Дмитрий Колесов – Гололед (страница 11)

По лесу шел две недели, опираясь на посох (несколько картинно поначалу) сделанный из, засохшей до каменной твердости, ветки кустарника чудо-растения. Если бы не мои инструменты, эту древесину невозможно было бы обработать. С местной фауной мы сразу нашли компромисс — одну половину фауны я ловил, от другой бежал. Очень неприятными партнерами по спаррингу были похожие на небольших медведей твари. Очень быстрые, несмотря на приличный вес и с впечатляющим когтезубым оснащением. Но самыми опасными были гиенообразные твари весом до сотни килограммов. Эти звери охотились только парой, причем самка обладала гипнотическими способностями. Я завалил эту пару хитростью. Когда самка преградила мне путь, прыжком выскочив из кустов, а самец стал подбираться с тыла. Я как-будто завороженный пошел к самке, которая мерзко оскалилась в предвкушении добычи и не почувствовала опасности. Самец тоже прекратил сближение, очевидно у них наличествовала ментальная связь. Поэтому тварь была очень удивлена, получив концом посоха точно в глотку и до мозгов. Кинувшемуся сзади самцу я обратным движением просто проломил череп. Я не поленился извлечь у милых зверушек клыки и когти, а подумав отрезал и хвосты.

А вот со здоровенным кошаком я попал и не помогла моя тренированность на полигонах Тора.

Когда зверь бросился на меня с ветки, я поймал его за передние лапы и направил головой в ствол дерева. Но кошак, невероятно извернувшись, полоснул меня в полете задними лапами по животу. Шею то он себе сломал, но я спасся от больших неприятностей только благодаря инструментальному поясу предохранившему живот. Котяра меня все-таки прилично подрал (три дня задержки), а быстро восстановиться мне помогла вода источников кратера и собранные в листья чудо-дерева. Стоит ли говорить, что трофеи с подлеца я собрал и мало того, сожрал его печень, прекрасно зажаренную на костре. Сильный враг.

Вот с такими приключениями я добрался до тракта, где тут же вляпался в неприятности. Прямо на проезжей части тракта, трое здоровенных лбов в красных балахонах с капюшонами играли в футбол одноногим обтрепанным мужиком, поломанный костыль которого валялся там же. Мужичок умело перекатывался, блокировал или смягчал удары ног одетых в сапоги с подобием шпор. Скакуны футболистов, похожие на сбросивших рога лосей, находились рядом и спокойно объедали ветки кустарника и деревьев. Мне показалось, что они хрумкали не только молодые побеги, а и саму древесину.

Красные уже изрядно вспотели и взялись решать вопрос радикально, с помощью клинков. Внезапно я ощутил ментальный посыл с просьбой о помощи. Прекрасно понимая, что поступаю не логично, нанес удар посохом по руке уже доставшего меч красного. И перестарался, раздробив ему локоть. От болевого шока воин потерял сознание. Оставшиеся двое решили, что калека подождет и пошли на меня с мечами в руках, умело расходясь в стороны. Но «против лома — нет приема», а мой посох и представлял собой лом, даже по весу. Так, что исход боя был ясен, по крайней мере мне. Красные прилегли рядышком отдохнуть. А этот убогий, пока я разбирался с оппонентами, вытащил засапожник и спокойно перерезал первому потерявшему сознание воину глотку. Как говорится сказавший А, скажет и Б, инвалид дополз до остальных и… сделал свое черное дело. А я что, я «просто мимо проходил». Одноногий хотя мог только ползать — очень качественно обшарил убитых. Забрал перевязи с холодняком и начал примерять сапог, скинув свой капюшон.

Это была не картина Репина, а скорее персонаж капричос Гойи. Вырванные ноздри, обрезанные уши, выжженное в виде равностороннего треугольника клеймо на лбу и вырванный язык. В общем «хлебнул горя по ноздри», так сказать. Примитивно, дополняя жесты ментальными образами, мы смогли с ним общаться. От предложенных мне пары сапог я отказался, поднял его на руки и отнес к ездовым лосям. Там усадил мужика на одного из них, а остальных он взял за уздечки и увел всю кавалькаду в чащу. Вместе с одним Ослом, мной.

До темна мы добрались до неприметной извне полянки. Там абориген рассказал мне свою историю, а история была бесхитростной и простой, как треугольник на его лбу — знак нечистой крови (ментальных способностей). Кстати гиенообразных волков, что пытались мной закусить в лесу, звали стерхами. На Обители они считались заразной нечистью, подлежащей уничтожению.

