Дмитрий Карпин – Мы – попаданцы, спасаем мир (страница 38)

– Но вернулись мы, профессор, уже не в наш мир, а в этот измененный, – тем временем продолжала вешать Лыкову лапшу на раскидистые, словно оленьи рога, уши Гончарова.

– И поверьте, Максим Эдуардович, – вдруг заговорил Громов-младший, – лично меня этот новый мир вполне устраивал. Мне казалось, он более честный и справедливый… – Денис вдруг замялся, а затем, казалось, высказал то, что уже давно бередило его совесть: – Хотя, если быть откровенным до конца, устраивал он меня лишь по сугубо личным причинам. Поскольку я понял, что, несмотря на все достижения общества, справедливости в этом мире ничуть не больше, чем в любом другом, и все это лишь видимость. Об этом можно даже поспорить…

– Но сейчас на это нет времени, Денис… – вновь взяла инициативу в свои руки Гончарова. – Я бы даже, возможно, согласилась с первоначальным мнением моего напарника о многих достоинствах вашей реальности, профессор, но извините, с самого начала я знала, что этот мир обречен, и предотвратить грядущую катастрофу невозможно.

– Откуда вы это знали? – спросил Лыков.

«Да, хороший вопрос, – согласился Кир. – Откуда ты это знала, рыжая?»

– Для ученого, как я, которая долгие годы жизни отдала исследованию межвременной материи, ее структуры и формирования, это было не сложно. Z-частицы… они причина всего, они – это структура самого времени, связующее звено между прошлым и будущим, они – словно цемент настоящего. Миллионы лет они были недоступны для осязания человека, пока однажды кто-то не нарушил их вечный покой, и в неосязаемой кирпичной стене времени образовалась брешь. В нашей реальности эта брешь проявилась в виде межвременных разрывов, в которые стали проваливаться простые люди, именно их спасением и занимался наш отдел. Разрывы материи и действия попаданцев в прошлом влияли на, как мы это называли, колебание p-волн. Обычно показания были небольшие, в пределах от нуля до трех процентов. Но, по вашей же теории, если колебания p-волн превысят шестьдесят процентов, то это неизбежно приведет к временной ресинхронизации.

– И каков процент колебания этих самых p-волн был после того, как вы оказались в нашем мире? – задал самый разумный вопрос Лыков.

– Пятьдесят восемь процентов, – ответила Гончарова. – Но с каждым днем этот процент увеличивался. Пусть на небольшую долю, от 0,01 до, скажем, 0,3, но он рос с каждым днем. Поначалу я решила, что всему виной межвременные дыры и действия попаданцев, но потом обнаружила, что в вашем мире материя не разрывается, а, напротив, затягивается.

– Чего-чего? – наконец не выдержал Игорек. – У меня сейчас голова лопнет от всей этой вашей белиберды.

– Да, Гончарова, я тоже кое-что не могу понять, – вступил в разговор новый голос, и Кир тут же понял, что это бывший майор милиции Константин Громов. – Если в вашей реальности проблема состояла в разрыве этой самой материи, а в нашем она, напротив, затягивается, то почему Земля-то погибла?

«Вот ты и прокололась Гончарова, – злорадно усмехнулся Кир. – Даже твои сторонники сомневаются».

– Эх, – вздохнула рыжая. – Это сложно объяснить…

– Позвольте мне, Юлия, – неожиданно вступился за Гончарову сам Лыков. – Ваш пример с кирпичной стеной и z-частицами в виде цемента был очень нагляден. Так вот, в нашем мире брешь в стене удалось заделать, мы залили ее цементом, но связующий материал литься не прекратил, и теперь вся стена обильно поливается им, и уже не видно самой стены, а лишь один сплошной цемент, который и поглотил Землю.

– Так еще непонятней, – пробурчал Игорек, но его бурчание вполне отчетливо донеслось до цепкого слуха Бахчисараева.

– Не заморачивайся, – подал голос Денис.

«Вот именно, не заморачивайся, – хмыкнул Кир. – Вот и вся суть углубления в эту псевдотеорию. Ну как в такое можно поверить?» – поразился комитетчик, но профессор, похоже, оказался совершенно иного мнения.

– Предположим, я вам поверил, Юлия, – вдруг заявил Лыков. – И, как я понимаю, вы здесь, чтобы все исправить?

– Да, – вместо Гончаровой заявил Громов-младший и пафосно добавил: – Поскольку мы Стражи времени, и мы в ответе за этот мир!

– Хм-м, – задумчиво протянул профессор. – И что требуется от меня?

«Ты старый дурак! – чуть было не взвыл Кир. – Неужели ты им поверил? Да они просто развели тебя, как мальчишку».

– Ваш аппарат по ускорению времени, профессор, – заявила Гончарова. – Коды доступа к нему и ваша помощь. Вместе мы перенаправим его воздействие на z-частицы с учетом колебания p-волн так, чтобы разорвать материю на сто лет в прошлое.

– Это, в самом деле, возможно? – удивился Лыков. – Моя машина была изначально предназначена для другого.

