Дмитрий Карпин – Мы – попаданцы, спасаем мир (страница 8)

Этот вопрос Денис задавал себе с того момента, как узнал, кто является командиром части. Алексей Вениаминович Фадеев – при этом имени сердце сжалось. А когда Денис вошел в кабинет и увидел генерала, фонтан чувств обрызгал его измученное сердце. Еще в родном мире долгое время он считал, что именно генерал Фадеев его отец. Этот человек воспитал Дениса, многое ему дал, многому научил, был в меру строг, но справедлив. А потом эта ужасная авария после их ссоры и гибель родителей. Родителей… Денис почти произнес это вслух. Странно, но называть Фадеевых родителями было куда легче, чем настоящих, совсем недавно обретенных Громовых. Впрочем, в этом мире все иначе, и истинный отец не супершпион, да и настоящая мать не предательница родины и не перебежчица – они простые советские граждане, живущие обычной жизнью. Оттого и не было у Громова никаких причин прятать сына. Поэтому Денис этого мира воспитывался в родной семье и стал обычным советским милиционером, а не повесой, мечтающим об актерской карьере. «Но я не Денис этого мира, – напомнил он себе. – Да и уже давно не тот Денис, что мучился угрызениями совести из-за чувства вины после гибели Фадеевых». Впрочем, при виде командира части сердце все же защемило старой, давно запрятанной тоской. Приятно было видеть человека, которого Денис считал отцом, в добром здравии, но и одновременно больно при таких обстоятельствах.

«Почему именно он? И почему именно сейчас? – задал себе вновь мучающие вопросы Денис. – Неужели само время мне за что-то мстит? Нет, конечно, все это бред сивой кобылы. И это всего лишь нелепое и горькое совпадение».

– Майор, – занюхав стакан водки собственным рукавом, произнес генерал Фадеев, – я повторюсь, крыс у нас нет, и я уверен в своем личном составе. Но раз ты требуешь проверки, то будь по-твоему – карты в руки! В общем, действуй. Но все же я уверен, что это какая-то дикая и нелепая ошибка.

«Надеюсь, так оно и есть», – мысленно поддержал человека, которого всю жизнь считал отцом, Денис.

– Рад, что вы пошли мне навстречу, товарищ генерал-лейтенант, – произнес Громов.

– Выбора нет.

– Пусть так, – кивнул майор. – Тогда я бы хотел начать с опроса. Кто у вас занимается снабжением?

– Хачатурян. Но он сейчас в отпуске, уже месяц как в родном Адлере.

– Замечательно, – улыбнулся Громов. – И я подозреваю, инвентаризация проводилась как раз перед его отпуском?

– На что вы намекаете? – сощурился генерал Фадеев. – Учет проводится сторонними наблюдателями из Министерства обороны!

– Мне это известно. А кто во время отсутствия товарища Хачатуряна у вас заведует складом с боеприпасами?

– Старший прапорщик Акуленко.

– Замечательно, – вновь повторил Громов и сложил кончики пальцев вместе. – Начнем с него.

– Вызывали, товарищ генерал?! – прокуренным голосом произнес прапорщик Акуленко и отдал честь. На трех милиционеров в кабинете командира он даже не взглянул.

– Да, Тарас. Вольно. Присаживайся. – Фадеев указал на стул. – У товарищей милиционеров есть к тебе несколько вопросов.

Лишь сейчас прапорщик окинул взглядом остальных присутствующих. И Денис с Юлей разом напряглись. Взгляд Акуленко оказался тяжелым, суровым и даже немного диким. «Либо он просто бука по жизни, – подумал Денис, – либо он наш клиент. В любом случае, ухо с ним стоит держать востро».

И в самом деле, Тарас Акуленко совсем не походил на привычных для Дениса прапорщиков родного мира. Скорее, это был бывалый боец, бывший десантник или даже спецназовец, по какой-то неведомой причине угодивший в прапоры. Рост под два метра, плечи – косая сажень и кулачищи, словно отбойные молотки.

Акуленко сел на стул и снял фуражку. Голова бритая, оставлен лишь традиционный украинский чуб.

«А что, хохлам так в армии можно?» – с сомнением подумал Денис.

– Товарищ Акуленко, позвольте представиться: майор Громов. И как уже заметил ваш командир, мы хотим задать вам несколько вопросов. Скажите, у вас есть соображения, по какому поводу мы вызвали именно вас?

– Никак нет, товарищ майор, – по-военному четко отрапортовал прапорщик.

– Хорошо, – кивнул Громов и сложил кончики пальцев вместе. – Тогда начнем тянуть кота за яйца.

Акуленко усмехнулся, впрочем, улыбка вышла натянутой и скорее походила на оскал.

– К нам поступил донос, что во вверенном вам складе расхищается госсобственность, – вдруг произнес майор.

«Э-э-э, донос? – удивился Денис. – О чем это он?»

Генерал Фадеев тоже опешил, но он находился за спиной прапорщика, и Акуленко его не видел. Командир открыл рот и хотел уже было что-то сказать, но Громов поднял ладонь, давая понять, что вмешиваться не стоит.

