Дмитрий Карякин – Франьо с Высокой улицы (страница 3)

Когда у Драгицы прошёл звон, а точнее треск, в ушах, она услышала голос от подножия лестницы, которую начала разбирать.

- Эй! Кто шумел?!

Голос был похож одновременно на шорох, с которым морской прибой перебирает гальку на ночном берегу и на звон капели от начавшей таять сосульки. Внизу, около лестницы, не касаясь её, стоял высокий (ну, по меркам Драгицы), широкоплечий мужчина в вельветовых штанах кирпичного цвета и белоснежной тонкой рубашке, которая открывала его смуглую шею. На его чёрных, подёрнутых лёгкой сединой, волосах была удивительно легкомысленная соломенная шляпа с голубой лентой, подходящей по цвету к искрящимся скрытым смехом глазам. В углу рта незнакомец держал травинку.

- А! Привет, дед Степан! - Франьо немного отодвинул замершую Драгицу в сторону.

- Дед? - прошипела ему на ухо Драгица.

- Конечно дед, - тихо ответил ей Франьо, - У него внук на набережной живёт, за всеми лестницами к воде смотрит.

- Хорош шептаться, молодёжь! - дед вынул изо рта травинку. - Рассказывайте, что у вас за дело?

Глава третья, в которой объясняется разница между темнотой и темнотой

- Ну что ж, - сказал дед Степан, когда Драгица и Франьо закончили рассказывать (говорил в основном Франьо, Драгица же больше уточняла), - Первый раз про такое слышу, а вообще у нас на холме много странного бывает. Вот, например, в прошлый четверг...

Драгица тяжело вздохнула.

- Ладно, потом доскажу. Ну надо тебе, Франьо, внутрь лезть, так вижу.

- А ты, дед Степан, не поможешь? - Франьо недоверчиво посмотрел в дырку от кирпича.

- Помочь-то я могу, но с лестницы у меня сойти не получится, сам знаешь. Так что тебе надо, не девчонке же и не ему, - дед Степан кивнул на Кота-с-верёвкой-в-зубах. - Это ты правильно сделал. Один конец к ноге привяжем, я тебя вытащу если что.

И пока Франьо размышлял о том, "что" может быть "если", его руки будто сами по себе раскачали и вынули ещё три кирпича, достали из кармана и открыли нож и провели лезвием поперёк корневищ Каштана.

- Ой! - вскрикнули одновременно Франьо и Каштан.

- Тут дыра!

- Предупреждать надо! Я молчу-молчу, вам не мешаю, но вы тоже имейте с-с-с-совесть в с-с-с-сердце!

Франьо присел и начал обвязывать верёвку вокруг щиколотки.

- Так! Ну я пошла, - сказала Драгица и скользнула под землю.

Всё время после того, как дед Степан назвал её девчонкой, она молча стояла у ствола Каштана, будто стараясь слиться с корой. Сейчас же её пятки исчезли в дыре с быстротой, которой мог бы позавидовать и Ящерец, убегающий от собаки Бубицы. А быстрее него на холме никого не было.

Франьо, дед Степан и Кот-севший-у-ноги-деда-Степана переглянулись и одновременно пожали плечами.

- Да подожди же ты! - Франьо ввинтился плечами в дыру и тоже исчез.

- Ну! Что там?! - крикнул дед Степан, постепенно отпуская верёвку.

- Темно! Тесно! - донеслось из-под земли.

- А не надо было за мной лезть, одной здесь удобно было.

- Хоть что-то видно? - спросил сверху Каштан.

- Нет, вообще, даже с улицы свет не доходит. Запах здесь странный.

- Запах? - дед Степан на мгновение задумался. - Опиши, какой?

- Да не знаю. Странный, - продолжил Франьо.

- Тёмная ромашка. Ежевика. Клевер на второй день после покоса. Лягушачий пруд, - спокойно перечислила Драгица. - Это первый этаж.

Франьо, дед Степан, Кот-сидящий-у-ноги-деда-Степана и Каштан уважительно промолчали.

- Дальше мокрая лошадь. Цветок девятидырника. Дым старых газет. Это второй, - продолжила Драгица. - И сверху весенняя гроза. А хотя нет. Летняя, июнь примерно.

- Так! - дед Степан громко хлопнул в ладоши. - Лошадь вороная?

