Дмитрий Клопов – Сверхграждане (страница 3)
– Исключительно как предположение! Прошу прощения, профессор. Я лучше продолжу свой доклад, – говорит Кондрат и, получив утвердительный кивок от преподавателя, продолжает. – На этот момент уже треть населения СССР были со сверхспособностями. После выхода Закона миллионы сверхграждан оказались безработными. Их стали опасаться брать на официальную работу. Начинаются забастовки и стачки сверграждан, многие переходят к активным действиям и громят заводы, на которых их рабочие места отдали людям без способностей. В итоге часть суперов перешла на сторону криминала, но подавляющее большинство сформировали общины, чтобы выживать вместе. Фактически они стали ничем не отличимы от нелегалов, проживающих по всему миру и не чурающихся самого грязного заработка: наркотики, трансплантация органов, торговля оружием…
– Кхе-кхе, – нарочито громко кашляет преподаватель.
– Простите, профессор. Я помню – Пакт «О цензуре и морали». Так вот, талонная программа, о которой я упоминал ранее, просуществовала два года. Ни одного побочного эффекта, только чистая польза, превосходящая возможности сертифицированных лекарств. Утверждение истинно лишь наполовину. Это правда, как правда и то, что только тридцать процентов следующего поколения таких детей родились с суперспособностями, – на этих словах Коня запинается, и мне хорошо известна причина.
Лекционный зал вновь взрывается хохотом. Однако этот смех предназначается не мне.
– А твоя мамаша их почему не принимала, Нинишник? Кондрашка вот и очки нацепил, и всю историю вызубрил, а все равно навсегда останется придурком без способностей, – выкрикивает крупный парень с задней парты и для эффектности запускает в сторону моего друга плотно скрученную сосульку.
Ледяной снаряд врезается в кафедру и разлетается на сотни крошечных безобидных осколков. Мне даже не нужно оборачиваться на этого идиота. Филипп Пестов – капитан команды института по борьбе. Стайка его поклонниц уже подхватила выходку дружным щебетанием.
– Нинишник! Нинишник! – зашептали злые голоса обидное прозвище для людей без суперспособностей.
– Пестов! Давно родителей в институт не приводил? Так я тебе это легко устрою, – обещает преподаватель.
– Да пожалуйста, профессор! Он как раз на днях приедет званый ужин для вашего педсовета устраивать – там и пообщаетесь, – отмахивается Филипп.
Новая порция смешков оказывается короткой. Лицо Каменева побагровело, а многие на своей шкуре знали, что ничем хорошим это не кончится. На лекционный зал опускается тишина. Виктор Петрович оглядывает ряды студентов и, не обнаружив подходящей жертвы, одергивает твидовый пиджак.
– Продолжайте, Кондратий. Думаю, у нас осталось еще несколько минут до конца урока, – говорит профессор.
Мой лучший друг сухо кивает и продолжает.
– Так о чем это я? Эм-м… Точную статистику употребления этих добавок никто не вел, но достоверно известно, что в обозначенный период незначительная часть граждан отказалась принимать такие добавки. Их потомкам так и не доведется узнать, вошли бы они в ту треть успешного употребления, как и то, что такое иметь уникальные особенности. Связь между БАДами и увеличением числа сверхграждан выявили не сразу, поэтому очень скоро процент людей с суперспособностями вырос с трех до тридцати двух. Можно ли восстановить эту несправедливость повторным употреблением таких добавок – нет, к сожалению, момент упущен! – думаю, мало кто это заметил, но я вижу, что в этом месте Коня не решился сказать что-то важное. – Человеческий ген мутировал и получил иммунитет к «дедовскому» способу обретения способностей. В наше время никакой препарат уже не сделает супера из…
– Нинишника! – заканчивает за него Пестов.
Профессор хочет что-то сказать, но его прерывает громкий звонок. Студенты встают со своих мест, и лекционный зал загудел. Виктор Петрович тяжело вздыхает, благодарит Кондрата за лекцию и отпускает нас отдыхать.
Пестов проходит мимо меня и взмахивает длинной челкой, отбрасывая ее со своих острых скул. Поклонницы семенят за ним следом, словно соревнуясь за право оказаться ближе к смазливому красавчику.
Сейчас я тебе устрою!
Однако, как всегда, со мной бывает, на меня наваливается одновременно волнение и зависть к успеху богатенького придурка, и вместо ослепительной молнии в его затылок летит сноп искр. Электрические разряды негромко трещат и рассыпаются так и не достигнув цели.
Последними лекционный зал покидают ботаник-нинишник, и сын сверхзлодея, не контролирующий свои способности.
Глава 4
– Я все видел! На этот раз у тебя почти получилось, – подбадривает меня Кондрат.
Я с размаху плюхаюсь на кровать и сжимаю свой стальной эспандер. Складной шар, состоящий из маленьких металлических звеньев, в моих руках оживает и покрывается голубыми искрами. Помогает учиться контролировать способность. По крайней мере, реклама обещала, что он должен в этом помогать.
