Дмитрий Казаков – Дорога из трупов (страница 17)
Ну а в-третьих, он просто ленился.
Этим утром Магучий Единственный Ночальник Торопливых, как обычно, влез в скрипучее сооружение, похожее на б/у гроб на колесах. Возница щелкнул кнутом, и они поехали.
Игг Мухомор знал наизусть все рытвины и ямы по дороге, и в перерывах между наиболее выдающимися препятствиями успевал подремать. Колеса монотонно скрипели, карета вторила им скрежетом и щелчками, наводившими на мысли об ораве безумных кузнечиков.
МЕНТ проснулся для того, чтобы пережить канаву после Белого моста, и почти заснул вновь, когда возница неожиданно выругался, и лошади понесли. Игга Мухомора бросило на стену, и он ударился затылком. Перед глазами засверкали вспышки, в ушах зачирикали птички.
Так же внезапно карета встала.
МЕНТа бросило вперед, и к синяку на затылке добавился точно такой же на лбу.
Если посмотреть сбоку, то командир Торопливых выглядел, скорее всего, довольно симметрично.
- Болван! – заорал он, толкая дверцу кареты. – Что ты себе позволяешь?! Не дрова везешь, а меня!
Дверь открылась, и Игг Мухомор выбрался в мозглую осеннюю морось. Возница обнаружился на передке, испуганный, дрожащий, с выпученными глазами и зажатыми в кулаке вожжами.
- Болван! – повторил МЕНТ. – Что случилось?
- Так лошадей кто-то напугал, - ответил возница, - сначала сзади. А потом спереди. Вот они и встали. Дальше не идут.
- Кто напугал?
- Кто-то серый, мохнатый. С зубами.
Игг Мухомор выругался и в очередной раз дал себе зарок не брать на работу алкоголиков.
Лошади и вправду выглядели странно. Застывшие неподвижно, они тряслись мелкой дрожью, а в остекленевших глазах замер истинно экзистенциальный конский ужас.
- Вольно! – рявкнул на них МЕНТ, пытаясь привести животных в чувство знакомыми методами. – Смирно! Вперед! Шагом марш!
Но лошади на вопли и капли слюны не отреагировали никак, даже ухом не повели и хвостом не дернули.
- Вот зараза! Что же мне, дальше пешком идти? – Игг Мухомор огляделся и обнаружил, что стоят они около кабачка «Потертое ухо», и что до здания стражи осталось с полсотни метров.
- Не могу знать, - откликнулась та часть сознания возницы, что отвечала за общение с начальством.
- А чего, и дойду? Давно пора показать, что я близок к народу. Что я такой же, как все, и только немного лучше.
Произнеся такую подготовительную речь, МЕНТ велел вознице позаботиться о лошадях и карете, а сам затопал в сторону штаб-квартиры. Но через несколько шагов наткнулся на живописно лежавшие тела.
Перегаром от них разило так, что неподалеку виднелась упавшая в обморок крыса.
Рядом с телами, вытянувшись по стойке смирно, стоял новенький стражник, чьего имени Игг Мухомор пока не запомнил. МЕНТ заподозрил, что это он напугал лошадей, но присмотревшись, оставил эту мысль.
Лохматости и зубастости в новичке было не больше, чем в любом человеке.
- А, это ты, сержант, – сказал Мухомор. – Что тут делаешь?
- Согласно уставу прибыл для несения службы, – отрапортовал Форн Фекалин, - прямо в распоряжение непосредственного начальника.
- Начальника? А где он?
- Вот.
И Форн Фекалин указал вниз.
МЕНТ пригляделся к похрапывавшим телам. Обнаружил, что они в шлемах и кольчугах, и что на голове у одного муха колотит товарку по щекам, чтобы привести ее в чувство.
А еще он узнал лейтенанта Лахова.
- Как? Это невозможно! – проговорил Игг Мухомор, делая попытку отрицания реальности, столь же безуспешную, как и все прочие. Лицо его стало медленно покрываться багровыми пятнами. – Негодяи! Тупицы!! Лентяи!!! А ну встать!!!!