– Донос? – крякнул Акуленко. – Ха! Що за брехня?! У меня на складе даже мыши и те строем ходят. И с каких это пор доносами у нас занимается наша доблестная милиция, а не КГБ?

– Не волнуйтесь, товарищ прапорщик, сотрудники КГБ скоро к нам присоединятся, – сощурился Громов, пристально следя за реакцией Акуленко.

Лицо прапорщика перекосилось. Но это отнюдь ни о чем не говорило, неприязнь к комитетчикам была у военных в крови, да и не только у них. Сам Громов отчего-то яро их недолюбливал.

– Брехня, – пожал плечами Акуленко. – Какой-то донос еще ничего не значит.

– Согласен. Но вы ведь знаете сотрудников КГБ и их дотошность, они в каждую дырку залезут, все подсчитают, вплоть до последнего сухпайка. И если вдруг найдут несоответствие, то… ц-ц-ц, – Громов зацокал языком и погрозил пальцем перед носом прапорщика.

– На що вы намекаете? – вскинулся Акуленко. – Я оружием не торгую!

– Оружием, – улыбнулся Громов. – Заметьте, не я это предположил.

Акуленко набычился, глаза сощурились, челюсть сжалась, а ноздри засопели, как у заправского яка. Но Громов лишь улыбнулся и продолжил:

– На военных складах есть куда более необходимые вещи для простых советских обывателей, нежели оружие. За мою долгую службу в рядах милиции я не припомню ни одного случая расхищения оружия с советских складов. Тушенку тырят, сухпайки, амуницию, те же сапоги армейские высоко ценятся, припоминаю даже случай похищения нескольких шашек динамита, но это один ваш коллега по пьяной лавочке решил порыбачить на скорую. А вот оружие… это увольте. У нас чай не Америка, и советские люди друг дружку не отстреливают. Поэтому, упомянув об оружии, вы сами сдали себя с потрохами, товарищ прапорщик! – Глаза Громова блеснули недобрым блеском, кончики пальцев разжались и опустились на подлокотники кресла. – Так что перестаньте тянуть кота за причинное место и рассказывайте: вы сами являетесь участником преступления, произошедшего сегодня на трассе «Москва – Ленинград», или вас все же бес попутал и, погнавшись за легкой деньгой, вы решили торгануть смертью? Только не начинайте ломать комедию вновь, этим вы выиграете себе лишь несколько часов, пока кагэбэшники не прошерстят вверенные вам склады.

«Лихо он его на понт взял, – восхитился отцом Денис. – Только вот таких бывалых вояк, как этот Акуленко, так просто не сломать. Сейчас в несознанку пойдет. Я не я, кобыла не моя!»

Но вопреки Денисовой логике прапорщик вдруг заговорил:

– Хитер ты, майор, – фыркнул Акуленко. – Що толку-то теперь отнекиваться, все равно недостача все выявит…

– Как же так, Тарас?! Как же так? – вскричал генерал Фадеев. – Ты же советский солдат! Где твоя честь?

– Честь? – прорычал прапорщик и исподлобья взглянул на генерала. – Моя честь при мне! И только из-за того, що она у меня есть, я и пошел на это должностное преступление, поскольку именно этого требовала моя честь.

– Что за бред ты несешь, Тарас? – покачал головой генерал. – Ты что, умом повредился?

– Никак нет, товарищ генерал, – покачал головой прапорщик. – Мой рассудок при мне и честь моя тоже при мне! И ни о каком преступлении на вашей гребаной трассе я и слыхом не слыхивал, и оружием тоже никогда не торговал! Я лишь воздал долг боевому товарищу за спасенную жизнь!

«Че? Кого?» – Денис не мог уловить смысла в словах Акуленко.

– То есть вы, прапорщик, помогли другу?! – как всегда, быстрее всех сообразил Громов. – Он пришел к вам с просьбой, человек, который когда-то спас вам жизнь, и вы не смогли ему отказать, поскольку считали, что отказ уронит вашу честь?! Но послушайте, Тарас, – голос майора, утратил грубость, тон сделался доверительным, – этот человек совершил преступление, уже погибли двое и, я чувствую, что могут погибнуть еще люди. Скажите, кто он?

– Що, в хорошего мента теперь решил поиграть? – усмехнулся прапорщик. – Нет, со мной такое не пройдет! Я и так уже слишком многое тебе пробрехал, майор.

Акуленко вдруг вскочил, рука ушла вниз к кобуре, защелка на которой оказалась уже расстегнутой, поэтому бывалый вояка сумел выхватить пистолет в долю секунды.

«Гребаные защелки, – прорычал про себя Денис, пытаясь расстегнуть кобуру и добраться до пистолета. – И для чего они вообще здесь нужны?»

Но было уже поздно, драгоценные секунды потеряны, рука Дениса лишь дотронулась до рукояти пистолета, а черное дуло уже взглянуло в его глаза, и тьма внутри армейского ствола не предвещала милиционерам ничего хорошего.

– Руки на виду, менты! – пробасил Акуленко. – Кобуры закрыть!..

«Тьфу-ты пропасть, – вновь защелкивая с таким трудом отстегнутую застежку, сглотнул Денис. – Вот мы попали. Вот же ситуевина!»