Сжать, дать разряд, разжать.
– А ты точно видел то же самое, что и половина нашего курса. Если бы не мой отец, они и надо мной поржали бы. Я ведь и сам без пяти минут нинишник, – грустно пожимаю плечами я.
– Мне бы твои проблемы! Ты, Мотя, окончательно зажрался. Твой отец – Пожиратель душ! Только скажи, и он тебя во главе целого отряда поставит, – говорит Кондрат и указывает на меня пальцем.
Сжать, дать разряд, разжать.
– Ты о чем вообще? В революционеры податься? К сверхзлодеям? Большинство из них – это изгои и неудачники. У половины способности, даже близко, не тянут на геройские, а оставшиеся вечные недооцененные лохи. Такие просто не готовы мириться с ролью вечного помощника героя. В редких случаях силы суперов кажутся откровенно опасными и разрушительными – таких общество тоже никогда не примет. Еще реже, как мой отец, злодеями становятся по личным причинам. И не смотря, что он деспот и мудак, мой батя – сильнейший электрик. Уровень его способности намного превышает оценочный двенадцатый. С его силой может посоперничать разве что Метеор – первый в рейтинге сверхграждан. Ты ведь сам мне говорил, что его способности впитали в себя силу огненного отца и каменной матери, помнишь? – уточняю я.
Коня кивает и пожимает плечами. Мой друг – ходячая энциклопедия по сверхгражданам. Я продолжаю упражняться с эспандером, но этот разговор изрядно нарушает мою концентрацию. Сжать, дать разряд… ну же! Дать разряд. Разря-ад. Есть! Теперь снова разжать.
– Действительно, подобные селекционные браки были весьма популярны поколение назад. Думаю, что именно поэтому Пожиратель душ взял в жены твою маму – пусть и пятиуровневую, но все же чистую огненную сверхгражданку. Но генетика – сложная наука. Это же не математика. Тут не всегда из суммы двух и трех получается пять, – подытоживает мой лучший друг.
– Ага. В этот раз получился я – самый заурядный электрик. Без грамма огненной примеси и не способный нормально использовать отцовские силы. Такими темпами, после института меня ждет какой-нибудь крошечный темный кабинет на заводской подстанции, где меня запрут как живую батарейку, – невесело заканчиваю я.
Сжать и больше ничего. Искры трещат вокруг эспандера, но по металлическим секциям бежать не спешат. Я отбрасываю бесполезное устройство в угол и сажусь на самый край кровати.
– Да я бы все отдал, чтобы иметь хоть какую-нибудь способность. Вообще любую. Даже самую убогую, – сокрушается Кондрат.
– Побойся своих желаний, Коня. Сегодня как раз наблюдал за такой же ситуацией. Цирюльники максимально далеки от десятки сильнейших в рейтинге гильдий. Именно поэтому их отправляют бороться с Удильщиком, который если бы не подался в злодеи, едва ли на помощника потянул. Но даже если им удастся приподнять свой авторитет, то в их рядах тоже есть те «волосатики», которых на обложку советских афиш не поместишь. Например, у Огнеборода есть родной брат Арарат – он им всегда помогает, но в объективы камер не лезет. Все потому, что он – полноватый армянин, который управляет только волосами на своей спине. Длинные курчавые жгуты из области лопаток – это совсем не то, что хотят видеть порядочные граждане в вечернем эфире. Я много знаю о таких деталях. Хороший стример с места событий должен разбираться в таких вещах, – я вскакиваю на ноги и торжественно вскидываю руки к потолку.
Заряд уверенности передается в кончики моих пальцев, и кисти покрываются подобием искрящихся перчаток. Коня тяжело и завистливо вздыхает.
– Лучше бы тебя отец к себе взял, – мечтательно повторяет он и встает в центре комнаты рядом со мной. – Ты бы освоился там. Может, станешь важной частью революционного движения за справедливые права сверхграждан. Особенно сейчас, когда Советский Союз на пороге новой реформы об обязательном учете перемещения суперов. После такой массовой слежки Пакт «О цензуре и морали» покажется нам не страшнее книги рецептов моей бабушки.
– Ха-ха! Ты хочешь, чтобы я в политические распри полез? Совсем с ума сошел? Да и как они за нами следить собираются? В Союзе нет технологий, для того чтобы этот законопроект реализовали даже в ближайшую сотню лет. А про дело моего отца… Повторюсь, большинство сверхзлодеев – слабаки и неудачники. Их сил явно недостаточно для победы над героями Советского Союза. Им светит успех, только если кто-то из таких ученых, как ты, не придумает способ выключать способности по своему желанию. Профессор Каменев, к слову, в тебе души не чает – все равно оставит тебя работать на кафедре. Как раз что-нибудь придумаешь! – говорю я.