В них геометрия пленит арабской вязью.
Прекрасен, невозможно, каждый элемент.
К пустым местам не излечим боязнью*.
Так расписав историю племен,
Традиции, падения и взлеты,
Рисунки с неизведанных времен
Служили памятью великому народу.
Звучит волшебно – арабески.
Волнительные образы и гамма чувств.
В разгадке тайны пролетают вехи.
В законах математики здесь ключ.
А арабески в танце, легкость па,
Застывшие в полете балерины.
Вот к зрителю лицом. Напряжена.
Рожденным образом
Невзгоды сокрушимы.
– так как один узор вписывается в другой, закрывая поверхность, европейцы называли это «боязнью пустоты»
Раскаяние
Изъела злоба,
Неуверенность и страх
Душил меня,
Возможность изменить
Все, словно миф
Растаяла,
Искать воспоминания
В кустах
Устал я,
Не осталось больше сил.
Пусть будет так
И эта стерта полоса.
Я рисовал узор
Но завела в тупик,
Событий бесконечных череда.
Внутри я пуст,
И потерял свой лик.
Я покорюсь, без воли
Буду ждать
Прощения
За все мои грехи.
Каркас мой, не иначе,
Только фарс.
Нелегкий был урок
Моей души.
По картине Н. А. Касаткина «Шахтерка»
Ты как картина, за картиной,.
Чем больше смотришь, видишь то,
Что спрятано за жизнью – ширмой,
В притворство нарядив лицо.
Как наложенье двух историй,
А может трех иль четырех.
Глаза томимы легкой скорбью,
А руки ждут тепла эпох.
Казалось бы, простая дева,
Их много в этом городке,
Но мысли, думы и проблемы —
Всё отразилось на челе.
И невозможно однозначно,
Сказать, что думает сейчас—
Привычка быстро изменяться,
Под обстоятельства, тот час!
***
Внимание художника приятно.
Как многогранно преломляет день,
Та девушка, и в красоте, так ладна
Тяжелых будней отразила тень. 
