Дмитрий Карпин – Мы – попаданцы, спасаем мир (страница 67)
Кики кивнула, и они оба, не сговариваясь, взялись за руки и устремили взгляды к небу. Внизу у стен Черной башни все еще сражались люди. Мир летел в тартарары, а люди, не видя ничего вокруг, так и продолжали убивать себе подобных, и смотреть на это не хотелось – уж лучше безмятежное небо в последние минуты бытия.
Небо выглядело спокойным – темно-голубым, на нем виднелись Фобос и Деймос, которые в эту минуту казались лишь холодными космическими глыбами и не внушали никакого страха, ни, тем паче, ужаса. Наоборот, они сами боялись, чувствуя, что эта вселенная гибнет, обрываясь, как отжившая свое ветвь древа. Небо стало тускнеть, краски иссыхать, становясь бесцветными, словно недовольный собственной работой художник взял ластик и принялся стирать рисунок. Луны тоже померкли, все вокруг становилось белым и бесцветным, сохраняя лишь контуры и очертания, словно мир действительно стал превращаться в карандашный набросок.
– Истлели краски. Свет погас. И мир навечно наш угас, – продекламировала Кики Ямамото свою последнюю хокку за секунду до того, как карандашный набросок превратился в чистый лист вечности.
Эпилог 1
Лишь чистый лист вечности, а затем яркая вспышка, и Денис открыл глаза. Никаких видений не было, поскольку будущее было еще не написано.
Он находился в центре площадки, покрытой мягкими матами, вокруг стояли люди в белых халатах, некоторых из них Денис узнал. Вон Катенька – секретарша отца, вот профессор Лыков, а вот и сам отец в форме большевистского солдата.
«Значит, я вернулся в тот самый момент, в который должен был вернуться отец после возвращения с задания в доме Ипатьевых. Значит, Настя справилась. Значит, все получилось. Бедная, бедная Настя…»
Все, выпучив глаза, смотрели на Дениса. Никто не понимал, почему он вернулся один и почему так странно одет.
– Денис? – подал голос Громов.
– Да, отец.
Все обомлели, а челюсть у Громова даже отвисла.
– Отец, нам с тобой о многом надо поговорить, но это после… – произнес Денис. – Первым делом возьмите под стражу доктора Штерна – это именно он заварил всю эту кашу.
– Вы его слышали, – приказал Громов, и люди вокруг зашевелились, а сам начальник отдела «Истинности истории и граждан, попавших в петлю времени» шагнул к Денису.
– Сынок, прости меня, что я скрыл от тебя…
Денис поднял руку:
– Не надо, отец, все это уже давно в прошлом. Я все понимаю и со всем примирился.
Громов кивнул и спросил:
– Откуда ты? Как долго ты исправлял эту временную петлю?
– Не поверишь, я с Марса, а в этом мире не был почти год.
– Но ты справился. Я знал, что ты справишься, я в это верил.
– Но какой ценой, отец, какой ценой?! – К горлу подступил ком. – Игорек, Юля и… Настя.
– Настя?
– Потом расскажу.
– Такова цена, Денис. Таков наш выбор и наш долг, поскольку мы…
– Стражи времени.
Эпилог 2
В арку Главного штаба задувал ветер, он был прохладный и нес за собой приближающуюся зиму. Многие люди старались быстро миновать это место, даже несмотря на его уникальность и красоту, но не она. Она, напротив, остановилась под аркой, улыбнулась, глядя на Дворцовую площадь, на Александровскую колонну и на некогда свой родной дом – Зимний дворец, что все еще вызывал легкую грусть и родной отечественный сплин, но все же теперь он внушал надежду. Надежду на то, что все теперь будет хорошо. Хорошо, поскольку вселенная или само Время дали ей второй шанс, и она не упустит его и воспользуется им на полную, на все сто процентов, ведь для чего-то она все-таки вернулась сюда – в этот чудный мир будущего или настоящего. Все зависело от того, с какой точки зрения на это посмотреть.
Как это произошло, почему Время вернуло ее сюда – Анастасия не знала. Ведь там, у стен дома Ипатьевых она собственноручно вонзила нож себе в сердце, а затем растворилась. Растворилась и оказалась тут. Это был парадокс, ведь ее не должно было существовать, но она была и была здесь. Похоже, Время все-таки что-то хотело от нее, и она, кажется, знала, что именно. Она должна изменить этот мир.
– А что? – спросила она сама себя и тут же ответила: – Президент Российской Федерации Анастасия Николаевна Романова – звучит!