Дмитрий Казаков – Командировка в ад (страница 10)

– Тут закипел последний бой, где части, верные Гегемону, да правит он вечно, встали насмерть, – если Табгуна когда-нибудь лишат титулов, денег и привилегий, он сможет зарабатывать на жизнь как бродячий сказитель. – Многие расстались тогда с жизнью, почти все были ранены, но… не отступили ни на шаг, и благодаря этому цивилизация устояла.

«Интересно, а где ты сам был в тот день?» – подумал я.

– Дворец восстановили, но этот зал оставили нетронутым как память о верности, – принц сделал паузу, еще более длинную, чем обычно. – Надеюсь, вы ощутили дух места. Теперь за мной, награды ждут вас.

И мы потащились через анфиладу комнат, причудливо украшенных, набитых изящными вещами, которые я не в силах ни описать, ни назвать. Случился передоз новых впечатлений, комнате на третьей я устал восхищаться и открывать рот, и просто тащился за остальными, как баран на бойню.

Пару раз мы свернули, и очутились в очередном зале, по сравнению с которым увиденные ранее выглядели каморками.

– Ну ни хрена себе… – прошептала Лиргана: проняло даже ее.

Вместо крыши над головой скопление кучевых облаков, они даже движутся, но за пределы зала не выходят. Вдоль стен огромные, в три человеческих роста статуи – воины в бронезащите и с оружием, дамы в пышных платьях, благообразные пожилые мужчины со свитками в руках, многие по-кайтеритски безволосые, но не все; должно быть всякие деятели, кто вложился в создание и сохранение Гегемонии.

И трон, похожий на застывшую волну, сине-зеленый, с белой спинкой.

Зал был пустым в тот миг, когда мы вошли, но тут же начал заполняться – зашелестели роскошными халатами мужчины и женщины, сплошь кайтериты, холеные, надменные. Вокруг трона образовалась толпа, и на его вершине объявился согбенный старик – откуда он там взялся, я не понял, сдвинулось что-то, и в белоснежном кресле возник этот тип, дряхлый гриб в лиловой тунике.

– Приветствуйте великого Гегемона, Защитника Справедливости и Держателя Мира, Приносящего Первую Жертву, Говорящего с Истиной, Того, кто Поддерживает Пламя! – рявкнул здоровенный мужик, разряженный как петух, и все одновременно склонились в поясном поклоне.

Я чуть отстал, поскольку совсем не понимал, что делать.

Когда распрямился, белое кресло медленно ехало вниз по склону волны, а Табгуну несли подушку, на которой аккуратными рядами лежали медальки: золотые толстые кругляши разбрасывали искры, черные ленты с бантами змеились, точно щупальца.

– Сегодня награждены будут герои битвы на Бриа! – вновь подал голос здоровяк. – Планета сия населена непокорными дикарями, не желающими радостно встать под сень благостной руки цивилизации, упорствующими коснеть в невежестве, грязи и нищете! Доблестные воины Гегемонии несут им спасение, мир и благодать!

Я вспомнил бриан, их гордые лица, мирные поселки, и подумал, что пропаганда всюду и всегда одинакова.

– Героям первых сражений на Бриа сегодня будут вручены Медали Малого Солнца! – продолжал надрываться глашатай. – Тем, кто проявил храбрость и показал воинское умение!

Мой взгляд упал на Равуду, и меня перекосило от злости – этот урод стрелял в своих, насиловал пленниц, а его произвели в «герои»? Да чтоб я сдох, нахрен эту награду! Вот только никто меня не спросит.

Гегемон встал из кресла, Табгун подал ему одну из медалей.

– Трибун Лиргана! – объявил глашатай, и кружок из золота закачался на груди, которую я не так давно тискал.

А потом хозяйка этой самой груди… дальнейшее вспоминать не хотелось.

– Трибун Явайни!

Этот принадлежал к народу, которого я не знал даже названия – очень длинные пальцы на висящих до колен руках, узкие плечи, огромная голова без ушей, иссиня-черная кожа и прозрачные, точно вода глаза.

– Центурион Иргис!

Ну этот шавван, все понятно…

Гегемон подходил ближе и ближе, а я думал, насколько плохо он выглядит – дрожащие руки, согнутая шея, неуверенные движения, мутный взгляд, шаркающая походка. Жить ему явно недолго, а это значит – близка драка за трон, и драка безжалостная, как принято в этих случаях.

Интересно, сын у правителя есть?

Надо будет у Пиры спросить, она у нас фанатеет от правящей семьи, все о них знает.

– Десятник Егорандреев! – объявил глашатай, и я вздрогнул, распрямился.

От Гегемона просто смердело гнилой плотью, и я брезгливо вздрогнул, когда его пальцы коснулись моей груди.

– Да светит тебе солнце, – прошамкал он, подняв на меня алые глаза.

– Служу Гегемонии – ответил я и вздрогнул повторно, на этот раз от удивления – мой взгляд, рыскавший в толпе у подножия трона, наткнулся на женщину с роскошными светлыми волосами.

Круглое лицо, смуглая кожа – она могла быть сестрой Юли, или скорее матерью! Только вот смотрела она с наивностью маленького ребенка, открыв рот, а по подбородку сбегала струйка слюны.