Крик достиг такой мощности, что в обморок упала и вторая муха. Одно из окошек «Потертого уха», состоявшее больше из пыли и паутины, чем из стекла, разбилось с мягким звоном. С крыш в воздух взвились несколько всполошенных птиц, а тела на земле зашевелились.
- Э? Ы? Што? – произнесло то, что принадлежало лейтенанту Лахову.
- Всех убью, - сообщило вместилище духа сержанта Калиса.
- Дорогая, ну я еще посплю немножечко… - жалобно пролепетал сержант Ргов, дав знать всем, кто еще не знал, что сержант женат.
Он даже попытался подтянуть несуществующее одеяло.
- Встать! Смирно! – завопил МЕНТ, переходя на ультразвук. – Как смеете валяться пьяными в присутствии командира?!
Сказать, что стражники вскочили – значит очень сильно соврать. С какой-то точки зрения они, конечно, вскочили, но это был крайне медленный вскок. Игг Мухомор смог полюбоваться всеми его фазами, начиная от испуганно выпученных глаз и заканчивая попыткой принять стойку смирно.
Из кармана лейтенанта вывалилось несколько картонных прямоугольников, замелькали на них яркие картинки – сплошь женоподобные существа с огромными грудями и прочими вывертами физиологии.
- Позор! Непотребство! – заверещал МЕНТ, извергая настоящие фонтаны кипящей слюны. – А это что такое?
Он указал на прямоугольники.
Лахов осторожно скосил заспанные, мутные, в багровых прожилках глаза.
- Не могу знать! – ответил он, и Мухомора замутило от запаха перегара.
- Тогда я сам узнаю! – яростно пропыхтел он, наклонился и подобрал одну из картонок.
Торопливые обеспокоено наблюдали за тем, как начальство таращится на картинку и стремительно теряет разум.
- Я сразу понял, что это «эльфийская радость», - заметил Ргов, когда глаза МЕНТА стали выпучились, а из ушей пошел пар. – Сто пятьдесят бублей за картинку. Убойная вещь… Коллекционная, запретная магия.
- Чего же ты не предупредил? – прохрипел Калис, глядя, как командир Торопливых, тихо и счастливо курлыкая, исполняет медленный вальс на месте.
- А стал бы он нас слушать? Он нас никогда не слушает.
Игг Мухомор остановился и растерянно заморгал.
- Почему перестала играть музыка? – строго спросил он. – И где эти, девушки в легких одеждах? И голубые поющие кувшины, что беседовали со мной о тайнах мироздания?
Лахов, никак не могший врубиться в происходящее, прохрипел:
- Не могу знать!
Взгляд МЕНТа упал на зажатую в руке картонку.
- Ах вот что оно такое… «Эльфийская радость». Магия, запрещенная во всех Лоскутах. И это выпало у вас из кармана, лейтенант? Откуда оно там взялось?
- Не могу знать! – отозвался Лахов, в голове которого после вчерашней пьянки уцелела одна связная фраза.
- Не можешь?! – Игг Мухомор в ярости подпрыгнул. – Какой ты тогда офицер стражи? Ты – преступник!
Он орал, лейтенант пялился на начальство, а за его спиной шептались похмельные сержанты.
- Может, это те, зеленые подсунули? – предположил Калис. – Они вокруг нас всю ночь скакали.
- Вряд ли, - засомневался Ргов. – Они же очень маленькие. В чем бы они эти картонки принесли? Не в зад…
- А ну, вы! – МЕНТ обратил внимание на остальных. – Смирно! Неправильно стоите!
- Да перед начальством как ни вставай, всегда раком получается, - пробормотал Ргов, но так тихо, чтобы его не услышали.
Сержанты вытянулись и изобразили на лицах придурковатую тупость. Со шлема Калиса скатились и шлепнулись наземь две мухи. Игг Мухомор замолчал, стало слышно, как шипит холодная морось, падая на его раскаленный лоб.
- Так, лейтенант, - сказал МЕНТ. – Вы теперь – больше не лейтенант. Я разжалую вас в сержанты.
Лахов открыл рот, но сказать ничего не смог.