Дмитрий Казаков – Карьера мятежника (страница 1)
Дмитрий Казаков
Карьера мятежника
Глава 1
— Егор… — прошептала Юля, кусая губы. — Сашку… Сашку похитили… Нельзя же так! Ворвались и забрали… полчаса назад… я пыталась в полицию звонить, тебе… но что-то со связью сегодня… что делать, Егор?
Под ногами у меня словно разверзлась холодная черная пропасть.
— Что? Кто? — выдавил я, хотя понимал, что вопрос лишен смысла.
Я знал ответ — только один человек имел шансы выяснить, где находятся моя жена и дочь, и только одно существо на Земле могло иметь к ним какой-то интерес — Иван, мой самозваный «дядюшка», вынырнувший как черт из табакерки некоторое время назад. Прихвостень инопланетного тайного ордена Трех Сил.
— Мой телефон? — спросил я, вспомнив, что у меня должен быть номер Ивана.
Но Юля посмотрела на меня так отчаянно, что я понял — мой смартфон явно остался на нашей квартире, о нем она все это время не вспоминала.
И я не выдержал, шагнул вперед, обнял ее, принялся гладить густые светлые волосы, вздрагивающие плечи. Жена же прижалась ко мне и заплакала, тихо, но отчаянно, почти беззвучно, горячие капли заскользили у меня по щеке, по шее.
— Тихо, тихо, — говорил я, желая, чтобы под ладонями у меня была глотка Ивана, и я мог сдавить ее посильнее. — Мы обязательно найдем ее. Никто не причинит ей вреда. Все будет…
— Ты уверен? — Юля резко отшатнулась. — А вдруг она снова заболеет?
— Ну тут у меня есть чем тебя порадовать, дело такое, — я сбросил со спины рюкзак, и вытащил из него Сияющий Обруч, сверкнули драгоценные камни, блеснул золотой ободок, закачались паутинки-вуали. — Вот эта штука лечит все болезни, без шуток. Это не шарлата…
— Я знаю, — жена снова перебила меня, и я не сразу понял, что именно она сказала.
— Что?
О ногу мою потерся Котик, издал почти неслышное хрюкание, но я не обратил на него внимания.
— Я знаю, что это такое и на что оно способно, — четко проговорила Юля.
— Но откуда?
Она подняла руку, и на тонком запястье я увидел браслет-классификатор, такой же как у меня, только вот полыхавшая над ним цифра из серебристого тумана была невероятно, неправдоподобно большой.
Голова у меня закружилась.
— Пойдем в комнату, — жена взяла меня за локоть и буквально потащила внутрь, и я поплелся за ней, переставляя непослушные ноги.
Я видел все как в тумане, поэтому обратил внимание только на тяжелые шторы в советском стиле, и шкаф-стенку. Потом я шлепнулся то ли в мягкое кресло, то ли на диван, по крайней мере обнаружил рядом подлокотник и в него вцепился, словно пытаясь обрести равновесие.
Пол подо мной качался, мне очень хотелось проснуться.
— Но как? Что?.. — просипел я. — Т-ты тоже оттуда? Из Гегемонии, чтоб я сдох?
— Да, — Юля смотрела на меня почти спокойно, и только прикушенная губа выдавала, что она волнуется. — Я не врала тебе. Я действительно вынуждена была уехать с родины. Поссорилась с семьей… Только вот это была не обычная размолвка, меня вполне могли убить, как убили отца с матерью.
— Но кто?
— Добрые родственники, — жена произнесла это с таким ожесточением, какого я от нее никогда не слышал.
— Но класс… девятьсот сорок три… это невозможно! И почему я раньше не видел?
— А потому, что я могу скрыть эту штуку ото всех, чей класс ниже пятисот, вот так, — сообщила Юля. — И ты ведь должен знать историю Гегемонии, что там происходило последние годы. Наверняка тебе рассказывали — сослуживцы, офицеры с твоего линкора.
Так она и вправду знала, где я и чем занимаюсь? Мне это вовсе не мерещилось!
И тут я вспомнил, где видел женщину, похожую на мою жену как родная сестра — дворец Гегемона, когда нам вручали медали.
— То есть ты… то есть ты… — забормотал я, пытаясь справиться с непокорным языком. — Кайтеритка? Не человек?
Ну да, светло-карие, почти красные глаза, смуглая кожа… вот только волосы… Светлые волосы — отличительный признак в семье Гегемона, атавизм, вроде как у людей иногда бывает рудиментарный хвостик.
— Не землянка, — грустно поправила она меня. — Эх, ты… А что все мы люди, так это… Это доказывает наша дочь.
