Дмитрий Казаков – Коллекционер (страница 34)

Гриви и Трант ушли еще раньше.

Олег шагал, постоянно борясь с желанием обернуться, проверить, не следит ли за ним кто. Казалось, что каждый встречный бросает на него любопытные взгляды и раздумывает, куда ему прямо сейчас обратиться – в инквизицию или в Пограничную стражу.

Мешала непривычная одежда – приталенный пиджак и мешковатые брюки, какие носят зажиточные мастеровые и мелкие торговцы Цада, направляясь в церковь или в театр. Чудилось, что шляпа вот-вот соскользнет с лысой головы, хотелось ее поправить.

– Спокойно, – сказал Лрэн, когда они миновали собравшуюся вокруг очередного монаха толпу. – Расслабься и шагай спокойно. Ты обычный лирморец в своем городе.

Как ни странно, это помогло, Олег вспомнил, что годами ходил по этим улицам, что столица Цада стала для него в чем-то даже более родной, чем тот же Тамбов, где не был уже лет пять…

Вспомнил и успокоился.

Город выглядел притихшим, никто не бегал по улицам с криками, не потрясал оружием, но это был вовсе не мир, а то безмолвие, что порой наступает перед страшной бурей. Городской стражи видно не было, как и инквизиторов, а прохожие вели себя необычайно сдержанно, знакомые, что раньше при встрече принялись бы орать и обниматься, теперь ограничивались кивками.

– Вот мы и пришли, – заметил Лрэн, когда над домами впереди поднялся ало-золотой купол церкви Факела Еретиков, главного храма Ордена Взыскующих Истины в Лирморе, очень небольшого и скромно украшенного по сравнению с тем же Сердцем Мироздания.

– Да, – согласился Олег.

– План помнишь?

– Да.

– Тогда действуем. – Лрэн ободряюще похлопал его по плечу.

Из дверей церкви выходили мрачные прихожане, решившие посетить вечернюю службу, нищие тянули к ним руки. А сбоку от лестницы, ведущей ко входу в храм, стояла телега, нагруженная ящиками, и на облучке дремал крепкий бородатый парняга в поношенной одежде возчика. Если бы Олег не знал, он ни за что бы не догадался, что это Гриви.

Сам пошел по широким ступеням вверх, навстречу редеющему людскому потоку. Глубоко вздохнул и шагнул в дверной проем, под уходящую в темную высоту громаду свода.

– Что тебе угодно, сын мой? – ласково поинтересовался дежуривший внутри монах. – Служба уже окончена.

Был он, как и прочие слуги церкви при этом храме, высок ростом и на диво крепок.

– Я к отцу Джузеле, – сказал Олег. – С ним хочет говорить Эрик Витолиньш.

Сейчас выяснится, врал ли предатель насчет того, что может вызвать старосту храма в любое время дня и ночи.

– Подожди минуту, – и инквизитор ушел внутрь церкви.

Олег со своего места мог видеть только далекий алтарь да ближние колонны, призванные изображать столбы пламени, но похожие на стволы колоссальных пальм. Оставшиеся внутри прихожане ставили свечки, молились, бесшумно перемещались монахи в черных рясах. Только безумец решится похитить одного из них прямиком отсюда!

А значит, отец Джузеле ничего не заподозрит, останется уверенным в себе и беспечным.

– Вы хотели меня видеть? – поинтересовался, возникая перед Олегом, высокий старик с пронзительными черными глазами.

– Не я, а господин Витолиньш, – сказал он.

– Что же он сам не пришел? – Староста поджал губы. – Хотя понимаю, время такое. К любому из нас прикованы сотни глаз.

Олег поклонился:

– Истинно так. Пойдемте.

Они спускались по лестнице, когда один из нищих, горбатый и одноглазый, в невообразимом тряпье, ринулся Соловьеву под ноги, едва не обхватил колени, заныл гнусаво:

– Подайте Священного Ока ради! Подайте!

На миг он поднял голову, и Олег различил под грязью, повязкой на глазу и прочей маскировкой усмешку Транта.

– Владыка видит тебя и не оставит в беде, – назидательно сказал отец Джузеле. – Пропусти нас.

Поддельный нищий, бормоча и приплясывая, отступил в сторону.

– Нам сюда, – проговорил Олег, когда они спустились по лестнице, и указал направо.

Сердце колотилось как бешеное, пальцы едва не подергивались от волнения – а ну, как ничего не выйдет, и староста храма Факела Еретиков не попадет в ловушку, в последний момент что-то заподозрит?

Но тот послушно двинулся куда указывали, и между инквизитором и церковью оказалась телега.

