Дмитрий Казаков – Коллекционер (страница 37)

Юнец прошипел что-то по-цадски, но пограничник не обратил на это внимания.

– Запросто… Спасибо… – пробормотал Олег, инспектируя свое имущество.

Из правого кармана штанов пропали две серебряные монеты.

– Сейчас он вернет, – заверил светловолосый, узнав об этом, после чего сжал плечо юнца сильнее.

Тот выпучил глаза, запричитал плаксиво, но быстро понял, что это не поможет. Грязная ладошка исчезла в лохмотьях, а когда вернулась, на ней блестели две монеты с изображением цадского монарха. В короне о восьми зубцах, со скипетром в руке.

– Так-то лучше, – сказал светловолосый, возвращая деньги владельцу и ослабляя хватку. – Меня зовут Эрик Витолиньш, и, как я понимаю, я имею дело с соотечественником?

Ну да, и имя прибалтийское, и акцент соответствующий…

Незадачливый воришка вырвался из лап пограничника и рванул прочь, только пятки засверкали.

– Олег, – представился Соловьев и, подумав, назвал фамилию. – Я все заплатил… Три дня назад.

Через несколько часов после перехода наткнулся на патруль из двух веселых, даже вроде бы пьяных латиноамериканцев, которые взяли с него деньги, оформили бумаги и пожелали удачной торговли, даже не заглянув в рюкзак и не подумав обыскать.

Олега, привыкшего к суровым порядкам корпуса Пограничной стражи в Клондале и Краймаре, это несколько удивило.

– Я хоть и в форме, но не на службе, – весело сказал Эрик, – и не будем об этом. Поручик Витолиньш покинул штаб-квартиру, – он указал на то самое обшарпанное здание с решетками на окнах, – и является в данный момент частным лицом. Давно у нас?

– В Цаде второй день, а в Центрум всерьез хожу… – Олег прикинул, – пять лет.

– Торгуешь?

– Понемногу.

Говорить, ради чего он на самом деле посещает этот мир, Олег не собирался никому и тем более новому знакомому. Пусть думает, как и остальные пограничники, что он всего лишь мелкий барыга, таскающий туда-сюда всякое барахло в надежде на прибыль.

На самом деле хорошо зарабатывал дома и недавно даже купил квартиру в Москве, не в центре, конечно, зато у самой станции метро и в очень уютном, тихом районе. Преподавал на кафедре, вел семинары частным образом, чем хорошо зарабатывал.

– Понятно все с тобой. – Эрик заметил, что собеседник напрягся, и примирительно улыбнулся. – Я здесь осел в девяносто первом, сбежал после того, как наша общая родина погибла… – Лицо его помрачнело, кулачищи сжались: надо же, прибалт, не одобряющий развала СССР! – И с тех пор там не бывал… Буду рад узнать последние новости. Предлагаю отправиться в одно приятное место и выпить чего-нибудь освежающего. Идет?

Олег подумал немного и кивнул:

– Пойдем.

Много лет он общался только с торговцами и контрабандистами, почему бы не завести приятеля среди погранцов?

Глава 8

В башне располагалась крохотная караулка со столом, несколькими койками и новой дверью, на этот раз решетчатой. Тускло горела масляная лампа, дощатый пол блестел от грязи, а штукатурка на стенах от сырости кое-где отвалилась, темнели потеки.

Помимо морщинистого монаха тут находился еще один, тоже пожилой, сутулый и одноглазый.

– И ночью, и днем несем мы службу, – забормотал брат Тито, бренча ключами. – Истинно неусыпно.

Насколько Олег помнил, в темницы под Замком Истины его вели другим путем. А это значит, что в подземелья можно попасть разными дорогами, и это лишь одна из них.

Дверь открылась, брат Серджи первым вступил на уводящую вниз, во мрак, винтовую лестницу.

– Не задерживайтесь там, – посоветовал брат Тито, и его напарник, до сего момента не издавший ни звука, разразился дурашливым хохотом.

Они прошли всего с десяток ступенек, когда Лрэн остановился.

– Ого, что это?! – воскликнул он, сунув руку под рясу.

Брат Серджи обернулся как раз вовремя, чтобы рыжий ткнул ему в лицо пульверизатором, тем же самым, что был сегодня использован у церкви Факела Еретиков. Раздалось короткое шипение, молодой инквизитор зашатался, отступил на шаг, глаза его закатились.

