Дмитрий Колесников – Академия (страница 50)

— И в самом деле, смешно. Но вы хоть своего добились, не жалко будет умирать.

— Если вам от этого легче, то я сожалею о вашей утрате. Но мы и в самом деле не ожидали, что Миа слетит с катушек.

— Что с телом Габи? Где оно?

— Завтра… Сегодня утром его заберут родители. Она будет похоронена на семейном кладбище.

— Что с Миа?

— Она принесет официальные извинения у гроба.

— Она жива?! Почему, Кармен? — Доминик впервые проявил эмоции.

— Потому что она под иммунитетом, — вздохнула генерал. — Сука Ван своего добилась. Думаю, что она станет королевой ещё до весны.

— Как же так? Она нарушила договор, убила Габи, проиграла бой на Арене, и уйдет живой? Станет победителем?

— Вы что, Каррера, спали на уроках? Африка ценит личную, понимаете, личную славу! Миа Ван в составе делегации добилась участия клана Ван в Олимпиаде. Дралась на дуэли с лучшей командой Европы, рискнула пойти наперекор всем, и убила сильного врага! Чего ещё лучше? Она молодец.

— Вы будто восхищает если ей.

— А я и восхищаюсь. Эта семейка ещё попьет нам крови, вот увидите.

— Значит… Миа жива, и свободна? А если бросить ей Вызов?

— Откажется. Зачем ей рисковать, она своего уже добилась. Наследница! Мать будет править, а Миа — развлекаться с самцами и резать пленных европейцев. Сука.

— Да уж, Кармен… Пожалуй, если вас турнут из Совета, это будет справедливо. Политик вы никудышный.

— Много ты понимаешь, сопляк. Жалко будет, конечно, если выгонят, но по большому счету, мы в выигрыше. Нам бы пару лет выдержать, с десантом летним справиться, а там легче будет… Ладно, хватит болтать, устала я. Кто крикнет, ты или я? Или горло мне перережешь?

— У меня другая идея, госпожа генерал. Я вам помогу, если вы меня утром за решетку не кинете. Спокойной ночи, прошу прощения, что потревожил.

Доминик встал, и спокойно вышел за дверь. В тишине коридора Кармен слышала его удаляющиеся шаги. Потом пробудила Источник, и со стоном облегчения принялась штопать дыры в ногах. Мелкий ублюдок. Никогда она ещё не чувствовала себя такой беспомощной.

Глава 25

Церемония прощания с Габриэлой подошла к концу. Я стою между Ирэн и Мартином. Альба все ещё в больнице, ей крепко досталось от Молнии африканца, которого я свалил. Африканец, кстати, тоже в больнице. Перелом шейных позвонков, паралич ниже шеи. Вот и славно, пусть полежит, свое дерьмо понюхает. Жаль, что не сдох, конечно, но и так неплохо. Другие участники боя на ногах, смотрят на нас с неприкрытой ненавистью и презрением. Вроде бы выиграли мы, а ощущают себя мои товарищи совсем наоборот. Мартин и Ирэн в глаза мне не смотрят, мнутся. Дети, что с них взять. Ввязались во взрослые игры.

Утром мельком просмотрел газеты, прослушал новости. Все разговоры только о бое на Арене, и смерти Габи. Ее называют героиней, славной дочерью славного рода, погибшей на поле боя… Бла-бла-бла… Ничего славного в ее смерти я не видел. Ее подставили, и она умерла. А ее убийца сейчас стоит возле ее гроба, и что-то там бормочет родителям своей жертвы. Рядом с Дельгадо стоит Кармен. Жива и здорова, разве что бледная. Живучая, все же крови она потеряла много. Пару раз посмотрела на меня. Почему я ещё жив и на свободе, Кармен?

Миа Ван отошла от Дельгадо, и идёт к нам. Встала в трёх шагах, отвесила глубокий поклон, и что-то говорит. Сука. Извиняется. Что мне твои извинения, я же вижу, что тебе ничуть не жаль. У тебя в эмоциях торжество и предвкушение. Была бы твоя воля, ты бы сейчас вопила от восторга. Миа закончила говорить, и ещё раз поклонилась. Мартин и Ирэн поклонились в ответ. Зачем кланялся этой твари? Я стою прямо. Все замерли; это уже не по сценарию. На нас нацелены десятки камер, репортаж о церемонии будет показан уже сегодня вечером во всех кинотеатрах. Почему здесь нет телевидения? Могло бы быть, а нет. Миа недоуменно смотрит на меня. Не ответить на извинения — верх неприличия в этой ситуации. Ведь обо всем уже договорено, так чего же самец не кланяется? Кланяйся! Я вижу в глазах Миа бешенство. Оно разгорается все сильнее, но африканка сдерживает его. Ладно, подкинем на вентилятор… Делаю шаг вперёд, и плюю африканке в лицо. Миа на миг застывает, а потом с визгом прыгает на меня. Хха! Мой кулак в белой перчатке встречается с оскаленным ртом. Шлеп! Нокаут. Хватит? Я слегка пнул лежащую в бок, словно тушу убитой добычи. Меня оттаскивают назад, я не сопротивляюсь, замечаю лишь направленные камеры. Да уж, пять минут славы…

— Добился своего?

— Добрый вечер, Кармен. Как твоя нога?

— Скотина!

— Да ладно вам, госпожа генерал. Так как нога?

— Заживет, Доминик. А вот твоя отрезанная башка будет украшать африканское блюдо. Ты о чем думал, засранец?

