Дмитрий Казаченков – Красный (страница 37)

Услышал я тот самый хриплый голос, едва только сел в машину. Когда же водитель обернулся я узнал того типа, что вчера обозвал меня вором, после чего назначил встречу. Пока я пребывал в растерянности, он ухмыльнулся.

— Не парься, я шучу — на навигаторе всё отмечено. Так и быть, побуду для тебя сегодня экскурсоводом.

Машина тронулась.

— Я, кажется, не представился. Меня зовут Иван Ванко. Возможно, ты слышал о моём отце.

Только сейчас до меня дошло, что переводчик молчит. Водитель говорит на чистом английском без акцента. И только потом я понял смысл его фразы.

— Нет, нигде не встречал ни одного упоминания.

Он задумался. Видимо, ожидал другого ответа. Но когда продолжил говорить, его тон был по-прежнему спокоен:

— В общем, Тони, раз уж мы встретились раньше назначенного, то почему бы нам не пообщаться сейчас? Короче, суть моей к тебе претензии такова: этот реактор, что питает твои костюмы, был изобретён и сконструирован моим отцом ещё когда ему было двадцать лет.

— А я тут при чём?

Спросил я, рассматривая пейзаж за окном.

— Патент есть?

Вопрос моему собеседнику явно не понравился, но он всё равно ответил:

— Нет.

— Тогда какие ко мне претензии? На тот момент я ещё даже не родился. Если мой отец о твоём что и знал, то со мной этим делиться не спешил.

— Вот как…

Задумчиво протянул Иван, после чего в салоне воцарилась тишина. Я не торопился её нарушать, предпочитая разглядывать здания и людей за окном.

— И всё-таки, дабы развеять все недопонимания, я настаиваю на том, чтоы мы сверили чертежи.

Сказал он после долгих раздумий. Теперь же думать надо мне, потому что чертежи для инженера — самое святое, что только может быть. Конечно, свой реактор я запатентовал, тем самым обеспечив свою безопасность, но тут…

— Разве что только реактора.

— Идёт. У меня свои наработки есть касательно этого самого реактора.

Хмыкнул он.

— Теперь пришло время провести тебе обещанную экскурсию.

На этих словах собеседник заметно расслабился. Меня тоже отпустило напряжение. Не очень-то приятно сидеть, постоянно ожидая нападения со стороны собеседника. Но, вроде, обошлось.

Глава 11 Поздравляю, это девочка

Обратный путь проходил куда более спокойно, нежели путь вниз — охраны практически не осталось. Тех, кого не убили мы, обезвредили кэп с напарником. Кстати, а где он? Хотя, нам без разницы. Но Капитан прицепился и теперь сверлит спину недовольным взглядом, хоть и держится за пробитое плечо. Кровь, кстати, уже давно остановилась, что удивительно, поскольку мы уверены, что были задеты крупные кровеносные сосуды. Фонтаном хлестать не должно, но обильное кровотечение для обычного человека было бы обеспечено. Как и выведение из строя конечности на долгий срок.

— Надо забрать Соколиного глаза.

— Забирай.

Ответили мы Капитану — нам с его напарника ни горячо, ни холодно. Мы со своей задачей справились, защитив Петру от тех двух чудиков в зелёном и Карнажа. Сейчас мы несём девушку на руках и хорошо чувствуем её напряжение. Она просто не понимает, как реагировать на сложившуюся ситуацию: с одной стороны, симбионт — кровожадный монстр, жаждущий человеческой плоти, с другой один такой монстр её только что спас. Вот только когда она осознает произошедшее, как изменится её взгляд на мир? Что случится с её гипертрофированным чувством справедливости? И что произойдёт, если она догадается, кто на самом деле есть Красный? А она догадается — Петра девочка умная, так что два и два сложить сумеет. Но что-то нам подсказывает, что сейчас она занята совсем не размышлениями о нашей сущности.

— Ты точно на нашей стороне?

Спросил Капитан, когда из нашего правого предплечья спустился жгут с жалом, пронзивший одному из охранников челюсть снизу, из-за чего шлем на макушке немного подпрыгнул. Этот только притворялся мёртвым, а мы сейчас наелись. Про запас же Иван оставить не разрешит, да и не любит Красный падаль. А они ещё и вонять начнут. Какая трата еды, однако.

— Наша цель — её спасение. По поводу местной охраны мы договорились с Фьюри.

Мы даже не стали оборачиваться для ответа.

— И вообще, ты хотел напарника вытащить? Так почему ты всё ещё здесь?

— Он чуть дальше впереди остался.

