Дмитрий Казаков – Карьера мятежника (страница 11)

— Но мы… но вы… — меня затрясло от ярости, я даже забыл про боль в плече.

— Мы не в армии больше! — выкрикнул Билл. — И мы сейчас не в карауле! Свободны! Делаем, что хотим!

— Но… но… — я задыхался и не находил слов.

Но самое паршивое — меня грызло подозрение, что гнусный американец прав. Центурионом я был там, на «Гневе Гегемонии» и на Бриа, когда надо мной стоял трибун, еще дальше легат-наварх, и за спиной у нас маячила громадная военная машина с ее уставами, порядками и дисциплиной.

А теперь кем я командую? По какому праву?

Мы банда разбойников или частная военная компания? Но я даже заплатить не могу!

— Рас-рас-трел-ляешь нас? — спросил кто-то, я даже не понял, кто именно, таким искаженным оказался голос.

— Да черт с вами, трахайтесь на здоровье, — я плюнул и зашагал прочь.

Надо бы снова проверить посты — вдруг кто-то там тоже налопался наркоты и спит. Кто только притащил сюда эту гадость — вот если узнаю, то придумаю, как прижучить паршивца, ох придумаю.

Там, где был круг из бойцов, я обнаружил Ррагата, Макса и Дю-Жхе, играющих в биралу. На сердце у меня немного полегчало — хоть эти в порядке, на них я железно смогу положиться.

Жаль, что Котик остался на Бриа, не проскочил с нами через портал, некому меня утешить. Хотя для него это не худший вариант, к тамошним джунглям он привык и точно не пропадет.

— Вы… — начал я, и в этот момент грохнул выстрел.

Дю-Жхе мгновенно очутился на ногах, разноцветные карты полетели на землю.

— На севере, — буркнул он.

Я собрался уже сказать, что может кто-то случайно спустил курок, но тут донесся второй выстрел, и за ним очередь.

— Тревога! Враагиии! — долетел голос часового откуда-то из-за утесов.

Отлично — портал не включить, даже если мы захотим, поскольку он разобран, а большая часть моих бойцов находится под кайфом и занята групповухой на райском пляжике. Враг застал нас в самый удачный для себя момент… интересно только, кто именно этот враг?

Когда я добрался до поднявшего тревогу часового, стрельба затихла.

— Кто это был? — спросил я, устраиваясь рядом с ним за похожей на огромную шляпу каменюкой.

Валуны, утесы и скалы окружали площадку с порталом, и среди них полукругом рассыпались сейчас мои бойцы. Дорога уходила прочь от берега, дальше на север, в сторону темневшего на горизонте леса, и на ней виднелась странная колымага вроде дрезины, но с шестью колесами.

— Четверо мужиков. Катили в нашу сторону. Все с оружием, — доложил боец. — Обнаружили меня, уж не знаю как, и начали палить. Я ответил. Они спрыгнули и спрятались.

— Чтоб я сдох, — пробормотал я. — Как хоть они выглядели?

— Здоровенные все, рыжие. Один — в белоснежном балахоне.

— Ха-ха, это одеяние гирванских жрецов, — буркнул сидевший рядом на корточках Макс. — Рыжие… мы на Гирвандо?

Что-то тонко свистнуло сверху, и вскинув голову, я обнаружил, что над нами пронеслось нечто похожее на стрекозу, но гораздо крупнее. Сделало круг, блеснули на солнце фасетчатые глаза, затрепетали прозрачные крылышки… грохнул выстрел, а существо, а точнее аппарат с визгом шарахнулся об одну из скал, полетели обломки, поднялся дымок.

— Летучий шпион, — невозмутимо сказал Дю-Жхе. — Так они тебя и обнаружили!

— Не стреляйте! — долетевший до нас голос был могуч и басовит, и обращался он к нам на общем языке.

Через миг из-за ближнему к дороге утесу боком выдвинулся человек, вскинувший руки ладонями к нам. Через миг я понял, что это не человек — слишком много пальцев, зеленая кожа, волосы цвета заката.

Гирван.

И на самом деле в белоснежной мантии, которую носят исключительно священнослужители.

— Не стреляйте! — повторил он. — Случилась ошибка! Мы не знали, кто явился к нам! Открывших древние врата хотели проверить мы!

«Не знали? А теперь знаете? — подумал я. — Что, наши рожи настолько известны? Скорее форма… Мы для них просто заблудившиеся вояки, огрызок армии Гегемонии, в которой они сами служат».

Я облегченно вздохнул.

— Я хочу только поговорить! — добавил он.

— Держите их под прицелом, — велел я, и осторожно поднялся, сделал шаг в сторону. — Говори!