– Это возможно, профессор, я вам покажу. Ведите.

По лаборатории зашуршали шаги. Похоже, глупец Лыков повел навешавшую ему лапши на уши Гончарову к АПУВП, или, иными словами, аппарату по ускорению временного процесса, самому секретному устройству во всей Солнечной системе.

«Вот дурень», – покачал головой Кир и взглянул на своего единственного союзника – главу службы безопасности Черной башни. Тот с надеждой смотрел на Бахчисараева, похоже, он тоже не поверил ни единому слову хитрой террористки.

– Что будем делать? – шепотом спросил охранник.

– Выжидать, – так же шепотом ответил Кир, а затем, собравшись с силами и пользуясь тем, что террористы удалились к АПУВП, осторожно выглянул из укрытия.

Так и есть: Лыков, Гончарова и оба Громовых у аппарата. Профессор что-то вводит, рыжая командует, тычет пальцем в кожаной перчатке в мониторы, что-то требует, а Громовы просто пялятся в экраны, как два идиота. Кир осторожно повернул голову: уголовник Богатырев, подняв с усыпанного трупами и обломками пола стул, присел отдохнуть, но ППШ из рук не выпустил – это плохо. Рядом с громилой трутся две девчонки в форме пионерок, одна с васильковыми глазами без оружия, наверное, именно ее Гончарова обозначила как царевну Анастасию Романову. А вот вторая – азиатка в куртке-косухе, вооружена японской катана.

«Ну, катана – это не опасно, – презрительно фыркнул Кир. – Все равно так близко ей ко мне не подобраться. Поэтому девчонок в расчет не берем, они не бойцы, а вот бугай, да и Громовы с рыжей… Нет, тут надо все как следует взвесить. В любом случае, первоочередная задача – это не дать террористам воспользоваться АПУВП, а затем будь что будет».

Кир вновь спрятался за стол и взглянул на товарища. У пояса охранника висел небольшой и удобный пистолет-пулемет «Кедр», отечественный аналог так любимого на западе «Uzi», – уже неплохо. Ладонь легла на рукоять собственного модифицированного пистолета Стечкина, или по-простому АПС, а затем пальцы извлекли обойму. «Простых патронов будет недостаточно, но на этот случай…» Запасная обойма со специальными взрывными патронами встала на место обычной. «Все готово, теперь осталось только выждать момент».

– Все готово, – также возвестил и Лыков. – Все согласно вашим данным. Теперь осталось только ввести дату и координаты. Хотя я сильно сомневаюсь, что моя машина способна разорвать межвременное пространство.

– А вы не сомневайтесь, профессор, – отозвалась Гончарова. – С таким избытком z-частиц мы сможем разорвать время даже на глубину целого тысячелетия. Хотя нам это и не требуется.

– Тогда какое время вводить?

– Дата: 16 июля 1918 года, место – Екатеринбург, – отчего-то после долгой паузы заявила рыжая.

– Что?

– Что?

Разом воскликнули два голоса. Один принадлежал Денису Громову, другой – женский.

– Прости, Настя, – выдохнула Гончарова, и от четкого слуха Кира не утаились нотки дрожи в ее голосе. – Прости, дорогая. Но все это началось с тебя, весь временной парадокс начался из-за того, что ты выжила в тот роковой день. – Она вновь замялась. – Прости, прошу, и пойми. Пойми, но мы должны восстановить баланс…

– То есть вы должны дать этим ублюдками расстрелять меня вместе с моей семьей? – произнесла Анастасия. И Кир даже поразился ее выдержке – ни страха, ни дрожи в голосе, одна лишь обреченность и печаль. «Если бы эта девочка действительно принадлежала к царской семье, Романовы могли бы ей гордиться».

– Это бесчестно, Юля! – вдруг с возмущением заявил другой женский голос, судя по всему, он принадлежал молодой азиатке с катаной. – Я считала тебя настоящим самураем, а ты оказалась подлым акунином[5].

– Признаться честно, Юля, я тоже не ожидал от тебя подобного, – вставил свои пять копеек и Громов-младший. – Настя наш друг, она доверилась нам, а ты все это время держала ее при себе, как какое-то животное, ведомое на бойню!

– Какие же вы все, сука, правильные! – вдруг вскричала Гончарова. – Какое значение может иметь честь и мораль по сравнению с судьбой всего человечества! Вы думаете, мне ее не жалко? Жалко! Скажу больше, у меня сердце кровью обливается! – Пауза, а затем вновь дрожащим голосом: – Как я не хотела привязываться к ней, не вышло. И мне самой очень жаль, что так приходится поступить, но поймите, иного способа нет. Парадокс нужно устранить!

– Нет, нет, нет! – запричитал Громов-младший. – Мы что-нибудь придумаем! Ведь безвыходных ситуаций не бывает! Ведь так?

– Не надо, Денис, не стоит, – наконец заговорила царевна. – Юля права!

– Что? – похоже, Громов-младший не поверил собственным ушам.

– Юля права, – повторила Анастасия. – Все началось с меня, и на мне все и должно закончиться…