к пункту дислокации, был в Джизане, прибрежном городе Саудовской Аравии. Здесь мы с Риком заночевали, а «гестаповец» пошел на встречу с… его дело.
А дальше, как под копирку: Тайф — Медина — Хаиль — Рафх.
Приземлились, расположились, обжились и начали работать. Дело было не хитрое. Вдоль границы с Ираком, в сумерках, шли «этажеркой» самолеты РЭБ: ЕА-6В Праулер (Бродяга) и EF-111A «Рейвен» (Ворон). Которые, периодически, ставили направленные радиолокационные помехи. А мы на Сессне встраивались, в пробиваемый в системе радиолокационного слежения Ирака, коридор и летели оборудовать тайник с закладками, на территории Ирака. Той же ночью, на бреющем шли назад, опять под прикрытием самолетов РЭБ. Все тайники оборудовали в районах предполагаемых стартовых позиций оперативно-тактических ракет «Скад» (Шквал). Конечно, все эти модификации «Эль Хуссейн», «Эль Аббас» были с существенно большей дальностью стрельбы, но точность была крайне низкой. Однако если иракцы решат применить оружие массового поражения, мало не покажется ни Израилю, ни Саудовской Аравии, ни… За двое суток с начала операции» Щит пустыни», с 18 по 20 января 1991 года, система радиолокационного обнаружения Ирака была уничтожена и мы с Риком начали работать. Ночью, вертолетом, нас забрасывали на расстояние километров пять — десять от тайников. Там мы экипировались, замаскировывались и ждали… «у моря погоды». Следующей ночью вызывали вертолет на оговоренное место и на базу. Челноки. Тем не менее, за пятнадцать рейдов, мы повредили три комплекса, что подтвердили фотосъемкой. Это было расценено, как большой успех. Наши, в Легионе, были очень довольны — американцы не могли похвастать такими успехами. Их группы коммандос наводили на цель самолеты, всего несколько раз и все.
Дважды нам на хвост садилась погоня, и каждый раз была уничтожена полностью. Рик был очень хорош. В третий раз, нас на отходе обстреляли из гранатометов, мы чудом ушли. Оба получили легкие ранения. Вот так, мы играли в прятки до 24 февраля, а 28 февраля военные действия прекратились. Через пару недель госпиталя простились с Риком, как близкие друзья. Да у меня здесь ближе никого и не было. Коммандос отправились военным бортом в Марсель. А я, по знакомому маршруту, на Сессне — в Джибути. Самолет оформили, как военный борт возвращающийся в ППД. По прибытию в Джибути, меня положили в госпиталь на тщательное медобследование. После которого признали годным без ограничений. И внесли в личное дело сведения, о ранении полученном при выполнение боевого задания. За ранение полагалась прибавка к окладу.