Дмитрий Казаченков – Убийца героев. Том 3 (страница 59)

Она одарила меня грустной улыбкой, после чего всё исчезло и я, наконец, погрузился в спокойный сон.

Проснулся от того, что кто-то аккуратно гладил меня по волосам. Открыв глаза, я увидел сидящую на столе Заранну. Тёмная эльфийка была в чёрном платье, с глубоким вырезом, открытыми руками и спиной. Юбка представляла собой две полосы ткани, сзади и спереди, которые совершенно не прикрывали её бёдер. На ногах у неё были простые туфли без каблуков. Каштановые вьющиеся волосы были распущены и ниспадали на большую грудь девушки.

— Уже утро?

Шёпотом спросил я, чтобы не разбудить спящую на мне Мишейру. Напарница лежала на мне, обняв за шею, и, положив мне голову на плечо, тихо сопела, щекоча своим дыханием кожу.

— Раннее.

Кивнув, так же тихо ответила она. За её спиной стояла Сентипида с подносом, на котором стояли чайник и лёгкий завтрак, состоящий из яичницы. На плече у горничной сидел Сова и довольно щурил оба глаза.

— А Катрина где?

— Спит. И Изабелла с ней.

— А ты чего так рано вскочила?

— Так получилось.

Пожала она плечами. В этот момент Мишейра заелозила, что-то мыча во сне. Её рука переползла мне на плечо и впилась коготками прямо в мясо, заставив меня зашипеть сквозь зубы. Я почувствовал, как из ранок по спине потекли ручейки крови, пропитывая ткань рубашки.

— Опять царапается?

Я кивнул.

— Будешь терпеть?

Я состроил гримасу и снова кивнул.

— Понятно.

Сказала она. Девушка слезла со стола и, приблизившись, аккуратно убрала с меня руки спящей Мишейры, после чего громко крикнула:

— Рота, подъём!

Разбуженная девушка с криком упала на пол.

— Анька, мать твою коромыслом, да через колено, нельзя же так будить!

— Можно.

— Ань, ну вот зачем ты так?

Спросил я, потирая уши, в которых благодаря Заранне теперь звенело.

— Ну извини, я не хотела.

— Не хотела она. Ладно, раз все проснулись, давайте уже есть.

Когда Сентипида расставила тарелки на столе, я спросил:

— Ты сама-то ела?

Намекая на то, что порций было всего три.

— Да, хозяин.

Спокойным тоном ответила девушка.

— Точно?

— Уху.

Подтвердил слова горничной Сова.

— Смотри у меня.

Шутливо погрозил я ей пальцем.

— Только попробуй начать голодать.

Сказанное сразу двумя голосами «Уху» было мне ответом.

Последний выходной

Катрина с Изабеллой проснулись сильно позже. Мы за это время успели позавтракать и обсудить планы на день. Наши гости ели отдельно. Может, тоже что-то обсуждали или ещё чего. Встретились мы с ними уже позже в саду. Моих девчонок Фёдор потащил куда-то под предлогом обсудить что-то важное, так что я решил составить компанию Задолбале, которая сидела на лавочке и наблюдала за своими родственниками, в свою очередь наблюдающими за работой Изабеллы.

— Слушай, я тут подумала, может, белобрысого вернуть на родину?

Начала диалог Задолбала.

— Он же подстрекатель?

Она кивнула:

— Именно. Если Ротаниор сам вынесет ему приговор, то это может поднять его авторитет как короля и, возможно, сможет отбить у масс желание идти с властью на конфликт.

Меня же терзали вполне обоснованные сомнения.

— Думаешь, сработает?

— Не уверена. Может и помочь, а может восстание вспыхнет. Ты император — тебе и решать.

Как ловко она только что организовала проблему и спихнула на меня её решение. Мне бы так.

— А твой брат что по этому поводу думает?

Она пожала плечами:

— Я старше. Он принимает моё главенство и не спорит.

Эльфийский король сидел со своей племянницей возле клумбы, у которой хлопотала Изабелла.

— Знаешь, что…

Начал я, прикидывая какими последствиями будет грозить моё решение.

— Забери-ка ты его к себе. Пусть отработает ущерб, а потом уже подумаем, как всё устаканится. Присмотришь?

Вот так филигранно из моих рук проблема до поры до времени перекочевала в руки королевы. На это она только безразлично пожала плечами:

— Как скажешь. На мне ещё твои лагеря, которые потихоньку переходят в состояние резерваций, так что одним больше, одним меньше роли не сыграет.

— И вообще не смущает, что это эльф?

— В каком смысле?

Девушка вопросительно посмотрела на меня, а потом до неё дошло:

— А! Ты об этом? Не переживай, я — безухая, а, значит, с собратьями меня ничего не связывает.

— Что, прям совсем никаких эмоций?

Эльфийка тяжело вздохнула:

— Чего ты добиваешься? Я не буду плакать по тем, кто меня, считай, предал. Знаешь, почему я согласна работать под твоим началом? Потому что ты со мной хотя бы был честен. Все эти традиции… Сплошная ложь и лицемерие. Стоило мне только ушей лишиться, как собственные родители отвернулись и в глаза видеть не желают. Как думаешь, какие эмоции я испытываю к собственному виду?!

Жёлтые глаза девушки горели гневом, но через мгновение она отвела взгляд.