Дмитрий Коханов – Исход. Под светом жёлтой звезды (страница 1)
Дмитрий Коханов
Исход. Под светом жёлтой звезды
Сильный порыв тёплого ветра, налетающего с юга, заставил пригнуться к оранжевой земле могучие стебли травы Ринка, широкими листьями прикрывающей всё живое от жгучих лучей жёлтой звезды. Лин поднял голову. С юго-востока надвигалась буря, очередная. И судя по силе ветра и скорости приближения непроглядной тьмы, довольно сильная.
Что ж, это, конечно, неприятно, но не смертельно. В большинстве случаев. Надо просто быть к ней готовым, а для этого поскорее попасть в своё убежище. Подправив притороченную к спине связку кореньев, мужчина припустил вперёд, ловко лавируя между гнущимися стеблями и периодически касающимися земли кончиками громадных листьев. Бежать было не так далеко, он успеет, точно успеет. Как всегда.
Запыхавшийся, потный и чертовски усталый, Лин взобрался в пещеру прямо перед тем, как тьма поглотила всё вокруг, ворвавшись следом и свалив с ног плотной струёй воздуха с водой. Мужчина моментально вскочил, добежал до изгиба неширокого тоннеля, сбросил поклажу, схватил охапку заготовленной белянки и, вернувшись ко входу, начал натирать все поверхности, где могли остаться его следы, даже снаружи, перед входом в пещеру. Нужно торопиться, скоро появятся и они. Они всегда приходят вместе с бурей.
Закончив, он устало сел на изгибе, привалившись спиной к всегда тёплой поверхности, и уставился в едва различимое отверстие выхода. Он ждал. Нет, не их прихода, до этого есть ещё время, и он обязательно уберётся отсюда, уйдёт вглубь пещеры заранее. Он ждал вспышку. Самую первую и самую красивую.
Стараясь не моргать, Лин до рези в глазах всматривался в клубящуюся, словно живую, тьму снаружи и, как и много раз до этого, задохнулся от восхищения, когда тьма эта вдруг взорвалась ярким багровым сиянием, застывшим на мгновения и медленно растаявшим, переходящим сначала в красный, а потом в розовый и нежно-розоватый оттенки. А следом, когда последний отблеск цвета потерялся в густой черноте, пространство вдруг взорвалось мириадами бордово-фиолетовых искр, которые несколько секунд с тихим треском сменяли друг друга. Непередаваемая красота, закончившаяся гнетущим шуршанием и воем ветра. А потом до ушей донёсся такой знакомый скрежет, и Лин, вскочив, кинулся вглубь пещер, туда, где он мог чувствовать себя в безопасности. По крайней мере, он в это верил.
Со свода и стен небольшого пространства, имеющего форму идеальной полусферы, лился неяркий, приятный глазу свет непонятной природы. То ли это какие-то микроорганизмы покрывали тёплые поверхности, то ли растительность, а может, это светилась сама порода. В своё время изучить природу этого явления не удалось по причине того, что о нём не было известно, а сейчас нет самой возможности что-либо изучить. Интересно было и то, что от пола никакого свечения не исходило, хотя его температура была такой же, как и у всех поверхностей в этих пещерах. Но мужчина уже давно перестал задаваться этими вопросами, теперь он думал в основном о том, как выжить, и иногда – зачем?
Здесь, примерно в километре пути по петляющим коридорам от входа, было тихо. Абсолютно, настолько, что тишина давила, казалось, сильнее самого громкого звука. Первое время было тяжело, Лин постоянно говорил: сам с собой, с отсутствующими друзьями, да просто озвучивая свои мысли и действия. Потом это начало превращаться в привычку и выходить за рамки пещеры, и тогда мужчина стал бороться с опасной говорливостью, рассеивающей внимание, постепенно привыкая и к тишине своего нового дома. Теперь эта особенность уже не была проблемой, не мешала. Человек способен привыкнуть к чему угодно, нужно только время. И желание жить.
Лин очистил последний принесённый сегодня корень и устало привалился к стене, чувствуя, как расслабляются затёкшие мышцы спины. Теперь их надо вымочить, а потом высушить под палящими лучами местной звезды, и тогда они станут вполне съедобными. Но всё равно лучше их пожарить или потушить перед приёмом в пищу, если не хочется лишних проблем с пищеварением. Мужчина встал, собрал очищенные коренья и прошёл к приготовленной заранее бадье с водой. Бадьёй разбитый с одной стороны и тщательно вычищенный плод Obeliscus Ruber был довольно номинальной, но ничего лучше у Лина не было и вряд ли будет. Он компактно сложил в воду свою будущую еду и придавил камнями. Всё, теперь на второй день их можно будет вынуть и отнести на сушку. Да, не быстро, а потому всегда необходимо делать это заранее, иначе легко можно помереть с голоду на этой небогатой на съедобную пищу планете.
