Дмитрий Казаков – Командировка в ад (страница 13)

– А ну-ка вставай, – произнесли сверху скрипучим голосом центуриона Гаги. – Разлегся тут.

Я пошевелил конечностями, и неожиданно обнаружил, что тело меня слушается. Боль сгинула без следа, будто и не было никакой пытки – создатели прибора, которым пользовался контрразведчик, свое дело знали.

– Теперь бегом за мной, – велел центурион, когда я поднялся. – Сейчас в бой. Тридцать минут до высадки на Бриа.

Твою мать! Так быстро? И мне вести за собой желторотых щенков?

– Есть, – ответил я, поскольку приказы не обсуждают, и следом за Гагой вышел из камеры.

Через десять минут я был в казарме: опытные бойцы снаряжались без спешки, новички суетились, в глазах танцевали страх и неуверенность.

Пингвинчик занял место в тумбочке, рядом с ним легла на полку живая энциклопедия – еще пригодится. Бронезащита защелкнулась на мне, я проверил мускульные усилители, нахлобучил шлем, пояс отяготили набитые пулями и аккумуляторами подсумки.

– Десятник, разреши обратиться, – рядом бесшумно возник Янельм, и я посмотрел на него с неудовольствием: вот нашел момент, образина ушастая.

– Что тебе?

– Ты же знаешь, такая засада, что я слышу лучше других.

О да, я был в курсе, что своими мохнатыми ушами этот юри-юри, коллекционер необычных предметов-«послухов», частенько улавливает то, что для этих самых ушей не предназначено.

– Ну да, и что?

– А то, что я знаю, кто у нас стучит на Геррата, – Янельм произнес это шепотом, но мне его слова показались громовыми.

– И кто? Говори!

– Смиррно! – в казарму ворвался центурион, в полном снаряжении казавшийся воинственной жабой.

Я заскрежетал зубами – ну как не вовремя, хоть бы на пять минут позже!

– После боя, – шепнул Янельм и бросился на свое место.

– Бойцы! – завопил Гага. – Сейчас мы могущественной воинской силой дадим прикурить глупым примитивным уродам, которые называются бриан и смеют отвергать милосердие великого Гегемона, который предложил им мирно перейти под его благословенную руку, дабы наслаждаться цивилизацией!

Эту чудовищную нелепую фразу он выговорил на одном дыхании, и дальше я слушать не стал: никто, бывший на Бриа, не стал бы называть ее жителей «глупыми» или «примитивными»; они были опасным врагом и неоднократно нас удивляли. Несколько минут я продремал стоя, пока центурион сотрясал воздух глупостями, и проснулся лишь на команде «За мной!».

Мы добрались до зала высадки, и тут же ворота открылись, пошла вниз аппарель. Показалось небо в тучах, и знакомый до отвращения пейзаж – зеленые, сырые джунгли, перевитые лианами стволы, вьюнки и прочая мерзость.

– Спрей в дело! – скомандовал я, и полез в подсумок за баллончиком.

Если не обрызгать себя репеллентом, то проиграешь бой даже не бриан, а всякой мелкой живности, которой богаты эти места.

Мы рванулись вперед, ботинки загромыхали по металлу аппарели, затем под ними оказалась густая высокая трава. Чавкнула лужа, полная черной воды, скакнула в сторону крысожаба, на которую я едва не наступил.

Высаживались мы силами манипула, то есть семьсот двадцать бойцов, рычания бронетехники я не слышал, авиация о себе знать не давала. Но и врага я пока не видел: орали вдалеке птицы, плыли между деревьями клочья тумана, но никаких бурых куполов или черноволосых воинов с ружьями или автоматами.

– Что-то тихо, – сказал Макс без обычного своего похохатывания. – Нерадостно это.

– Почему? – спросил увдоронат Шнобель, наивно моргая тремя светлыми глазами.

Родич Лирганы, он напоминал ее внешне, хотя был ниже на полголовы, но вот характером совершенно отличался – постоянно сидел, уткнувшись в книжку, девчонок боялся, краснел, стоило любой с ним заговорить, и вообще старался внимания не привлекать.

– А потому что дело швах… – сказал я. – Ложись!

Не знаю, что меня насторожило, но я шлепнулся в траву, а через миг поднялась стрельба. Ударил пулемет, пули забарабанили по борту оставшегося за нашими спинами линкора.

– Ложись! Ложись! – истошно завопил Гага, но мои бойцы уже были в безопасности. – Егор, уводи своих направо, охватывайте их с фланга!

Эту фразу я услышал через шлем.

– Есть, – буркнул я. – За мной ползком!

Эх, если бы система связи была в каждом шлеме, но Гегемония, обладающая порталами и космическими линкорами, глупо экономила на мелочах. Да еще и чиновники с поставщиками воровали всюду, где только могли, так что бойцы частенько получали негодное, сломанное оборудование и гибли… ну а кто-то на всем этом нехило наживался.

Мы проползли метров пятьдесят вдоль борта линкора, что возвышался над нами точно положенный на бок небоскреб.