Буркнул Кэп, явно недовольный озвученным фактом. Хотя, странно — этот дядя старше нас и, судя по тому, что знает Иван, он войну прошёл, а на этом мероприятии люди обычно убивают друг друга. Только непонятно, зачем? Всё равно же не едят. Любят они друг друга убивать без всякой причины. А Иван почему-то говорит, что убивать плохо. Странно и непонятно.

Так и продолжали идти, добивая ещё живых, пока Капитан Америка вдруг не выскочил вперёд:

— Хватит! Оставь хоть кого-нибудь, чтобы мы допросить могли!

— И ты хочешь оставить этого?

Все охранники, как один, были одеты одинаково: чёрная одежда, поверх которой находится бронежилет с разгрузкой, в одном из верхних боковых кармашков находилась рация, а остальные были забиты магазинами к пистолет-пулемётам, голову же защищали каски с прикреплёнными приборами ночного видения. Ну, если хочет — пожалуйста, нам не жалко.

— Иван оценит.

Сказали мы, подбирая жгутами лежащий на полу пистолет-пулемёт. Ещё несколько жгутов опустошили разгрузку указанного охранника. Петра наблюдала за всем происходящим с каким-то отстранённым выражением лица, словно погрузившаяся глубоко в свои размышления.

— На себе его сам понесёшь.

Сказали мы, продолжая свой маршрут — пусть сам думает, как будет на своём горбу тащить два тела, потому что, судя по всему, Соколиный глаз целым не остался, ведь, иначе его не бросили бы в конце.

— Ты не поможешь?

Спросил Кэп, отдуваясь сзади и-таки таща на здоровом плече вырубленное тело в полной броне. И тут нам стало интересно, а они в «Мстителях» все такие или кто-то всё-таки немного умеет в логику?

— Зачем?

Вопрос логичный: сам вызвался — сам и тащи, мы-то тут при чём? Мы можем предложить лишь один вариант:

— Мы можем его убить и оставить тело здесь.

Капитан, очевидно, не согласился, вовсю выпячивая своё презрение к нашим методам и едва ли не крича, что он герой и вообще, сражается за всё хорошее против всего плохого. Надежды на адекватных суперов в этой организации рушились прямо на глазах. И вот они хотят заграбастать Петру? Нет уж, не для этого мы её спасали. Да и у директора их явно прослеживается что-то нездоровое…

Капитана мы благополучно потеряли, ещё не дойдя до лифта, так что поднимались уже без его успевшей порядком так надоесть компании. Нет, он был довольно немногословен, но постоянно сверлил нас взглядом и раздражающе сопел каждый раз, как мы избавлялись от лишних свидетелей.

— Иван…

Впервые подала голос Петра, едва лифт тронулся. Её голос был очень тихим и неуверенным. Сейчас она вызывала у нас ассоциации с маленьким брошенным на улицу котёнком, которого все подряд задирали, но вот ей повезло, и кто-то, наконец, подарил немного ласки. Вот только котёнок столько раз получал от жизни пинков, что доверять кому-либо давно разучился.

— Это, ведь, ты, Иван?

И в глазах просто океан надежды. Вот только никаких эмоций это зрелище у нас не вызвало.

— Сейчас мы — Красный.

Ответили мы.

— С Иваном ты сможешь поговорить позже, когда всё закончится.

На этом наш короткий диалог закончился, и подъём продолжился в тишине. Разве что девушка чуть сильнее прижалась к нам. Кажется, мы заслужили немного доверия от этого котёнка.

До выхода оставалось пройти «прихожую», в которой об охране напоминали лишь небольшие лужи крови — мы всех съели. Что-что, а угощение для гостей эти отморозки приготовили неплохое. А вот перед самым выходом мы встретили активно работающих агентов Щ.И.Т.-а, которые активно вязали вырубленную охрану — прежде мы миновали этот коридор, используя вентиляцию, отсюда и живые противники, пускай и без сознания. На нас они внимания практически не обращали — своих дел хватало.

Снаружи мы увидели множество раненных, вокруг которых суетились товарищи и перевязывали раны. Самому Фьюри тоже досталось — свежий порез тянулся от виска до самого подбородка, а левая рука перевязана и подвешена на шее. Кажется, мы даже знаем, что тут случилось.

— Карнаж постарался?

Спросили мы, подойдя к директору.

— Он самый.

Буркнул патлатый любитель кожаных плащей. Его взгляд остановился на лице Петры, которая теперь прямо-таки вжималась в нас, а из её приоткрытого рта выплывали облачка пара, но, судя по всему особого дискомфорта она не испытывала.

— Есть что-нибудь тёплое?