Слабоумная? Но кто пустил ее сюда?

И какое удивительное сходство, а ведь одна родилась тут, в Столице Гегемонии, другая на Земле!

Я отвел взгляд, обнаружил, что выдача медалей закончена, и правитель зашаркал обратно к трону. Табгун же остался рядом с нами, а точнее – рядом с Равудой, и эти двое о чем-то шептались, вполне доверительно, будто старые друзья, и на лице моего смертельного врага красовалась довольная улыбка.

Как бы я хотел ее стереть… но сегодня не получится.

В огромном шатре было тесно и жарко, ни никто из набившихся внутрь бойцов и не думал уходить.

На сцене у задней стенки шатра танцевали, извиваясь, три гибкие женщины. Блестела кожа, словно покрытая лаком, ползли по ней узоры – пятна со шкуры леопарда, полоски зебры, серебристая чешуя, огненные языки. Волосы женщин то отрастали до пят, то становились короткими, лица текли, словно отражения, и еще они испускали… что-то… совершенно не знаю, как назвать – запах, эманацию, радиацию.

Глядя на них, я ощущал, что все трое обнимают меня, ласкают нежными руками, лижут шершавыми язычками. Я понимал, что это иллюзия, но победить ее не мог, гениталии мои наполнялись кровью, я дрожал, сердце лупило все чаще и чаще, по лицу и спине тек раскаленный пот.

Стоявший рядом Макс вывесил язык и дышал, как пес на жаре, сзади, судя по размеренному сопению, кто-то вовсю баловался рукоблудием.

– Вапще… – прошептал Макс, и я закрыл глаза, поскольку понял, что не могу больше смотреть, что сам схвачу себя за яйца, чтобы только не мучиться.

Но не помогло – под закрытыми веками извивались те же три фигуры, истома накатывала волнами, я качался на них, точно плотик в кильватере парохода, из глаз моих текли слезы. Вспомнить весь секс, который только случился в моей жизни – ничего подобного я никогда не испытывал.

– Аааа… Оооо… Ух-ух… Ой… – доносилось со всех сторон.

Когда мы только покупали билеты на «эротическое шоу трансморфов», я думал, что будет полная ерунда… Сейчас же я ничуть не жалел о потраченных деньгах, и мечтал, чтобы это никогда не закончилось…

А потом наваждение сгинуло, я обнаружил, что стою как дурак, с эрекцией, и пялюсь на пустую сцену.

– Круто! – воскликнул Макс. – Ха-ха! Как сказала императрица Екатерина Вторая – развратом тешиться нам любо, и в честь чего раскатим губы! Уф! Тебе понравилось?

Я только кивнул и двинулся к выходу из шатра.

Ярмарка, как и в прошлый раз, раскинулась на все стрельбище, заняла его от стенки до стенки: шатры, палатки, навесы, и везде что-то продают выходцы из десятков планет. Снаружи мне стало полегче, свежий воздух охладил лицо, одурение ушло из тела и рассудка.

– Тут есть один закуток, где наливают разное, – затараторил Макс. – Пойдем?

Дю-Жхе с энтузиазмом кивнул, а я отказался – пить не хотелось совсем.

Они ушли, а я отправился бродить по ярмарке, но задержался у первого же прилавка с книгами, торговал которыми старый кайтерит, морщинистый, сутулый.

– Что угодно? – спросил он. – Дайте я сам угадаю… Хороший продавец все видит… Должен знать, что ищет разумный… Вы в поиске знаний… Глубоких, настоящих, о многом…

Я хмыкнул – ну какие знания, мне бы выжить и домой вернуться.

– Вот, есть уникальная вещь, – а кайтерит уже протягивал книжку в переплете из коричневой кожи. – Живая Энциклопедия: все обо всем в одном маленьком томе… Честно… Целая Гегемония сведений в крохотном объеме.

Я взял книжку, гладкую и приятную на ощупь – а что, неплохой будет сувенир. Текст на языке, который никто на Земле не сможет прочитать, ну кроме меня, поскольку у меня есть переводчик.

– Почем? – спросил я.

– Десять долларов, – понятно, что старик-кайтерит назвал сумму в других единицах, и переводчик в голове мгновенно все пересчитал.

Я решил, что сумма невелика, и стал обладателем маленькой, но увесистой книги. Повернулся, чтобы уйти, и мигом забыл о покупке, когда у соседнего прилавка, где торговали женскими побрякушками, заметил Етайхо.

Я захотел поговорить с гирванкой, едва ее увидел, но случая до сего дня не было.

– Выбираешь? – спросил я.

Девушка посмотрела на меня и стеснительно кивнула, положила на место сережки в виде серебристых улиток, в центре завитка у каждой – крохотная алая капелька.

– Слушай, такая ботва… – я не очень знал, как начать беседу. – Прежний десятник…

– Йухиро, я знаю, – Етайхо кивнула. – Твой родич Макс мне рассказал. Он погиб. Очень жаль.

– Да, точно… – кто бы сомневался, что московская хипстота растреплет все на свете. – Но когда он был жив, он говорил необычные вещи… Насчет меня…