Гирван увидел меня, и черные, без зрачков глаза его расширились, а поднятые руки задрожали. А в следующий момент он сделал то, чего я от него никак не ждал, он бухнулся на колени и уперся лбом в землю.

— О славный Надзирающий, пресветл тот час, когда нога твоя ступила на нашу землю! Близко очищение славное! Души нечистые будут низвергнуты, а чистые возрадуются!

Он сумасшедший? Или…

От собственной мысли мне стало нехорошо — неужели каждый гирванский жрец знает, как я выгляжу и кто я такой, и все это благодаря Йухиро, который решил, что я некий спаситель мира?

— Можно по делу? — спросил я. — Пусть твои сородичи тоже выйдут, только без оружия. Мы поговорим, и вы…

— Конечно, о великий, — священник вскочил, махнул, и рядом с ним тут же образовалось еще четверо гирванов, уже в простой, не жреческой одежде, и все уставились на меня с восторгом и благоговением.

Проклятье, это моя рожа у них в каждом доме висит? В красном углу рядом с иконами?

— Мы здесь случайно, — сказал я. — Сейчас починим портал и отправимся восвояси.

— Конечно, о великий! — повторил мой собеседник, истово кивая. — Мы поможем вам! Зачем сидеть тут? Будьте нашими гостями! Мы накормим вас и напоим, примем как надо! Чтобы чистые души возвеселились!

Отказаться? Но тогда добрые хозяева могут обидеться, и перестанут быть добрыми…

— Хорошо, — сказал я после небольшой паузы. — Ждите нас у своей машины.

Пять минут мне понадобилось на то, чтобы принять решение — мы с Максом, Зарой и Нарой едем «в гости», Дю-Жхе и еще пятеро лучших бойцов скрытно следуют за нами, чтобы посмотреть, что произойдет, ну а Ррагат остается командовать остальными и следить, чтобы никто, кроме Веррада, не касался портала.

«Древние врата», хм.

— А разве не все твои воины пойдут с тобой, о великий? — разочарованно спросил жрец, когда мы подошли.

— Нет, они останутся тут, — ответил я. — Ну что, поехали?

«Дрезина» оказалась достаточно вместительной, чтобы никому не пришлось идти пешком. Вскоре мы покатили прочь, качаясь и пыхтя, достаточно неспешно, чтобы Дю-Жхе со своими от нас не сильно отстал.

Да и везли нас недалеко, селение обнаружилось прямо на опушке леса, который мы видели от утесов. А не обнаружили мы его потому, что оно спряталось в огромной котловине — маленькие конусовидные дома, стоящие кругами, и в центре самый большой конус, видимо храм, все построено из бежевого кирпича.

Ни женщин, ни детей я не видел, нас встречали исключительно мужчины, напряженные, сосредоточенные. Они падали на колени и кланялись мне, точно живому богу, и это заставляло меня дергаться от неловкости.

— Священная трапеза уже готова! — сообщил жрец, когда наш экипаж остановился у храма-конуса. — Совершим же омовение мира и вкусим яства лучшие для гостей дражайших!

Я нырнул в треугольник входа, и нос мой пощекотал аромат тушеного мяса.

Встретивший нас здоровенный мужик полил нам на руки из серебряного чайника, а затем выдал каждому по полотенцу, столь же белому, как балахон нашего хозяина.

— Спасибо, — пробормотал я.

Узкий проход, и круглый зал, у стен во тьме таятся статуи, высокие и уродливые, больше не разглядеть. А в центре низкий стол из голого дерева, на нем горящие свечи и очень много подносов и мисок — блестят жирные ломти жареного мяса, бока нарезанных кусочками фруктов, алая жидкость в графине кажется кровью.

— Отведай всего, о Надзирающий, — жрец махал руками и улыбался, точно метрдотель в ресторане.

— Ух ты, клево, вапще… — забормотал Макс. — Настоящий банкет! А где музыка?

Я опустился на низкую скамью, рядом со мной села Нара, мой земляк поместился напротив и тут же зачавкал, набив рот. От дразнящих запахов у меня буквально помутилось перед глазами, я протянул руку к ближайшему блюду, где лежали тонкие белые трубочки, полные то ли икры, то ли алых зерен.

Уловил движение за спиной у Макса.

Из мрака между статуями выдвинулся мужик с ружьем, и ствол его уперся в голову моего земляка. Я дернулся, потянулся к автомату, который прислонил к лавке, но ощутил холодное металлическое прикосновение к собственному затылку.

— Прости, о славный Надзирающий, но отпустить я тебя не могу, — проговорил жрец. — Вы останетесь с нами.

Ладно хоть они дали нам поесть, хотя я жевал через силу, без аппетита.