— Ни о чем. Я хотел сначала повторить фокус с камнем, ну, вы же помните…

— Если ты ещё раз об этом вспомнишь, я тебя на твоих же кишках повешу.

— Спасибо за предупреждение. Так вот, камень… Потом подумал, что могу зацепить Ирэн и Мартина. Пришлось импровизировать. Как вышло?

— Замечательно. Ты покойник.

— Зато Ван в заднице. Плевок в рожу Наследнице… вряд ли они станут королевами. Я за вас работу сделал, Кармен.

— Ещё один спаситель…

— Так каков приговор?

— Дуэль. Смертельная. В круге. Доволен?

— В круге?

— Африканский обычай. Круг диаметром пять метров, спрятаться негде. Магия и холодное оружие. Миа любит длинный кинжал.

— Отлично.

— У тебя ни шанса, идиот!

— Я и не надеюсь на них. Главное, — Миа конец.

Все даже лучше, чем я думал. Мы стоим в круге, одетые лишь в лёгкие штаны и рубахи, на ногах — тяжёлые ботинки. Миа играет своим клинком, кинжал мелькает, словно рыбка в воде. Мастерица, ничего не скажешь. Но это все фигня, кинжалом щит не пробить, а если мои щиты падут, то мне будет все равно, от чего подыхать. У меня на поясе тоже железка висит, но я и не пытаюсь с ней повторить фокусы африканки. Ну, скоро они там?

Сзади меня стоит Кабрера и Валерия Дельгадо. Они мои секунданты. За Миа — ее мать и бабка. Матери лет пятьдесят на вид, что значит, что ей может быть и все восемьдесят, а уж бабка и вовсе похожа на бабу Ягу. Но глаза у нее умные, смотрит зло. Зря ты добра молодца схарчить решила, бабуся. Я костлявый, вот ты и подавилась. Кармен говорит, что Ван "потеряли лицо", не быть им теперь королевами. Поединком они надеются вернуть репутацию среди соотечественников. Вряд ли это им удастся, но кто знает? Делегацией сейчас рулят Чоу. Вон они стоят, смотрят. Смотрите внимательно.

Сигнал, и мы вступаем в круг. Погода — как по заказу. Толпа зрителей, камеры… Решили показать гладиаторский бой на всю страну? Кармен говорит, что так надо, потому что мой плевок в лицо Ван стал известен всему миру. Я ей верю, как ни странно. Какие у нее резоны — не знаю, но она не о себе думает, точно. Слуга царю, мать ее, отец солдатам. Если она меня и убьет, то не по своей воле, а в "интересах государства". Наверное, меня должно это радовать? Но я не радуюсь, и не огорчаюсь. Мертвые, они вообще — спокойные. А вот и гонг.

Миа рванулась в сторону, в меня полетел огненный комок. Шаг в сторону, ответный фаер. Мимо, ещё — мимо, а в грудь мне летит камень. Делаю шаг вперёд. Я сюда не играть пришел, девочка. Я за твоей жизнью пришел. Миа прыгнула в сторону, в другую, осыпая меня заклятиями. Я не отвечал, прикрывшись щитами. Круг — не квадрат, и не ринг, тут к канатам не прижмешься, но отступить за границу — признать поражение. Миа на это не пойдет, ей моя слюна до сих пор щеку жжет. Давай, обезьянка, прыгай.

Новый рывок в сторону, и Миа бьёт рукой в Кастете. Я в ответ пробиваю Пулю, одетую в Разряд. На такой короткой дистанции никакие комплексные заклинания не успевают сработать, слишком быстрый темп. Миа уходит кувырком от Молнии, и я бью ее в бедро ногой, она падает. Сейчас… Кидаюсь на африканку сверху, на спину, захватываю ее в кольцо рук и ног, притираюсь к ней вплотную. Наши щиты искрят, она пытается отпихнуть меня, но я сильнее, и вцепился в нее как клещ. Мы катаемся по полу, и я чувствую, как расстояние между нами сокращается. Слышится тяжёлое дыхание, мы хрипим, напрягая мышцы. Я выпускаю из себя то, что прячется в самых черных уголках моей сущности, и чувствую нарастающий страх африканки. И тут я нахожу лазейку в ее защите. Да, сучка, я уже в твоей голове, разбиваю твой разум и мечты, пожирая твою душу, словно кусок мяса. Ты думала, что станешь королевой? Любишь вот этим кинжальчиком в человеке ковыряться? Ни хрена у тебя не выйдет. Потому что я тебя сейчас… Миа закричала, и почти вырвалась из моих объятий, задергалась бессмысленно, но сильно. Я перехватил ее руку, и заломил ее на болевой. Хруп. Кость сломалась легко, как веточка, и африканка завыла. Я ударил по перелому, окончательно сбивая ей концентрацию, а когда она обмякла от болевого шока, перевернул ее на спину и взглянул в глаза. Миа смотрела на меня с ужасом, и я снова плюнул ей в лицо. Острие мизерикорда вошло под нижнюю челюсть, пробивая голову насквозь. Глаза потеряли осмысленное выражение, и застыли, глядя в небо. Вот и все, Габи, покойся с миром…

Я встал, и посмотрел на Ван. Старуха лежала в обмороке, а мамаша Миа свалилась на колени, глядя на дочь. Нравится картина? Я вырвал кинжал из головы, и пнул падаль. Ван вздрогнула, и зарыдала. Вот теперь — точно все. Вышел из круга, и протянул мизерикорд Валерии. Та взяла его и подняла к глазам. Да, госпожа, это оружие вашей дочери. А я пойду, устал я что-то…