Все вокруг задрожало, словно началось землетрясение, я почти ждал, что стены примутся трескаться, а потолок рухнет мне на голову.
— Хрр, — сказал Котик, вспрыгивая мне на колени, и я вцепился в мохнатого, теплого зверя, как в спасательный круг.
Двенадцать лет назад в Гегемонии случилась попытка переворота, за которой не пойми кто стоял. Именно тогда атаковали дворец, уперли Обруч и еще какие-то предметы из Сферы Чистоты. Правитель огромной звездной империи отреагировал так, как реагируют все на свете правители — репрессиями и казнями, и вроде бы даже лишил жизни нескольких родственников.
Юля появилась в моей жизни пять лет назад, а в нашем городе шесть лет назад.
— Ты из семьи Гегемонов? — спросил я.
Нет, это точно сон или бред, я сейчас укушу себя за руку и проснусь.
Не может женщина, с которой я счастливо провел рядом столько времени, быть не человеком, не может она быть звездной принцессой из далекой-далекой галактики, куда меня занесло случайно…
Хотя случайно ли?
— Да, и мне пришлось бежать, — она вздохнула. — Когда началась безумная Чистка. Забрали отца, мать, его точно обвинили в измене и казнили, о ее судьбе я не знаю ничего… Братья… тоже бежали, но где они, живы ли, я не знаю. А я отправилась сюда. Замела следы. Очень хорошо, как мне казалось. И было все хорошо… Пока не появился этот… Иван.
Она сжала кулачки, и меня перекосило от ненависти.
Потом я некоторое время сидел молча, тупо моргая и пытаясь как-то переварить новости.
— Но… почему… ты мне не сказала? — спросил я, когда дар речи вернулся.
Было больно и обидно, что Юля много лет скрывала от меня правду, а я-то думал…
— А ты бы поверил? — жена хмыкнула.
Ну да, если бы она вдруг заявила, что родом не с Земли, то я бы решил, что это шутка такая, очень странная, а если бы продолжила настаивать, то испугался бы, что ее пора вести к психиатрам.
— Ну нет, не знаю я… — забормотал я. — Но могла бы хоть…
— А ты мне что, все рассказывал? — глаза Юли сверкнули. — Про баб своих, например!
Тут мне стало так мерзко, словно я вступил даже не в собачье, а в человечье дерьмо. Только ведь и правда вступил, и не один раз, а очень много, всегда, когда связывался с разными девчонками.
Я отвел взгляд и уставился в окно.
Некоторое время мы посидели в молчании, я гладил Котика, Юля время от времени всхлипывала.
— Извини, — сказал я наконец. — Глупость сказал… Но все это так неожиданно и странно. Понять, что женат даже не на негритянке, а на инопланетянке…
Да, я всегда считал, что кайтериты пусть и похожи на нас, но все же совсем другие! Относился к ним скорее плохо, особенно если вспомнить Равуду, Табгуна и других злобных, высокомерных представителей этой расы… и тут выяснилось, что у меня общая дочь с женщиной этого народа.
— Я понимаю, — Юля улыбнулась сквозь слезы. — Но я не могла тебе сказать. Как? Надеялась, что прошлое никогда не напомнит о себе, что родственники и дрязги останутся в прошлом, а тут.
Котик издал неодобрительный муррк и спрыгнул на пол.
— Но они же не могли подстроить сашкину болезнь? — я вспомнил про Обруч, который все это время пролежал рядом со мной на диване — ага, все же диван, огромный и красный, точно флаг СССР на первомайской демонстрации.
— Не могли, — согласилась она. — Но воспользовались.
— Ладно, — я протянул руку и взял жену за ладошку, такую изящную и нежную. — Предлагаю забыть, что было… кто там кому чего не сказал — эта ботва совсем не важна.
Юля ответила легким пожатием, и от ее нежного прикосновения у меня по телу побежали мурашки. Да, она способна вызвать у меня бешеное желание одним взглядом, жестом, парой слов, в то время как другим, той же Юнессе — брр, нашел, кого вспомнить — приходится топорщить прелести, показывать себя во всей красе.
Но почему это волшебство не остается со мной постоянно, когда я далеко от жены?
Или я такой неисправимый кобель, что бегу за всякой оказавшейся рядом симпатичной девицей?
Ну уж нет!
В следующий момент Юля сидела у меня на коленях, и обнимала меня крепко-крепко. Ну а я ощущал ее тело вплоть до самых интимных изгибов, вроде бы даже до внутренностей, как бьется ее сердце, как скользят вверх-вниз веки, когда она моргает, как поднимается и опускается грудь при вдохах, как напрягаются и расслабляются крохотные мышцы при каждом движении, такие, которые она сама не замечает и не контролирует.