Дмитрий Казаков – Сердце Пламени (страница 15)

– Когда только успел напиться? – покачала головой Саттия. – Вроде бы он, как все гномы, крепок, а тут…

– Да он у стойки еще какую-то настойку пил, – сказал Олен. – Прямо из бутылки. Вместе с хозяином. После этого Гундихара и развезло…

На душе было погано. Чувствовал, что в кабаке имел шанс поговорить с девушкой по душам, но упустил его. Теперь Саттия вновь выглядела холодной и неприступной, как покрытая снегом вершина горы.

– Что, проветрились? – подошел Харен, на загорелой роже которого красовалась ехидная ухмылка. – А друг-то ваш так нагулялся, что едва на ногах стоит. Устал, болезный…

– Всем бы так уставать, – покачал головой Бенеш. – Когда отплываем?

– Погрузка закончена, так что скоро.

Боцман не обманул. После того, как на борт поднялся Калист ари Бон с тюком под мышкой, рядом с капитаном появился гоблин-маг. Завертелся штурвал, ветер наполнил поднятые паруса. «Дракон» медленно и величаво отвалил от причала, вошел в Дейн, развернулся и поплыл дальше в ту сторону, где восходит солнце. Ферлин с его портом остался позади.

Ближе к вечеру корабль вместе с рекой повернул к югу. Потянулись лесистые и неприветливые берега. Все чаще стали попадаться островки, крохотные и огромные, голые и поросшие кустарником. Ночью зарядил дождь, и лил без перерыва почти до полудня.

Только затем тучи разошлись, и пассажиры смогли выбраться на палубу.

Солнце висело в зените, под его светом волны на Дейне блестели, как золотые. Неспешно плыли кучевые облака, напоминающие башни, темно-синие внизу и белые наверху. Корабль шел близко к одному из берегов, можно было разглядеть кроны отдельных деревьев, летавших над ними птиц, спустившихся к воде косуль. Они провожали «Дракона» полными удивления взглядами.

– Эх, хорошо, – проговорила Саттия, вдыхая прохладный, сырой воздух. Полушария груди ее поднялись и ощутимо натянули куртку. Олен с трудом отвел взгляд от этого зрелища. – По крайней мере, тут не воняет пивным перегаром…

Гундихар, благодаря которому каюта стала пахнуть точно пол в таверне, ничуть не смутился.

– А по мне – самый лучший запах, – заявил он. – Кстати, вы заметили, что все матросы с оружием?

Олен обратил внимание, что вахтенные облачены в легкие кольчуги с короткими рукавами. Помимо коротких мечей на их поясах, на палубе объявились луки, тетивы и колчаны со стрелами. А Харен вместо неизменной шляпы нацепил той же формы шлем, а в руки взял короткий пернач.

– Э… нет… в смысле, да, – проговорил Бенеш, удивленно хлопая глазами. – А почему это?

– Тут, между Ферлином и Ахерном – любимое место для нападения речных пиратов. Эти твари, чтобы их всех поимел бешеный бык, не пропускают ни одного судна!

– Может быть, и нам тогда вооружиться? – предложил Олен. – Эй, Харен, когда на нас нападут?

– Если будет на то милость богов, то обойдется, – отозвался с носа боцман. – А если нет, то скорее всего вечером или под утро. Не беспокойтесь, вы об этом узнаете. Не от меня, так от пиратов.

– Обрадовал, нечего сказать, – пробурчала Саттия. – Пойду, проверю лук на всякий случай…

Ближе к вечеру островов стало еще больше. Корабль запетлял в узких протоках, где требовалось все мастерство рулевого, чтобы не налететь на мель или затонувшее бревно. Появился и исчез из виду высящийся на скале замок – сплошь зубцы и башни с острыми верхушками.

Находившийся на палубе Олен собрался спуститься вниз, в каюту, когда закричал впередсмотрящий. Что-то свистнуло и в борт вонзилась стрела. Вторая едва не проткнула горло Харену.

– Тревога! – рявкнул тот. – К оружию! Пираты!

Олен вытащил клинок из ножен и, пригнувшись, подбежал к борту. Выглянул из-за него и обнаружил, что к «Дракону» от близкого берега идет дюжина длинных челнов, забитых вооруженными людьми. Еще одна стрела пролетела над головой, брошенная снизу веревочная лестница вонзилась стальными крючьями в фальшборт. Подскочивший матрос попытался перерубить ее, но меч бессильно звякнул по цепи, идущей от крюков к веревке.

– Стреляйте по ним! – донесся сверху, с надстройки, голос капитана, и вниз полетели стрелы.

Лучниками матросы оказались хреновыми. Несколько выстрелов нашли свою цель, и раненые с воплями попадали в воду. Но пираты не обратили на потери внимания, они деловито закинули еще несколько лестниц и полезли штурмовать корабль. Привязанные к лестницам лодки потащились за ним, как утята за матерью. В этот момент на палубу выбралась Саттия, а за ней – Гундихар с «годморгоном».

– Эй, Олен! – заорал он. – Иди сюда, прикроем девчонку!

– Иду, – Рендалл огляделся и понял, что пираты атакуют и с противоположного борта, и что не пустить их на «Дракон» не получится. Развернулся и побежал туда, где девушка натягивала лук.

