Дмитрий Карпин – Мы – попаданцы, спасаем мир (страница 33)

Охранник отшатнулся назад, но сознание отнюдь не потерял и уже было вытащил пистолет, но быстрее всех оказалась Кики.

Бац! – удар коленом в живот, и служивый скрючился в три погибели, а затем нога кицунэ взмыла вверх, да так высоко, что Денис даже сумел разглядеть ее трусики под задравшейся юбкой, и снова – бац! Нога опустилась с такой силой на спину охранника, что того тут же впечатало в землю.

– Я бы и сам справился, – потирая ушибленный кулак, пробурчал Денис.

Кики пожала плечами и виновато развела руки в стороны, как бы говоря: «кто не успел, тот опоздал», а Юля лишь закатила глаза и махнула рукой.

– Идем, – велела главнокомандующая, снимая с пояса одного из вырубленных охранников ключ-карту. – И помните, как только двери откроются, будьте готовы действовать, мы не должны оплошать. – С этими словами Юля приложила карту к терминалу.

Пик!

Красная лампочка сменила цвет на зеленый. Двери разошлись в стороны.

Мониторы, мониторы, мониторы, много мониторов развешено по стенам, словно это вовсе и не главный штаб по контролю и надзору за лагерем, а пусковой центр космических ракет. На большинстве из мониторов изображения с камер наружного наблюдения, на меньшей из них различные циферки и показатели давления, содержания кислорода, вредных выбросов и радиоактивного фона как на всей территории лагеря, так и в отдельно взятых бараках, а иногда даже в отдельных помещениях. Днем в штабе полно народу, для каждого отведены особые сектора надзора, но ночью лишь дежурные, таких сегодня всего семеро. И, мягко говоря, большая часть из этих семерых в момент открывания дверей клевала носом и, позевывая, с отстраненным видом взирала на экраны.

Створки дверей с шипением разошлись в стороны. Иван, молодой новобранец, грезящий о карьере штабного начальника, но в данный момент довольствующийся функцией оператора по очистке воздуха, инстинктивно поднялся и поспешил вытянуться по струнке. «Мало ли, – подумал он, – вдруг начальство. А перед начальством, как-никак, надо выслуживаться ради светлого грядущего».

Но это оказалось отнюдь не начальство. В дверном проеме показались двое охранников отчего-то с плазменными карабинами наперевес.

– По какому поводу? – поднялся начальник ночной смены сержант Смольков.

Бах! – вот и ответ! Вместо слов заговорили карабины.

Искрящиеся шаровые молнии понеслись по штабу. Иван увидел, как сержант Смольков задергался от электроразряда и без чувств упал на пол. Еще несколько плазматических шаров угодили в компьютеры. Вспышки, треск, искры. Иван прыгнул за стол и, высунув голову, завертел испуганными зрачками, глядя на то, как двое в форме охранников безжалостно расстреливают его товарищей – пусть патроны и не несут смерть, но что станет после, когда террористы возьмут под контроль штаб? Ответа не было, а взгляд переключился на последнего друга – Данияра, который схватился было за пистолет, уже поднял его, но вдруг с криком выпустил и отдернул руку.

Вперед выступила длинноволосая девчонка в костюме пионерки, в ее тонких руках что-то опасно поблескивало. Данияр выругался, зажимая окровавленное запястье, и сорвался с места, похоже, решив пустить в ход кулаки. Но малолетняя пигалица оказалась отнюдь не промах, она развернулась на месте и припечатала бедолагу ногой в грудь. И Данияра словно машиной сбило, его отбросило на добрых несколько метров, спиною он сбил монитор со стола, который с треском разбился об пол, а сам друг перекувырнулся через голову и без чувств упал.

Прятавшийся в укрытии Иван с опаской поглядел на друга – жив ли, не сломал ли шею?

– Ну и зачем мы здесь, Гончарова? – заговорил кто-то из террористов.

Иван выглянул из-за стола. Говорившим оказался уже немолодой усатый мужик в комбинезоне охранника. По возрасту он явно не походил на простого служивого, а следовательно, империалистический террорист, решил Иван.

– Хочу узнать правду, – ответила усачу рыжеволосая девушка с глупой прической и подскочила к главному компьютеру. – Ну и организовать нам безопасный отход.

– Как? – Опять усач.

– Как-как, – передразнила его рыжая, – попой об косяк. Переключу внимание охраны на бунт.

– Но ведь бунта никакого нет? – Новый голос, смутно знакомый.

– А вот это мы как раз сейчас и устроим, – усмехнулась рыжая.

«Устроим что? – опешил Иван и тут же понял. – Они собираются развязать бунт!»

– Ох уж мне эти твои радикальные меры. – Вновь вздохнул «смутно знакомый голос».

Иван на свой страх и риск еще раз выглянул из-за стола и тут же вспыхнул от гнева. Знакомый голос принадлежал его товарищу – новенькому Денису. Пару раз они с ним дежурили вместе, и он казался Ивану вполне неплохим парнем. «Вот же империалистическая мразь, как лихо маскировался!» Ненависть к предателю закипела, словно молоко на плите, через несколько секунд и молоко убежало, запахло гарью, вернее, это гнев Ивана, словно белая молочная пелена, смыл все его остальные чувства, оставив лишь одну ненависть.