– Прошу прощения, – сказал преградивший им дорогу Лрэн.

Олег шагнул в сторону. Рыжий лореец выбросил вперед руку с зажатым в ней металлическим баллончиком вроде газового с распылителем сверху. Зашипело, отец Джузеле удивленно охнул, распахнул рот для крика, но Гриви подскочил к священнику сзади, перехватил ему горло, лишая дыхания, и одновременно придержал, не давая упасть.

– Что с вами, святой брат? – забормотал он. – Что с вами? Сердце?

Со стороны храма донесся визг и сердитые вопли, со своего места Олег мог видеть, что на ступенях возникла суматоха – один из нищих повалил другого, сам уселся сверху и принялся молотить по физиономии. Запричитала женщина, побежали от дверей собора монахи в черных рясах, все взгляды обратились в ту сторону.

На то, что творится около телеги, в этот момент никто не смотрел.

Лрэн и Гриви действовали с молниеносной быстротой: отодвинули ящик, запихнули тело потерявшего сознание отца Джузеле в образовавшееся отверстие и тут же закрыли его.

– А он не очнется там? – спросил Олег.

– Часа два-три у нас точно есть, – ответил Лрэн.

Гриви взобрался на облучок, щелкнул бичом, и телега неспешно покатила прочь. Они же вдвоем остались на месте, показывая, что, как и другие зеваки, наблюдают за дракой среди нищих. Горбатого побирушку в тряпье сбросили с лестницы, и он заковылял прочь, ругаясь и плюясь.

– Ну, все, можно идти, и даже нужно, – сказал Лрэн. – Пока старосты не хватились. Забегают ведь.

Свернули за угол и взяли рикшу, но приказали везти не прямо к дому, а сначала на север, в сторону Золотоструйной. На площади Старых Королей поменяли экипаж, причем новый взяли только после того, как прежний рикша обзавелся седоком и укатил прочь.

И уже вот этот привез их к дому с мансардой, расположенному, как Олег сразу и заподозрил, неподалеку от вокзала.

– Ты держался очень неплохо, – сказал Лрэн, когда они поднимались по лестнице. – Честно скажу, я ожидал худшего.

Олег нашел силы улыбнуться.

Остальные были на месте – отец Джузеле сидел, привязанный к стулу, с кляпом во рту, и злобно сверкал глазами; Гриви возился на кухне, гремел посудой и напевал что-то себе под нос, а Трант, сменивший лохмотья нищего на менее вонючий наряд, охранял дверь.

При виде рыжего лорейца инквизитор недовольно замычал, кустистые брови его сошлись к переносице.

– Вы правы, я тут главный, понятное дело, – сказал Лрэн, упирая кулаки в бока. – Нам от вас нужно только одно – пароль для прохода в Замок Истины на сегодня, и мы его узнаем.

Отец Джузеле запыхтел, разразился гневной тирадой, но кляп помешал разобрать слова.

– Тратить время на уговоры и расспросы мы не будем, – продолжил Лрэн. – Зачем? Мы ведь чужаки для вас, неверующие, а значит, нам можно и соврать. Совсем не грех.

Олег нахмурился – как же лорейцы собираются действовать, неужели пытками?

– Инструмент, – сказал рыжий тоном доктора, отдающего приказание медсестре, и протянул руку в сторону.

Появившийся с кухни Гриви вложил в нее настоящий шприц вроде того, что используются на Земле, заполненный угольно-черной жидкостью. Отец Джузеле вытаращил глаза, попытался отшатнуться, но лишь едва не упал вместе со стулом.

– Не надо суетиться, это не больно, – пообещал Лрэн, подходя к инквизитору. – Сначала.

Игла вонзилась в дряблую кожу, испещренную пигментными пятнами, толстый поршень неспешно пошел вперед.

– Что это? – спросил Олег, облизнув пересохшие губы.

– Одно очень интересное и полезное вещество, – отозвался стоявший рядом Трант. – Его синтезировали у нас, но сырье привозят из Сталра. Неприметная сушеная травка. Только вот теперь наш друг инквизитор будет говорить охотно, отвечать на вопросы без утайки.

Понятно, отцу Джузеле вкололи аналог земной сыворотки правды. И если верить описанию, куда более действенный, чем земной пентотал.

– Вот так хорошо, – сказал Лрэн, передавая опустевший шприц Гриви. – Как ужин?

– Готов, – отозвался тот.

– Пятнадцать минут на то, чтобы поесть.

У Олега аппетита не было, но лорейцы жевали так, что за ушами трещало, здоровенная сковородка опустела почти мгновенно, как и бутыль красного сладкого вина.