– Огонь! – скомандовал я, и мы рванулись вперед, в чащу, прямо на бриан.

Первого срезал я, второй угодил под очередь Дю-Жхе, третьего завалил кто-то еще. Мы выскочили прямиком на пулемет, я увидел выпученные золотистые глаза пулеметчика, перекошенное от усилия лицо – если он развернет свою махину на нас, то мы все тут и ляжем.

Во лбу бриан образовалась кровавая дырка, он упал лицом вперед на свою машинку, и та замолкла. Второй номер успел пальнуть из автомата, но никого не зацепил, а через мгновение рухнул рядом с соратником.

– Залегли! – скомандовал я своим, а в микрофон доложил. – Пулемет подавлен!

– Все, отбой, они отступают, – велел Гага. – Оставайтесь пока на месте.

С рычанием ожили пушки линкора, принялись лупить по дальним целям, и я облегченно вздохнул. Мельком глянул на браслет-классификатор – ого, я свалил всего двоих, а получил почти три тысячи опыта, и значит вербовщик в офисе не врал, мне и правда теперь будут добавлять за подчиненных.

А тринадцать тысяч с лишним означают шестой класс, и открытие новых навыков, но это потом.

– Так, все живы! – я оглянулся. – Голос по очереди!

Назвались все, кроме Янельма, и я напрягся: он же бежал в атаку с остальными, я видел, там, правее.

– Юнесса, проверь! Он рядом с тобой!

Девушка поползла в сторону, и донеслось ее растерянное восклицание:

– Мертв! Пуля в затылок!

В затылок? Когда мы шли во фронтальную атаку? Невероятно… если только!

Равуды с нами нет, да тот бы и не стал целиться в юри-юри, его мишень – я. Остается… значит остается тот, про кого Янельм хотел рассказать мне, но не успел, продавшийся Геррату стукач!

Один из бойцов, которому я не могу доверять. Но кто, кто?

Глава 7

Центурион мало того, что разносил меня ни за что, он делал это на глазах у бойцов. Нет, он не орал, он скрипел и гундел, повторял свое «поговори мне», и мыл кости, обвиняя во всех смертных грехах.

После утреннего боя мы разбили лагерь, поставили палатки, и я рискнул заметить, что в неудачном месте – я воевал на Бриа, я знаю, что будет, если поселиться практически на болоте. И это мое замечание услышал Гага, зеленые волосы его встали дыбом, так что шлем едва не слетел с головы, и началось.

– И запомни, десятник, это все пораженческие настроения, я их не потерплю у себя! – на этой фразе центурион выдохся.

И дальше он отправил меня с десятком бойцов на линкор, чтобы к утру я вернулся с новым грузом. Наверняка Гага задумал это как наказание – тащиться до «Гнева Гегемонии» по лесу километров десять, по разбитой дороге.

И я, чтобы порадовать его, даже изобразил печаль на лице.

До корабля мы дошли уже в сумерках, и вскоре оказались в пустынной казарме. Бойцы отправились в душ – вот уж чего в лагере нет и не будет – а я собрался последовать за ними, когда классификатор пискнул, давая сигнал, что меня вызывают.

«Опять этот урод?» – подумал я, но нацепив шлем, услышал голос Диррга.

– Привет, – рокотнул он. – Я знаю, что ты вернулся. Поможешь мне сегодня? Осмотрим местечко одно в рембоксах, пока там никого… Все в бой, сам Гегемон велел.

За день я устал и хотел спать, и до отбоя меньше часа, и это значит, что по линкору я буду перемещаться нелегально, и любой офицер, поймай он меня, засадит меня в карцер. Только вот я пообещал сержанту-технику, что помогу ему, а предмет, который он ищет, может пригодиться моей дочери.

– Что за ботва! – воскликнул я. – Ладно, где встречаемся?

Я выскользнул из казармы, дошел до ближайшей стенной панели, отмеченной черным крестиком. Нажал на него, и через мгновение оказался в техническом колодце – освещенной шахте, по которой так удобно перемещаться между палубами.

Рембоксы находились между основным трюмом и ангаром для бронетехники, а последний занимал самый нос линкора, чтобы было удобно выводить наружу всю эту грохочущую армаду. Обычно там царила суета, рычали двигатели, бегали грязные, взмыленные техники, ругались офицеры, но сейчас властвовали тишина и пустота, и под потолком ангара наверняка витали призраки подбитых танков, распространяя запахи бензина и машинного масла.

– Спасибо что пришел. Я рад, – Диррг хлопнул меня по плечу, и мы занялись делом.

В рембоксах имелось огромное количество укромных уголков, и если бы не «миноискатель», сконструированный сержантом, мы бы провозились тут до самого утра. Даже с ним процесс выглядел муторным – просканировать помещение, стены, пол, потолок, все шкафы и стеллажи, ремонтные ямы.

Одно, второе, третье… и все это как можно тише, чтобы не привлечь внимания, да еще и в темноте. Камеры Диррг наверняка отключил или испортил, но если начать грохотать, то явится патруль, и что тогда – ныкаться, точно глупой школоте, которую застукали в чужом гараже?