Небольшой дар ментального общения позволял мужичку успешно лечить скотину. А когда в окрестности его селения случился мор и пала вся скотина, благодарные селяне заложили его «чистым охотникам». Эти охотники, за не объяснимым и не понятным, признавали только исключительные меры. И что бы зараза не распространялась по планете — уничтожили всю его семью. А его оставили в услужении. Полезный человечек, но наказывали его беспощадно, в назидание другим. Сегодня его поймали в шестой раз и он должен был лишиться руки, с чем был категорически не согласен.

Как оказалось, рядом с полянкой находилась тропа известная лишь лихим людишкам то ли кочевникам, то ли цыганам. С этими людьми он был знаком еще по своей ветеринарной деятельности. Им можно было сдать хабар и они могли помочь пробраться в город. В котором, как на Дону, выдачи беглых не было. Три ха. Я прекрасно знал, что этот город был центром работорговли в округе. Ну какая может быть выдача, если можно просто продать.

Я предлагал Стерху (так я его назвал) остаться с этими инопланетными цыганами и с выручкой за хабар с «красных». Он отказался. Ну «вольному воля, спасенному…».

Как оказалось, за хвосты стерхов и марха (крутого кошака) и их атрибуты в виде когтей и клыков, можно выручить не малую сумму. Этой суммы должно было хватит на приличный домик в Касле. Городе, где мы собирались осесть на поселение и куда мы попали через неделю.

Еще на полянке, когда мы ожидали вольных, я сделал Стерху приличный деревянный протез с распределенным упором. С продуманной ременной системой крепления замаскированной сапогом. Во время нашего путешествия я усиленно лечил Стерху культю листьями чудо-растения. И в результате этого лечения он, довольно бодренько, стал передвигаться без костыля. C одной палочкой. Как оказалось, про свойства листиков чудо-растения, он знал. И стал делать себе примочки на лицо из использованной заварки. В общем, по приезду в город, на его культе рассосались грубые рубцы, а выжженный на лбу треугольник — стал мало заметен.

Домик (с кузней) мы купили у самой городской стены в мастеровом квартале, у кузнеца собравшегося ехать на Новые Земли под патронатом местного феодала. Знал бы он, как далеко будут эти земли. А я что, я купил — не я так другой купит, но чувствовал себя мерзко. И решил рассчитаться с этим строгим и справедливым благодетелем — феодалом. Если представиться удобный случай.

Пришла пора вживаться в образ примитивного кузнеца с дикой планеты. Мало ли как повернется судьба, хвосты нужно рубить. Иногда наличие могучих покровителей, приводит к неожиданным последствиям. Не всегда к хорошим.

Глава 4 Юность

Так промчался год, не давая расслабиться ни на день. Кроме редких походов к лимитчикам в общагу, точнее к лимитчицам. А там все просто: бутылку на стол сам в постель… У меня создавалось впечатление, что они согласованно передавали меня по кругу. Я к ним относился ровно: без нагловатости, но и не размякая, как масло в тепле. Такие отношение устраивали всех — парни общаги тоже не оставались без подношений. Поэтому приносимые дары моря, а так же садов и виноградников Крыма, принимались лучшей половиной с конкретной благодарностью. Вот уж истина, что «за любовь нужно платить». А вот это — кто чем может. Намеки определенной части женской половины в институте, я стойко игнорировал. Сахалинский опыт с Зиной научил, что где работаешь… не живи, если не хочешь постоянного геморроя. В мастерской кафедры оборудовали сварочный участок с переменкой, постоянкой, газорезкой и даже аргонодуговой сваркой. А в лаборатории кафедры создали контрольно — испытательный сектор с секцией КИП и А. Я имел по четверть ставки в трех научно исследовательских темах, больше было нельзя. За то премии ограничивались лишь волей командира Борельской. Будь Валентина Ивановна мужчиной, дослужилась бы до настоящего генерала. Ее муж работал завскладом на одном из рынков Москвы, а дети были уже взрослые. Приемные сын и дочь брата, погибшего при обороне Сталинградом и еще дочь мужа десяти лет. И эта женщина все успевала. Даже, по выходным дням, обихаживать внуков дочки живущей в Москве.

Сессии и зимнюю, и летнюю я сдал без проблем, так как «получив по носу» при поступлении, отнесся к учебе с полной серьезностью. А возможностей получения помощи и консультаций у меня было очень много. От студентов полставочников, до преподавателей кафедры. Особенно прогрессивный обмен взаимопомощью, имел место быть с курсовиками и дипломниками прикрепленными к кафедре. Как говориться, от «мафии никто не уходил», зато в мастерскую все приходили. Нет, они за меня не выполняли практические задания. Мне просто приносили конспекты и тетради с выполненным ими заданиями 1-го курса. Бартер, как основа экономического регулирования социалистического рынка и все были довольны. Надо будет бате подсказать тему докторской диссертации, примут… в КГБ. На ура.