Дмитрий Казаков – Карьера мятежника (страница 15)
— Есть! — заорал Веррад. — Столица! Не знаю, куда, но она! Нащупал сигнал!
Портал загорелся, ярко-ярко, точно маяк, и белесые силуэты на миг замерли.
— За мной! — прохрипел я, подхватил шаввана-техника под руку и прыгнул внутрь металлической дуги.
Я обнаружил себя в огромном полутемном зале, вдохнул воздуха, показавшегося горячим. Поспешно отскочил в сторону и выключил переводчик, избавляя себя от проклятой головной боли.
Бойцы вылетали из портала один за другим, отбегали в сторону, а я тем временем оглядывался.
Громадные окна, вертикальные щели, все с выбитыми стеклами, покрытые пылью механизмы стоят рядами, грязный пол. Все вместе напоминает заводской цех, где никто не появлялся минимум лет пятнадцать. Что снаружи — непонятно, окна слишком высоко, разве что в те, что справа, проникают лучи то ли заходящего, то ли восходящего солнца.
— Ааааа! — проорал Ррагат, пролетевший через портал, и за ним из фиолетового сияния начало выдвигаться нечто белесое, туманное.
— Стреляй! — заорал я, не жалея горла.
Нужно уничтожить портал, чтобы твари не пробрались сюда!
На металлическую дугу обрушился настоящий шквал пуль, хлынула черная кровь. Полетели огрызки металла, портал мигнул и погас, исчез вместе с пытавшимся протиснуться через него существом.
Глава 7
За моей спиной высился огромный корпус брошенного завода, в недрах которого укрывался портал. А впереди, под вечерним темнеющим небом, простирались трущобы, самые настоящие, вроде бразильских или индийских: непонятно из чего сделанные халупы, наползающие друг на друга, узкие кривые переулки, грязь.
Кто тут живет, мы разглядеть не успели, едва появились на открытом месте, как аборигены попрятались, только в одном из домов начался и тут же затих детский плач.
— И кто может сказать, на какой мы планете? — спросил я, оглядываясь через плечо.
У нас тут были уроженцы самых разных миров, но в Гегемонии их столько, что никто не в силах знать все. И судя по мрачным, не очень довольным физиономиям, никто не понимал, где мы находимся.
А уйти отсюда так просто не выйдет — портал разрушен, его не починить.
— Клево, вапще, — буркнул Макс. — Может быть, это Земля? Фавелы там или еще что… Гримасы капитализма.
Котик, стоявший рядом со мной, неожиданно метнулся в сторону.
И в этот самый момент грохнул первый выстрел.
Мне не понадобилось отдавать никаких команд — все залегли мгновенно, попадали на остатки дорожного покрытия вроде бетона. Я сам шлепнулся на локти и перекатился в сторону, под прикрытие огрызка стены — некогда тут были ворота на заводскую территорию и что-то вроде сторожки.
Над моей головой прошла настоящая очередь.
— Пока не отвечать! — рявкнул я.
Ну да, начать пальбу в ответ — проще всего, но надо хотя бы понять, что творится.
Я осторожно приподнял голову — ага, вот и местные, перебегают от халупы к халупе, прикрывают друг друга огнем, палят из тех же «Игл», что и у нас, но не носят бронезащиты и шлемов… Я разглядел здоровенного мужика в шортах и рубахе яркой и цветастой, как глюки наркомана.
Ни один нормальный солдат в таком в бой не пойдет, еще бы мишень на груди нарисовал.
— Дю-Жхе, — проговорил я. — Ррагат… Давай-ка остановим их. Аккуратно. Без убийств. Дело такое…
— Принято, — ответил ферини, за ним получение приказа подтвердили остальные.
Отдача толкнула в плечо, мужик в яркой рубахе, только вскочивший для очередной перебежки, свалился и принялся кататься по земле, крича от боли и хватаясь за простреленную ногу. На тех, кто схватил его и поволок прочь, я не обратил внимания, я выцелил другого особо шустрого недруга, судя по роже и волосам, из шавванов.
Этому пуля угодила в плечо, и он упал молча.
— Центурион, — прорезался у меня в наушниках голос Юнессы. — Нас обходят справа.
Проклятье, и точно — из другого переулка тоже выбегали вооруженные гуманоиды, и из расположенного левее тоже; кто бы ни заселял эти трущобы, местные были очень неплохо вооружены и не любили чужаков.
Какие бы мы ни были крутые и опытные, на открытом месте нас просто сомнут числом.