Сделав все дела, мужчина подошёл к выходу в коридоры и прислушался. Он знал, что ничего не услышит, но само естество требовало от него этого действия – без него он просто не сможет спокойно заснуть. Постояв несколько минут, Лин вздохнул, отвернулся и пошёл к лежанке, прихватив со стола пару пожаренных заранее кореньевых лепёшек – чрезвычайно сытных и питательных, но абсолютно безвкусных. К огромному сожалению, растений, пригодных для использования в качестве приправ, на прилегающих к его пещерам территориях мужчина не нашёл, а уходить далеко пока боялся. Ну как пока?.. Уже четыре местных года.
Устроившись на довольно жёсткой лежанке из листьев и распотрошённых стеблей травяного кустарника Лаведова, Лин с полным безразличием откусил кусок лепёшки и принялся жевать, разглядывая абсолютно ровную поверхность купола пещеры. Ничего интересного он там увидеть не ожидал, скорее, это была некая дань традиции, вызревшей из простой привычки. И по точно такой же традиции мужчина выудил из маленькой пластиковой коробочки, вместе с костюмом выступающей в его жилище своеобразным приветом из прошлого, небольшую, слегка помятую фотокарточку. Поднял её над собой и долго-долго разглядывал лица, с улыбками глядящие на него с кусочка фотопластика.
Когда глаза заслезились то ли от напряжения, то ли от вызванных эмоций, он с безграничной нежностью провёл пальцами правой руки по изображению, сморгнул скупые слезинки и, решительно убрав фотографию обратно в коробку, закрыл глаза, намереваясь заснуть.
Но, как и всегда во время бурь, сон пришёл к нему очень нескоро и был он тревожным и неглубоким. Лин метался по лежанке, дёргался, шептал что-то во сне, потом резко просыпался в полном непонимании происходящего, снова засыпал, и всё повторялось. В другую ночь он бы просто встал и пошёл прогуляться, благо ночами температура на планете опускается до приятно-бодрящей, но только не во время бури, которая может закончится к утру, а может продлиться и пару-трое суток.
Утро подарило усталость, головную боль и плохое настроение, но дальше валяться в полуосознанном состоянии сил не было. Мужчина с максимально недовольной физиономией поднялся, зачерпнул воды, неспешно стекающей в здоровый кувшин из цветка какого-то растения, имени которому дать не успели, и закусил безвкусной и от того какой-то неприятной лепёшкой.
Воду, к своей несказанной радости, Лин обнаружил на третий день изучения пещер. Она едва сочилась прямо сквозь породу, стекая и капая и снова впитываясь, но уже на полу. Напившись вдоволь и даже не задумавшись о возможных последствиях, он приступил к сооружению водопровода. Несколько дней мужчина собирал полые стебли и выкладывал из них трубу в свою берлогу, крепя к стенам на липкий нектар под совсем небольшим углом, поскольку в длину водопровод выходил в двести сорок восемь шагов. Угол этот приходилось несколько раз корректировать, прежде чем удалось наконец добиться успеха, и в его пещере раздались первые мокрые шлепки.
Добытая вода оказалась годной к употреблению даже без кипячения, что разом решило кучу возможных проблем. Единственной неприятностью была скорость, с которой она текла, но в большей степени эту неприятность удалось сгладить благодаря нескольким кувшинам, в которых вода накапливалась. Но для того, чтобы, к примеру, наполнить бадью для вымачивания кореньев, приходилось довольно долго экономить на личной гигиене, а вымачивать приходилось регулярно, так что… В общем, много времени приходилось обходиться лишь скупым обтиранием самых, так сказать, необходимых мест. И только после бурь, которые здесь проходили с завидной регулярностью, был примерно день на то, чтобы сходить и хорошенько ополоснуться скопленной растениями водой.
Вот и сегодня Лин собирался сходить помыться, потому что уже порядком вонял. Продолжая жевать лепёшку, он вышел из своей безопасной пещеры и двинулся по коридорам в сторону выхода, всё сильнее сбавляя шаг по мере того, как приближался к проходу. Если буря ещё не прошла, то помывку придётся отложить, но по опыту одинокий обитатель здешних пещер знал, что чем сильнее буря, тем быстрее она проходит.
Перед последним отворотом мужчина остановился и с замиранием сердца прислушался. По отсутствию завываний ветра, гуляющего по проходам, он уже понимал, что с большой долей вероятности всё закончилось, но въевшаяся за эти годы в подкорку осторожность заставляла опасаться всего и перепроверять любые, даже самые очевидные вещи. Всё-таки он на чужой и совсем не дружелюбной планете.
Аккуратно выглянув из-за угла, он облегчённо выдохнул и расслабился. Снаружи в пещеру лился приглушённый огромными листьями, но всё равно жаркий свет звезды, уже давно воцарившейся на небосводе. Стоя на пороге невысокого, всего в полтора человеческих роста, входа в природные коридоры своего жилища, Лин посмотрел вверх, на всё ещё далёкие полупрозрачные лепёшки, подсвеченные сверху жёлтым светом, отчего они казались большими ночниками, хотя на деле являлись скорее зонтиками, защищающими всю остальную растительную жизнь на планете от губительного излучения.