Дмитрий Казаков – Солнце цвета стали (страница 16)

Сакс приоделся, и ничем, кроме короткой стрижки раба, не напоминал полуголого забитого гребца.

Оглядевшись, он уверенно зашагал прямо к Хауку, а заинтересовавшийся Ивар двинулся туда же.

– Славный конунг, позволь спросить у тебя, куда вы направляетесь? – вкрадчивым мурлыкающим голосом поинтересовался бывший купец.

Хаук оглянулся.

– Не вижу смысла это скрывать, – сказал он, – мы идем на восток. Хотим добраться до Миклагарда.

– До Константинополя? – на загорелом лице Арнульфа мелькнуло удивление, сменившееся выражением расчетливого спокойствия. – Вы туда не дойдете.

– Это еще почему? – конунг посмотрел на сакса в упор, но тот под ледяным взглядом даже не дрогнул.

– В двух днях пути на восток отсюда лежат населенные земли Алжира, – проговорил Арнульф. – В каждом порту там по десятку таких галер, как эта.

– Спасибо за совет, – на лице Хаука не дрогнул ни единый мускул. – Мы обойдем их морем.

– Возьмите меня с собой, – попросил сакс, – я на галере уже три года и хорошо знаю эти воды.

– И ты хочешь плыть с нами до Миклагарда? – конунг слегка нахмурился, явно не понимая собеседника.

– Да, – кивнул Арнульф, – но сначала я покажу вам дорогу туда, где спрятаны такие богатства, рядом с которыми то, что вы захватили сегодня – кучка грязи.

– Интересно, – сказал подошедший Арнвид. – И где же они находятся?

– В древней гробнице, которая расположена в пустыне к востоку отсюда, неподалеку от берега, – бывший гребец улыбнулся. – Жители песков считают, что там обитают злые духи, и поэтому богатства остаются нетронутыми. Естественно, если мы доберемся до сокровищ, то я хочу получить свою долю. Одну десятую!

– В пустыне? – переспросил эриль.

– Да, – подтвердил Арнульф. – Эта вот песчаная равнина называется пустыней.

– Я понял тебя, – сказал Хаук, – но мы должны посоветоваться. Отойди на корму и подожди.

Когда сакс ушел, конунг повернулся к Арнвиду и уперся в него тяжелым взглядом.

– Ну? – спросил он. – Что скажешь?

– Не нравится мне эта затея, конунг, – эриль огладил лысину. – Если эта гробница хранит в себе богатства, то местные колдуны наверняка защитили ее при помощи своего искусства. Не зря же возникли слухи о злых духах?

– Разве ты не справишься с этим колдовством?

– Могу не справиться, – мотнул головой Арнвид. – Тут все чужое, и колдовство, скорее всего, окажется мне непонятным.

– Ничего, мы будем на тебя надеяться, – проговорил Хаук. – Что скажут руны?

Эриль долго шуршал рукой в мешочке, где прятались костяные пластинки с выжженными на них волшебными знаками, а когда вытащил одну из них, то лицо его вытянулось.

– Знак Тиса, – сообщил Арнвид, – тяжкие испытания ждут нас на этом пути, о конунг. Потери и задержки мы получим точно, а вот богатство – вряд ли.

– Ясно, – в светлых, как молодой лед глазах Хаука светилось несгибаемое упорство, – но я надеюсь, моей удачи хватит, чтобы преодолеть препятствия. И, кроме того, это место нам все равно по дороге. Решено, мы отправляемся туда.

Эриль вздохнул и сунул руну назад в мешочек, на лице его осталось мрачное выражение.

– Сакс, подойди, – конунг махнул рукой, дождался, пока Арнульф окажется рядом, – мы решили принять твое предложение. Занимай вон ту последнюю скамью по левому борту. И будь готов к тому, что умение грести, приобретенное тобой на пиратской галере, тебе пригодится в ближайшие дни.

Кто под небосводом? – В друга рад отвагу Был всяк вселить – Хильд метель гремела. Дважды в песне лютой Весел навьих ран Добывали славу Ньёрды стрел крылатых.

Голос Арнвида, обычно дребезжащий и не особенно приятный, в те моменты, когда он исполнял висы, разительно менялся. Вот и сейчас он легко перекрывал шум волн и свист ветра. Викинги слушали, затаив дыхание.

Нет ничего выше искусства скальда ведь сам Один дарит избранным умение слагать стихи, скупо отмеривая драгоценный напиток, мед поэзии, некогда похищенный у великанов.

Кормит Игга чайку – воителю достался Крепок тур стремнины – Враг перины змея. Чрево мясом серков Досыта наполнил Серый скакун Меньи – Хауку подобен?

– Ты почтил меня великой честью, – сказал Хаук после паузы, в голосе его, обычно ровном, в этот раз явственно звучало восхищение. – Песня твоя стоит столь много, что я даже не знаю, чем могу отплатить за нее. Проси чего хочешь!

– Мне ничего не нужно, – улыбнулся эриль. А отплатить ты можешь разве что своей дружбой.

Воины восхищенно заревели.

– Я не могу обещать тебе дружбы, – пожал плечами конунг, – она у тебя уже есть. Но прими в знак благодарности вот этот перстень. Его добыл мой отец во время похода на Восточный Путь.

И Хаук снял с пальца кольцо, украшенное сапфиром размером с голубиное яйцо. Камень переливался всеми оттенками голубого, и тускло светилось золото, показывая, что выкован перстень достаточно давно.

Подарок был достоин стихов.

Драккар резво бежал на северо-восток. Следуя советам Арнульфа, от того места, где произошла битва, викинги направили корабль прочь от берега, и второй день шли вдали от него. Ветер постоянно менялся, руны Арнвида помогали слабо, и почти все время приходилось грести.

Сакс не жаловался, он был привычен к жизни на корабле, и даже руки его украшали точно такие же мозоли, как и у северян.

– Отдохнули, и будет, – сказал конунг. – Все на весла!

– Вот так возвышенная поэзия сменяется грубой прозой, – возвестил Нерейд, с отвращением на лице усаживаясь на лавку. – Вместо того чтобы услаждать свой слух изысканными висами, а утробу – пивом, мы должны орудовать этими гнусными деревяшками.

– Греби лучше, – посоветовал рыжему балагуру Вемунд. – А не то твой слух усладят изысканные стихи местных пиратов, а утробу – протухшая вода.

Нерейд оскорбленно вздохнул и принял обиженный вид, но деваться ему было некуда, и вскоре он вместе с другими орудовал веслом, толкая драккар по поверхности моря.

– Ну что, где то место, где нам высаживаться? – голос конунга звучал спокойно, но все же в нем чувствовалось нетерпение.

С самого утра драккар шел вдоль берега, на котором уныло громоздились дюны, похожие друг на друга, как листья на дереве. Желтая поверхность пустыни убегала на юг, сколько хватало глазу, и ничего в ней не двигалось. Шуршали набегавшие на берег волны.

– Скоро уже, – Арнульф облизал пересохшие губы, глаза его возбужденно блестели, словно два голубых камушка. – Там должна быть красная скала, на самом берегу! Ее невозможно не заметить!

– А откуда ты вообще узнал об этой гробнице? – поинтересовался Арнвид, от жары обмотавший лысину куском ткани.

– От соседа по скамье, – ответил сакс, не отрывая взгляда от берега. – Он стал рабом за какую-то провинность, а до этого был большим человеком в этих местах. Он мне и рассказал.

– А что стало с ним? – не отставал любопытный эриль.

– Умер год назад, – равнодушно ответил Арнульф. – Его забили плетьми.