– Ты заплатишь за предательство, скотина! – закричал Иван и, выхватив пистолет из кобуры, выскочил из-за стола.

В глазах предателя оцепенел страх, рыжая подельница рядом тоже вытаращила карие зенки сквозь стекла очков, но палец Ивана уже коснулся спуска.

Бах!

Денис схватился за грудь, но раны на ней не оказалось. Он в страхе взглянул на Юлю, что стояла рядом, но та тоже оказалась цела, и взор вернулся к охраннику с пистолетом. Решительный взгляд парня куда-то испарился, вместо этого его зрачки в мгновение ока потеряли осмысленность, и он упал. А за его спиной показался отец – Громов-старший со вздернутым ТТ, из ствола которого все еще тянуло дымком.

Юля захлопала в ладоши.

– Ну и на чьей совести у нас сегодня первая жертва? – Ёжик не упустила возможности выпустить колючку. – А еще мне говорил…

– Закрой рот, Гончарова! – рявкнул Громов-старший. – Я спасал сына!

Взгляд на Дениса, а затем тяжелый взгляд в сторону убитого парня, лужица крови из-под головы которого с каждой секундой становилась все шире и шире.

– Спасибо, батя, – произнес Денис, поскольку в этот момент следовало сказать хоть что-то. Он понимал, что отцу сейчас тяжело как никогда, весь его мир перевернулся с ног на голову, мораль и нравственность, за которую он боролся, отошли на второй план, а для человека, воспитанного в советском обществе, это равноценно гибели собственного я. Вдобавок ко всему Громов-старший еще и стал убийцей.

«И всего этого можно было избежать, если бы ты не был столь зациклен на себе», – где-то в глубине души открыла зубастую пасть совесть и уже было собралась вцепиться в горло, но Денис успел подкинуть ей сахарную косточку, подумав: «Да, совесть, ты права. Но сейчас не время для душевных терзаний, а время для действий и исправления ошибок, и будь что будет».

С этими мыслями Денис подошел к отцу, все еще буравившему взглядом труп молодого охранника, и, положив руку на плечо родителя, произнес:

– Его смерть не будет напрасной. Во всяком случае, она не будет такой, если мы пойдем на все, чтобы спасти мир. Но если мы остановимся и начнем задумываться о морали и скорбеть о невинно убиенных, то все пропало. Мир можно спасти только решительными действиями, не оглядываясь и не сожалея ни о чем.

– Слова, достойные истинного самурая, – произнесла Кики, стоявшая рядом и, кажется, впервые взглянувшая на Дениса с истинным уважением.

Да и Громов-старший поднял глаза на сына и коротко кивнул. Что-то в глубине его холодных зрачков блеснуло решимостью, этот блеск очень напоминал блеск в глазах того старого Громова, из родного мира.

– Так, мне, конечно, не хочется разрушать этот торжественный и теплый момент, и при других обстоятельствах я бы, возможно, даже проронила слезинку, – раздался голос Юли, что все время была занята взломом главного компьютера, – но сейчас у нас нет на это никакого времени…

– Какая же ты все-таки бесчувственная! – вдруг решительно возмутилась Анастасия.

Явно ошеломленная этим неожиданным бунтом царевны, Юля уже было открыла рот, чтобы парировать, но потом вдруг захлопнула его, наморщила носик, отвернулась к клавиатуре компьютера и только тогда произнесла:

– Я сейчас вам такое покажу, отчего все ваши разногласия и душевные терзания тут же уйдут на второй план… – с этими словами девушка нажала «Ввод».

На самом большом мониторе в штабе включилось видео. На черном фоне бескрайнего космоса показался серый шарик. Несмотря на отвратительную цветопередачу и рябящую картинку, каждый из присутствующих узнал родную планету.

– Видео с ближайшего к Земле спутника, – внесла ясность Юля.

– Ну и?.. – промычал Игорек. – Что, я Землю не видел?

– Смотри! – цыкнула на него ёжик.

Неожиданно в области Северной Америки появилась быстро растущая черная точка, через несколько секунд разросшаяся точка завертелась юлой, расширяясь все стремительней и стремительней и, словно воронка, засасывая в себя все окружающее пространство. Вот уже вся Северная Америка оказалась поглощена прожорливой воронкой. Вот уже и воды океанов стали тонуть в ней, словно капли в бездонном колодце, и даже континенты поползли по кругу, будто это и не Земля вовсе, а детская юла, в которой все смешивается в один сплошной гипнотизирующий вихрь, стремящийся к одной центральной точке. В мгновение ока Земля поглотила сама себя, сжавшись до крупинки, а затем вдруг эта крупинка лопнула. Волна взрыва оказалась видна даже на мониторе компьютера, видна лишь на секунду, оставшуюся до гибели спутника.