Дмитрий Казаков – Хронометр-2. Издание группы авторов под редакцией Сергея Ходосевича (страница 16)
Шерстнёва Татьяна
Стихи о моей малой Родине и воспоминаниях из детства.
«Детство.»
Проза
Ольга Бабошкина
Пережидая дождь
Мы стояли под деревом, пережидая холодный дождь. Вокруг нас расстилался уже не зелёный луг. А на нём завявшие цветы и горько пахнущие, пожухлые травы.
Нам было весело, так как старым друзьям всегда есть о чём поговорить. Мы вспоминали приключения вчерашнего дня… Корову Мурку, что родила наконец телёнка. Он был такой смешной, а Мурка лизала его морду. Как пили чай с душицей и липовым мёдом. Ну и конечно же, как мылись в бане и пол ночи разговаривали.
О том, как атаман в юбке эта Катька Иванцова целовалась с Гришкой, а мы подсматривали и краснели. Нам было любопытно и стыдно.
Затем перешли к дню сегодняшнему и смеялись, как утром в школе Иван Иванович вызывал к доске, а мы лоботрясы мямлили и тянули время. до звонка. А он шипел и кричал, что вызовет родителей, но мы умеем уговаривать и его жаркий пыл сменился на милость.. Уговорили и побежали смотреть в клубе интересный фильм. Уже раз третий наверное, а может и в четвертый…
Сразу после кино навещали бабушку Веру. Помогали по хозяйству. Сбегали в магазин за хлебом.
Пока мы говорили, не заметили, как дождь закончился. Мы вышли из-под дерева и вприпрыжку побежали домой. Октябрь – месяц такой же непостоянный, как и мы в шестнадцать лет
Ведь сегодня. будет еще интересней, чем вчера, тем более, что завтра то выходной. А так много надо сделать.. И начнем с кружки молока с теплым маминым хлебом!
Сергей Ходосевич
Ураган
Синевато-серые облака, затянувшие с утра небо сплошным ковром, к полудню смешались с сородичами цвета древесного угля и не предвещали ничего хорошего
В течение получаса в эту двухэтажность небесной канцелярии добавилось немного бордово-красного крепления и поднялся ветер, раскачивающий вековые сосны и заставляющий сгибаться девичий стан березок до самой матушки-земли. Сбиваемые в кучу, недовольные облака, тем что не желали так сильно двигаться в небесной высоте, словно обиделись и моментально окрасились в цвет бычьей крови. Сверкнула ослепительно молния и словно канонада артиллерийских орудий грозно заголосил гром.
Лес трепетал в страхе. Трещали поломанные сучья деревьев, скрипели корни, что не в силах были сопротивляться внезапной стихии и самые слабые падали, издавая гневные звуки, цепляясь в смятении за ветви тех, кто еще держался.
Еще более яркая молния сверкнула стрелой, будто выпущенная из лука известного библейского пророка и вонзилась в крону самой высокой сосны.
Ага! Попали! – по-звериному захохотал гром и на какую то долю секунды угомонившись заворчал оглушающе, приводя в трепет все вокруг.
Искры огня поползли по стволу обожженной сосны. Новый порыв ветра отодрал от нее пару здоровенных веток – головешек и потащил вместе с десятками поменьше с другим, сопротивляющихся ему деревьев в стороны огромной нивы.
Та была похожа на бушующий океан с одной гигантской волной, что вот-вот поднимется и разобьется о черную скалу у горизонта, в коем небо было просто, как смоль.
После третьего разряда молнии и еще более устрашающего рыка грома на землю упали первые капли дождя. А через мгновение выросла стена из непрекращающегося потока воды со сверкающих и орущих воинственный клич небес, коей испугался даже неугомонный ветер. Роняя в месиво грязи, в которую превратилась земля, он немного притих, а потом устыдившись своего страха, завыл по-волчьи и круша, и роняя, то, что в могучем лесу ему было до этого не под силу, увлекая за собой страшные облака понесся с большей силой на город.
Туда, догоняя ветер и устремилась стена водопада. В небе цвета пепла советских сигарет «Дымок» появились проблески солнца.
Лес, хоть уже и вытянулся по стойке смирно, считая потери, все еще дрожал, то ли от холодных капель дождя, то ли переживая стресс. Смелый бельчонок высунул мордочку из дупла поваленной трехметровой сосны и смешно скинув лапы вверх замер, будто бы ругался с небесами и спрашивал: «Ну и где мама! Где теперь будет мой дом! Что натворили!!!»
А оно уже сияло голубой лазурью, щедро даря тепло летнего солнца, которое превращало дрожащие капельки воды, на листочках и ветвях в жемчуг. И это украшение было к лицу выдержавшим стихию героям – исполинам.
Выдергивая босые ноги из жижи на поляне перед соснами и отбиваясь от мошек и комаров, до нитки промокший, совершенно забывший, где оставил корзину с грибами, благодаря дух леса за временное убежище от пронесшийся стихии и теребя в руках развалившиеся резиновые сапоги я медленно вышагивал по тому, что сейчас нельзя назвать тропинкой по направлению к железнодорожной станции, до которой если через поле, то почти рукой подать, где то километра три.
В небе над ржаным полем метались и кричали стрижи, а в самом поле и на проселочной дороге валялись ветви деревьев Побитая дождем рожь, лежала, приклеенной к земле, а ровно посередине бесконечного поля, как памятник пронесшемуся урагану целиком лежала крыша, с одного из домов дачного поселка, что в нескольких метрах от реки, сразу за живописным мещерским лесом.
Ольга Бабошкина
В поезде
1
В купе ехали четыре человека. Двое мужчин, одна девушка и старенькая бабушка. Ехать долго и нужно было как-то приспосабливаться друг к другу.
Пока ждали проверки билетов, познакомились. Проводник уже дошёл до их купе и разговоры прекратились.
Всё хорошо!
Заказали горячий чай, постельное бельё и продолжили разговор.
Бабушка ехала к дочке. У неё недавно родилась внучка. Мужчины были не знакомы. Один, что помоложе, был женат и ехал по месту учёбы, так сказать после встречи со своей молодой женой. Второй мужчина в возрасте, лет сорока, был разведен и ехал к себе на родину, к матери. Ну и девушка, до чего же красивая, что глаз не отвести. Ей было примерно лет двадцать пять. Не возраст, а сказка. Ехала просто отдохнуть, сменить обстановку. После знакомства попили чаю и легли по своим полкам. Девушка достала книгу и начала читать. Но почему-то не читалось и она её закрыла.