- Да. А откуда вы... ты... вы... знаете?

- Посидите там ещё немного. Опасности никакой нет, а я вам пока историю расскажу.

Дед Степан легко подпрыгнул и уселся на стенке, огораживающей лестницу. Он сорвал новую травинку, закусил её и начал:

- Когда, значит, разбирали мы имущество бабки Крвавицы, которое осталось после того, как, ну-у-у-у, не стало её. Мы - это я, Оттокар и Василь-долгоног...

- Кто-кто? - раздалось из дыры.

- Василь-долгоног, ты его, Франьо, не застал, он тем же летом ушёл вниз по реке, наскучило ему здесь. Сейчас, говорят, на Железных воротах его видели.

- Да знаю я! Это вообще Драгица была.

- Ну тем более. И остался от того имущества один сундук под кроватью. И такой это был нехороший сундук. Не то, чтобы в доме у Крвавицы хоть что-то хорошее было, но этот уж совсем. Свинцом обитый, а ниже ещё полосами паутины пауков-крестовиков обёрнут. И, главное, запах от него такой. Вот как Драгица описала, точно такой же. Долго мы к нему подступались. Даже ватозрак опасался, а он-то уж столько раз умирал, что и вовсе, считай, бессмертный. Но вскрыли мы его в конце концов. Оттащили на берег поближе к текущей воде и вскрыли. Сам сундук потом в омут скинули...

- Тот, где Сом живёт? - зачем-то уточнил Франьо.

- Нет, наоборот, тот где Сом живёт.

- Да вы издеваетесь! - взвыла из-под земли Драгица. - Что в сундуке-то было?

- Она не слышит звук , - пояснил Кот-лежащий-на-стене.

- Да уж понял. В сундуке ночь была. Не вся, конечно, секунд сорок. Бабка Крвавица для своих каких-то дел её собирала, а для каких - про то лучше даже и не пытаться думать. И ночь эта точно так же пахла. И конь вороной и гроза июньская, всё сходится. Так что под землёй тоже она.

- И как она сюда попала?

- Тополь! - взвыл Каштан. - Тополь со С-c-c-cтарой улицы. Это он всё...

Слова, которые произнёс Каштан после этого, состояли из таких звуков, что их не могла услышать не только Драгица, но и Франьо. Да и Кот-лежащий-на-стене смог разобрать лишь половину. Этого, впрочем, хватило, чтобы зрачки его расширились так, будто наступили сумерки.

- Ты это, полегче. - остановил Каштана дед Степан. - При чём тут Тополь? Он дерево, конечно, с трухлявостью, но не злодейское.

- Да, это точно он. - Каштан немного успокоился. - Я пытаюсь до него через грибницу достучаться, а он блокирует меня. Давно он обещал лунный свет почками своими липкими намазать, чтобы мне тяжелее было его собирать. Да вот и решился, видимо.

- Зачем ему это?

- Завидует. Все вокруг ходят, говорят, какие у меня свечи красивые, а потом ещё и орехи мои на память забирают. А у него что? Пух один. Даже досюда долетает иногда.

- А ночь тут при чём?

- Налипла, значит, на лунный свет, пока я собирал его. Да у меня под корнями и оказалась.

- Ничего не понимаю! А лунный свет куда делся? - подала из-под земли голос Драгица.

- Это как раз понятно, - дед Степан спрыгнул со стены и подошёл вплотную к подножию лестницы. - Растворился он в ночи.

- Как это? Каштан же всегда его в темноте хранил.

- То другое. Под корнями темнота подземная, ей лунный свет безразличен, а вот ночная темнота к свету тянется, растворить его хочет. Поэтому и звёзд на небе так мало видно. Если бы ночь их свет не перехватывала, то небо сияло бы ночью, как днём.

- То есть, - уточнил Франьо. - Есть темнота и темнота?

- Опять?!

- Нет, Драгица, тут уже нет звука . Правда, есть темнота и темнота. И вот в ночной темноте лунный свет весь и растворился.

- И что теперь делать? Нельзя же тут ночь оставлять.

- Да вообще можно и оставить. От неё вреда-то никакого. Неаккуратно только что.

- Нет уж! - сказал Каштан. - Удаляйте её. Мне как свет собирать теперь?