– Что с ним будет? – спросил Олег, подхватывая падающее тело.

Перед глазами встало дергающееся тело отца Джузеле, его испачканный кровью подбородок.

– Полежит без сознания часок, затем очнется с похмельем, – отозвался Лрэн. – Понятное дело… Пошли, пошли, нечего стоять!

Он забрал из руки брата Серджи факел, и они зашагали дальше.

Лестница привела их в длинный коридор, и рыжий лореец без тени сомнения повернул направо. Еще один спуск, на этот раз по прямой, и они очутились в каморке, вырубленной в камне.

Новая решетка, перед ней на куче тряпья кто-то храпит, а в стене напротив входа еще один дверной проем.

– Там спуск на нижние уровни, – сказал Лрэн негромко. – Нам вроде туда не надо… Вставай, Новый Круг Возрождения проспишь!

Храпевший зашевелился, поднял всклокоченную голову.

– Чего?.. – промямлил он, и тут же тон его стал угодливым. – А, братья? Сейчас? Чего изволите?

Он поднялся, и стало ясно, что это карлик с кривыми ногами, длинными, до пола, ручищами, громадным ртом, из которого торчали кривые зубы, и гривой рыжих с проседью волос.

Олегу при взгляде на это существо вспомнился Старый Франчи – что-то было у них общее, то ли выражение лица, одновременно льстивое и свирепое, то ли уродство. Наверняка видел этого монстра всего несколько дней назад, когда его водили на допрос к Цагене, но в памяти от того времени сохранилось лишь ощущение давящего ужаса и отвращения.

– У тебя ли содержится узница волосу светлого, четыре дня назад появившаяся? – Тон Лрэна не оставлял сомнений в его праве отдавать приказы.

– Да-да, тут она, в последней камере. Ленивый Зеппе за ней присматривает. – Похоже, карлик говорил о себе в третьем лице.

Сальная улыбка, что появилась на его лице при упоминании об Ингере, Олегу крайне не понравилась.

– Тогда открывай, – велел Лрэн. – Нам велено ее забрать, а эту вот тут оставить.

Ленивый Зеппе поклонился и, по-утиному переваливаясь, зашагал к решетке. Прицелился ключом в огромный ржавый замок, и в этот момент баллончик с усыпляющим газом возник перед его лицом.

– Э… – только и успел сказать урод, после чего мешком рухнул на пол.

Трант скинул плащ и ринулся вверх по лестнице, туда, где остался брат Серджи.

– Он нас прикроет и переоденется заодно. – Лрэн забрал ключ, сунул в замок. – Пошли, заберем твою красотку.

Этот коридор как две капли воды напоминал тот, который Олег созерцал на протяжении двух суток, – темные камеры за решетками, вонь немытых тел и нечистот, каменный пол, не мытый вообще никогда, едва не задевающий макушку потолок.

– Кто? – спросили из-за ближайшей решетки, и в нее вцепились худые пальцы. – Опять черные? Ненавижу вас! Ненавижу!

Во тьме обозначилось круглое белое лицо с вытаращенными глазами.

– Заткнись, гнида! Спать мешаешь! – провизжали дальше по коридору. – Гнида! Чтоб мыши тебя съели! Гнида!

В следующих нескольких камерах сидели по двое узников – результат излишнего рвения, проявленного Орденом Взыскующих Истины после того, как их предводитель выступил против короля.

Слово «гнида», как вскоре стало ясно, любил крошечный старик с бородой до пола, облаченный в потрепанную ночную сорочку. Фальшивых инквизиторов он проводил неприязненным взглядом и пожевал губами, точно раздумывая, плюнуть в них или нет.

Последняя камера, расположенная дальше, показалась в первый момент пустой – внутри никто не двигался и вроде бы даже не дышал.

– Ингера, – позвал Олег тихонько, чувствуя, как его колотит от тревоги и нетерпения.

Неужели они ошиблись?

– Ты, друг? – прозвучало из-за решетки, и во мраке проявилась стройная фигура. – Ведь так?

В голосе ее звучало недоверие.

– Я! Я! – воскликнул Олег. – Давай, открывай быстрее…

Последняя реплика относилась к Лрэну, что возился с ключами.

– Тот, что с раздвоенной бородкой и острым зубчиком сверху, – подсказала девушка, на что лирморец удивленно хмыкнул. – И нажимай сильнее, замок чуть заедает.

Скрежетнуло, и решетка пошла в сторону.