— Отходим в здание, — велел я. — Стрелять на поражение, но без фанатизма, чтоб я сдох.
Наши противники точно не были армией — по-разному одеты и вооружены, никакой дисциплины, нет средств связи и защиты. Но вот энтузиазма и воинственности в них было хоть отбавляй, они перли вперед, не обращая внимания на заградительный огонь, и не переставая выкрикивали оскорбления.
Я понимал далеко не все, наверняка это был какой-то диалект общего, но отдельные пассажи были верхом поэтизма: «трахнутые в мозг отродья недоношенных свиней», «бракованные огрызки уродов из магазина биологического материала».
Я вскочил на очередную перебежку, и тут напомнила о себе рана, плечо внезапно охватило болью, слабость навалилась как гора, перед глазами начало темнеть. Я пошатнулся, и буквально укусил себя за губу, чтобы не потерять сознание на глазах у соратников — настоящий позор.
— Центурион? — рядом оказался кто-то, подхватил меня под мышку. — Попадание?
— Нет… нет, нормально.
В первый момент я даже не опознал голос, а когда стало полегче, обнаружил, что меня практически тащит на себе Билл.
— Спасибо, — выдавил я.
— Чего там вообще это, сочтемся, — ответил он.
Заводской корпус навис над нами, точно огромная скала, чужие очереди замолотили по его стенам. Полетела пыль, осколки кирпича, задребезжали осколки стекла, сохранившиеся в высоких и узких окнах, один выпал и разбился с сочным звоном.
— Давай! Валим их! Валим! — орали уже неподалеку.
Я протиснулся через узкую дверь, и Билл тут же развернулся, вскинул автомат.
— Заняли круговую оборону, — доложил Дю-Жхе.
Только оказавшись в этом мире, мы осмотрели помещение и здание, внутри которого очутились. Обнаружили, что входов в корпус только три, а окна слишком высоко, чтобы в них забраться снаружи — идеальная оборонительная позиция на тот случай, если у твоего противника нет тяжелого оружия и авиации.
Вряд ли обитатели трущоб могут похвастаться штурмовыми эскадрильями.
— Хорошо, — ответил я, думая, что надо вколоть себе еще стимулятора.
Для этого пришлось отловить бойца, тащившего мой рюкзак, извлечь из багажа аптечку. Снять часть бронезащиты с рук, и добраться до собственного тела, чтобы воткнуть в него иглу.
Боль отступила, голова слегка прояснилась, я смог облегченного вздохнуть.
Пока я развлекался таким образом, снаружи окончательно стемнело, мы оказались в почти полной темноте. На горизонте обнаружились какие-то светящиеся столбы, то ли здания, то ли природные образования, разглядеть мешала дымка, а в трущобах зажглись редкие и тусклые огоньки, алые и оранжевые.
Стрелять продолжали со всех сторон, но уже не так активно.
До наших оппонентов дошло, что если они продолжат лезть вперед, то все тут и полягут.
— Доложить о потерях, — велел я.
После краткой переклички стало ясно, что пострадавших вообще нет, никто даже ран не получил.
Так, еды и боеприпасов у нас хватит, чтобы держать оборону до следующего нового года. Плохо с водой, ее откровенно мало, и вот это серьезная проблема, которую нужно как-то решать.
— Эй, командир, все ясно, в натуре! — неожиданно влез в радиообмен Рррагат. — Посмотрите на небо!
В первый момент я решил, что с ним что-то не так: что там не так с этим самым небом? Облака разошлись, солнце закатилось, на черном куполе образовались сотни и тысячи ярких звезд.
— Ложка, Два Скакуна, вот Око Радости торчит над горизонтом, Обелиск Гегемона! — продолжал шавван уверено. — Гадом буду, я эти созвездия с детства знаю! Базара нет! Столица, это Столица!
Ну что же, в конечном итоге мы попали, куда надо.
Осталось только найти моих девчонок и освободить их, навешав всем врагам по шеям. Плевое дело, чего и говорить.
Удивительно, но тут, на заброшенном заводе посреди трущоб у меня появилось то, что на казенном армейском языке можно было назвать «личным помещением». Да, когда я стал центурионом, мне выделили каюту на «Гневе Гегемонии», но там я едва успел разложить вещи, после чего линкор наш сбили.
И вот теперь у меня была комнатка с целым окном, немного грязноватая, пыльная, но моя.
— Одобряешь? — спросил я Котика, когда он обнюхал все углы.
— Хррр, — ответил мне зверь, родившийся на том же «Гневе Гегемонии» и впервые видевший такую обстановку.