Рядом с капитаном, нарядившимся в настоящий таристерский доспех, появился гоблин. Вскинул руки, молния ударила с треском, превратила голову перепрыгнувшего борт пирата в обугленную головешку. Но на смену погибшему явился второй, звякнули клинки.

– Аааа! – Харен вскинул пернач и ринулся к носу, туда, где речные разбойники теснили сбившихся в кучку матросов.

– Ну куда!? – Саттия спустила тетиву. – Чего он лезет под выстрел? Так, а теперь этого…

Стрела вонзилась в распахнутый рот одного из пиратов, он захрипел. Второму досталось в глаз, он с воем закружился на месте. В этот момент атакующие хлынули со всех сторон, их встретили оружием, и на палубе «Дракона» закипела беспорядочная схватка. Девушка выстрелила еще раз, промахнулась и выругалась так, что даже гном хмыкнул с уважением.

Замершую у надстройки лучницу заметили, несколько пиратов, размахивая мечами и топорами, бросились к ней. Самый шустрый упал со стрелой в брюхе, второму Гундихар могучим ударом размозжил голову. Третий оказался более везучим и даже отбил первый выпад Олена.

Широкий клинок с заточкой по вогнутому краю легко порхал в руках противника, выдавая умельца. Но он ничем не помог хозяину, когда лезвие из кости йотуна прорезало кольчугу на его груди. В глазах разбойника появилось удивление, изо рта выплеснулась кровь. Взамен погибшего на Олена насели сразу двое. И он закрутился, отражая выпады, атакуя в ответ.

Над ухом рычал гномий боевой клич орудовавший цепом Гундихар. Саттия стреляла через головы, целясь туда, где битва кипела яростнее всего. Сверху раздавался голос отдававшего приказы Шлурса, от носа долетал бешеный рев боцмана. Несколько раз била молния, поднимался дымок и в стороны летели ошметки дымящейся плоти. Но в основном маг держал воздушный щит, прикрывая от стрел и метательных ножей стоявшего у штурвала капитана. Корабль кренился то вправо, то влево, давая понять, что им по-прежнему управляют.

Пиратам удалось занять пространство между мачтами, но к державшим паруса веревкам их не подпустили. Матросы стояли насмерть, понимая, что в том случае, если «Дракон» потеряет ход, они обречены.

Очередной противник, шагнув вперед, насадил себя на клинок Олена. Он спихнул пирата с меча, занес оружие для нового удара, и тут из люка с ревом выбрался Калист ари Бон в тяжелых доспехах и глухом шлеме. Взмахнул коротким мечом, выставил кинжал и ринулся на пиратов.

– Ого! – восхищенно проговорила Саттия, расстрелявшая стрелы и взявшаяся за клинок.

Дородный таристер мог не бояться оружия противника, клинки скользили по латам, не причиняя вреда. Сам он рубил и колол, не останавливаясь, меч и кинжал сверкали, из-под шлема доносилось тяжелое пыхтение.

– Бей курвиных детей! Круши! – завопил во всю глотку Гундихар, уловив смятение меж пиратов.

Металлическая часть его «годморгона» со звоном обрушилась на плоский шлем одного из речных разбойников. Его сосед получил укол в руку от Саттии и выронил оружие себе под ноги. На лице, украшенном клочковатой бородой, отразилась паника, и раненый устремился в бегство, чуть ли не расталкивая соратников. За ним ринулись остальные, начали прыгать за борт. Донесся гулкий всплеск, за ним еще один, третий, четвертый…

– Кажется все, – Олен опустил ледяной клинок, на котором не осталось и следа крови.

– Нет, не все! – кровожадно заявил гном, извлекая из ножен устрашающе иззубренный широкий тесак. – Надо дорезать раненых! Ну и обыскать трупы! Вдруг у кого что ценное найдется?

– Ну уж это без меня, – сказала Саттия. – Хотя стрелы собрать нужно…

И она вслед за Гундихаром двинулась в сторону носа, останавливаясь у каждого лежавшего на палубе тела.

– Этот наш… это труп, а вот этот шевелится. Ха-ха! – сортировал павших гном.

– Э… уже закончили? – из люка выглянул Бенеш, а вслед за ним выбрался сонно моргающий кот. Увидев следы схватки, он протяжно мяукнул и разочарованно посмотрел на Олена, как бы говоря – и чего меня не позвали?

– Ага, – Рендалл опустился на корточки, погладил Рыжего по спине. – Управились, хотя в один момент мне показалось, что нас одолеют…

На то, чтобы осмотреть и выкинуть за борт тела, понадобился примерно час. К этому моменту солнце закатилось, так что палубу от крови отмывали при свете факелов, луны и сигнальных фонарей. Олен спустился в каюту и обнаружил там Гундихара, у масляной лампы разглядывавшего длинный и узкий кинжал с ромбовидным в сечении лезвием.

– Вот, у одного из разбойников снял, – проговорил гном хвастливо. – Знаешь, что это такое?

– Конечно. «Жало милосердия», – сам Олен не имел дела с клинком, предназначенным для того, чтобы добить поверженного врага в латах. Но предки-императоры использовали его по назначению не раз.